Чтение онлайн

Автор Книги Даниила, несомненно, и сам был из числа «вразумителей народа». Понятно, что эти люди должны были занять особенно непримиримую позицию по отношению к наступающему язычеству и особенно болезненно переживали полосу религиозных гонений при Антиохе IV Епифане. Они, надо полагать, играли ведущую роль и в партии хасидеев. Из других источников следует, что какая-то часть хасидеев примкнула к восставшим под руководством Иуды Маккавея и под влиянием их фанатической проповеди часть восставших на первых порах даже отказывалась сражаться по субботам, чтобы не нарушить заповеди Яхве. По свидетельству I Книги Маккавеев, эти люди, когда враги стали наступать, «не отвечали им, ни даже камня не бросили на них, ни заградили даже тайных убежищ своих, и сказали: мы все умрем в невинности нашей». И они действительно давали себя изрубить сотнями вместе со своими женами и детьми, пока вожди восстания, собравшись, не приняли специального постановления: всем воевать по субботам.

Но автор Книги Даниила вряд ли сам принимал участие в Маккавеевском восстании. Не от активной борьбы, не от военных действий придет спасение, и «не от человеческой руки» должны погибнуть «наглый царь» и его приспешники, а от вмешательства Яхве и его ангелов. Нужно только проявить терпение и стойкость, и ждать осталось уже совсем недолго: «Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней. Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней» (12:11–12). Неясно, почему в этом месте приведены два разных срока [67] .

Что касается первого срока, тысячи двухсот девяноста дней, то библейская критика уже давно выяснила, как пришел автор Книги Даниила к этому числу. Дело в том, что по еврейскому календарю 1290 дней составляют ровно три с половиной года — половину семилетия, а к семилетиям у автора было особое отношение. Числу семь у многих народов в древности придавалось мистическое значение. Тремя веками ранее пророк Иеремия от имени Яхве объявил, что евреям придется страдать в вавилонском плену ровно семьдесят лет: десять семилетий: «Так говорит Яхве: когда исполнится вам в Вавилоне семьдесят лет, тогда я посещу вас и исполню доброе слово мое о вас, чтобы возвратить вас на место сие» (Иер. 29:10). Это-то число — семьдесят, по-видимому, и натолкнуло автора Книги Даниила на его расчеты о сроках. Сам он об этом рассказывает так: «Я, Даниил, сообразил по книгам число лет, о котором было слово Яхве к Иеремии пророку, что семьдесят лет исполнятся над опустошением Иерусалима». Далее Даниил обращается к богу с длинной молитвой (которую большинство исследователей считают позднейшим добавлением), после чего к нему прилетает ангел Гавриил и «вразумляет» Даниила: Гавриил объясняет ему, что семьдесят лет, о которых написано в Книге Иеремии, надо понимать как семьдесят семилетий, «седмин»: «Семьдесят седмин определены для народа твоего и святаго города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная и запечатаны были видение и пророк, и помазан был святый святых. Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до помазанника владыки семь седмин и шестьдесят две седмины; и возвратится народ и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти помазанник, и не будет, а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет… и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя» (глава 9).

Мы не случайно привели здесь слова Гавриила почти полностью. Дело в том, что христианское богословие предлагает видеть в этом месте Книги Даниила явное и бесспорное пророчество об Иисусе Христе. «События, предсказанные в девятой главе Книги Даниила, таковы, — пишет православный богослов И. Соловьев, — что вполне приличествуют одному только Христу спасителю и его времени… Через пророка Даниила богу угодно было предречь нам не только о действительном наступлении Христова спасения, но и о сроке времени, в который спасение это должно прийти и совершиться».

В действительности автор Книги Даниила, конечно, совсем не имел в виду пророчествовать о Христе. Попробуем разобраться в этом месте из Книги Даниила, чтобы понять его действительный смысл.

