Чтение онлайн

Человек живет и проходит Путь Древа жизни вместе с хатат. И у каждого из нас – свой хатат. У Каина – Каинов хатат: претенциозность, гневливость, ревнивость, обиженность. Это чрезвычайно возбудимый и активный хатат, особенно настойчиво стремящийся в душу. Как только Господь принял жертву Гевеля, так хатат Каина ворвался в его душу, распалился в ней – и «пало его лицо». Хорошо бы так и держать хатат у входа, не пускать его в душу. Сыну Хавы осуществить это чрезвычайно трудно, да и поздно – хатат уже там. Что ж теперь-то делать?

Господь, разумеется, может все, и люди вольны мечтать о том, чтобы Он Сам изъял хатат из нашей жизни. Но ситуация жизни, в которую Он нас поставил, не такова. И до и после греха Адама человек может и должен исполнять свое назначение. Но исполняя на Земле, он должен знать, что в течение его жизни неустранимо включен хатат. Что ж человеку делать с ним? Подавить, уничтожить? Но как, скажите, Каину уничтожить свою самостную природу, с которой, как это сразу же увидела его мать Хава, он родился на свет? Каин – не Каин без своей хатат. Самое большее, что человек может сделать, это не распалять хатат в себе. Пусть бы хатат остался равен сам себе, не набирал силу в душе. Такой хатат человек способен подчинить, но не в смысле подавить. Само наличие хатат в душе предполагает необходимость резкого усиления сил вознесения, восхождения человека. Вес хатат в душе должен становиться все меньше и меньше, но не за счет самого по себе изничтожения его, а как бы помимо него.

В распоряжении смертного и греховного человека на Земле остались все те духовные силы, усилиями которых он должен был проходить свой Путь в Эдене. Они и только они возносят человека по Пути Древа жизни. Правда, теперь в человеке есть и другая составляющая – темная сила хатат, которая тем не менее неудержимо стремиться в душу, чтобы стать в ней ведомой. Две эти силы, две эти стороны души можно сталкивать друг с другом, тратя драгоценные ресурсы светлой стороны на подавление темной. А можно и не трогать хатат (в общем случае: самостно-животную сущность человека) и задействовать светлые силы души только по прямому их назначению – для духовного роста, на Путепрохождение. Хатат сам уменьшается пропорционально степени одухотворения души. Так что Каину следует перенести центр тяжести своей души с хатат, в полной власти которого оказалась душа первенца человечества, на духовные силы вознесения («сет») и этим поставить свой хатат в подчиненное и малозначимое положение. Иначе