Мы узнаем из него, что автор Книги Даниила «сообразил по книгам число лет, о котором было слово Яхве к Иеремии пророку». Что это были за книги, в которые люди вчитывались, чтобы узнать тайны будущего своего народа? В числе их называется Книга пророка Иеремии. Важный факт! Можно не сомневаться, что в руках нашего автора были книги пророков Яхве, которые к этому времени уже были признаны каноническими, священными писаниями и словом божьим, т. е. те самые книги, которые позже стали одной из составных частей Ветхого завета. Но канон пророков был составлен и закрыт не ранее III в. до н. э. Еще одно свидетельство позднего происхождения Книги Даниила.

Итак, автор Книги Даниила, обнаружив в Книге пророка Иеремии пророчество о семидесяти годах, решил по своему его истолковать. У Иеремии сказано совершенно ясно: «Когда исполнится вам в Вавилоне семьдесят лет…», т. е. Иеремия считал началом срока в 70 лет год, в который евреи были уведены Навуходоносором в качестве пленных в Вавилон. Так, по-видимому, понимал это и автор Книги Даниила. Он, конечно, знал эту дату и знал другую: 538 г. Он стал «соображать» и, должно быть, обратил внимание на то, что пророк Иеремия допустил ошибку: в действительности евреи пробыли в вавилонском пленении не 70 лет, а всего 49 (фактически 48, но вряд ли автор придавал большое значение точности датировки). И тут его озарила догадка. Ведь 49 — это ровно семь седмин лет; наверное, в пророчестве Иеремии вообще под годами подразумеваются седмины и 70 лет надо понимать как 70 седмин, т. е. 490 лет. Такой срок был предопределен для Израиля страдать под гнетом язычников, пока он страданиями не искупит свои грехи и не заслужит у Яхве милости и прощения. Семьдесят седмин лет, но начиная с какого года? Какую дату автор Книги Даниила принял за начало отсчета? Несомненно, ту же, что и Иеремия, — дату начала плена. В таком случае становится понятным, на кого намекал автор, вложив в уста ангела Гавриила слова: «до помазанника [68] владыки — семь седмин» (9:25). Очевидно, на Зоровавеля, поставленного Киром в качестве князя над вернувшимися в Иудею евреями. Этот потомок древнего царя Давида был окружен в религиозной традиции ореолом величайшей святости и величия. В Книге Захарии он как раз именуется «владыкою на престоле своем» (6:13) и «помазанником» (4:14).

Описав с помощью иносказаний первый период — первые семь седмин, автор переходит ко второму, продолжительность которого он определяет в 62 седмины, несомненно потому, что последнюю семидесятую седмину он счел необходимым выделить особо.

В течение второго этапа возвратившиеся на родину иудеи обстроятся и восстановят свою столицу, «но в трудные времена». А в конце срока «по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти помазанник» (9:26). О каком «помазаннике» идет здесь речь? Ключ к разгадке дает следующий стих. В нем описывается последняя семидесятая седмина. И мы узнаем, что в половине этой седмины прекратятся жертвы Яхве и в святилище господнем будет установлена «мерзость запустения». Об этом автор уже упоминал в откровении 7-й главы (7:25) и в главе 8 (11–14) и еще раз упомянет почти в тех же выражениях в главе 11. Видимо, это было связано с таким событием, которое особенно потрясло религиозное чувство автора. Мы уже знаем, что это было за событие: установление в иерусалимском храме статуи и жертвенника Зевса, на котором языческому богу — «языческой мерзости» приносились в жертву нечистые животные, свиньи, и вообще совершение в храме языческих обрядов. Позже автор 2-й Книги Маккавеев будет с ужасом вспоминать об этом: «Тяжело и невыносимо было для народа наступившее бедствие. Храм наполнился любодейством и бесчинием от язычников, которые, обращаясь с блудницами, смешивались с женщинами в самых священных притворах и вносили внутрь вещи недозволенные. И жертвенник наполнился непотребными, запрещенными законом вещами (2 Мак. 6:3–5). Это произошло, как известно, 15 декабря 168 г., и эту дату автор считает половиной последней седмины. Значит, ее начало и конец предпоследней и, следуя делению автора на этапы, шестьдесят второй седмины второго этапа приходится на 171 г. (168 + 3,5). Именно в этом году был казнен по наговору «отступников от завета» иерусалимский первосвященник Ония III. Несомненно, он и есть невинно погубленный «помазанник» стиха 27.

Правда, современный читатель может без труда увидеть здесь неувязку со сроками. Если первая седмина закончилась в 538 г., а Ония III погиб в 171 г., то между этими датами лежит промежуток времени в 367 лет, в то время как 62 седмины составляют 434 года (62Х Х7), на 67 лет больше. Однако то, что кажется очевидным для современного исследователя, вовсе не было таким ни для древнего читателя, ни, по всей вероятности, для самого автора Книги Даниила. В то время хронология исторических событий была делом сложным. Даже историк Иосиф Флавий ошибся на 40–50 лет в исчислении срока, прошедшего между концом вавилонского плена и разрушением Иерусалима Титом в 70 г. н. э.

Теперь можно понять также, что означают загадочные слова о том, что в конце семидесятой седмины «будет помазан святый святых». Автор здесь просто другими словами повторяет уже высказанное им в предыдущей, 8-й главе «откровение» о том, что, после того как у Яхве будет отнята ежедневная жертва и будет попираема святыня, пройдет определенный срок, «и тогда святилище очистится» (8:14). Святилище — это, конечно, иерусалимский храм, и в особенности жертвенник Яхве. В Пятикнижии Моисеевом, выражения которого автор Книги Даниила вообще охотно употребляет, жертвенник также называется «святыней великой», а обряд очищения и освящения жертвенника состоял как раз в том, что его помазали «елеем помазания» (Исх. 29:36–37; Лев. 8:10–11).

Так раскрывается тайна семидесяти седмин Книги Даниила.

Автор Книги Даниила не только заметил ошибку старого пророка, но и использовал ее для своих целей. Он, несомненно, знал истинную продолжительность вавилонского плена — эти 49 лет у него фигурируют, как мы видели, и в качестве первой седмины. Но и ошибочный оракул Иеремии о семидесяти годах тоже пригодился ему: иносказательно истолковав его, он получил свои пресловутые семьдесят седмин, с помощью которых, как говорится, «на цифрах» доказал близкое наступление царства святых. Автор и в этом случае проявил себя превосходным знатоком человеческих душ. Можно не сомневаться, что магия цифр, доказательство «как дважды два четыре» действовала на древних не менее убеждающе, чем на современного человека.

Так же как автор Книги Даниила, поступили и христианские богословы, задавшиеся целью доказать, что пришествие Иисуса Христа было предсказано более чем за пятьсот лет пророком Даниилом. И перед ними также стояла задача с наперед данным ответом: этим ответом были «даты» жизни Христа. Согласно евангельским сказаниям он подвергся крещению (что можно было рассматривать как своего рода «помазание») на пятнадцатом году правления римского императора Тиберия (Лк. 3:1) и был распят через три года, на девятнадцатом году правления Тиберия. В современной хронологии это означает 29 и 32 гг. н. э. Книга Даниила предсказывает гибель «помазанника» в половине семидесятой седмины (69 х 7 + 372=48672). Отсчитав назад это количество лет от 32 г. н. э., богословы получили 4537 г, т. е. 453 или 454 г. до н. э. В одной из книг Ветхого завета (Книге Неемии) сообщается, что приблизительно около этого времени виночерпию персидского царя Артаксеркса I Лонгимана иудею Неемии удалось, по его собственным словам, получить от царя «письма к заречным областеначальникам, чтоб они давали мне пропуск, доколе я не дойду до Иудеи, и письмо к Асафу, хранителю царских лесов, чтоб он дал мне дерев для ворот крепости, которая при доме божием, и для городской стены, и для дома, в котором бы мне жить» (Неем. 2:7–8).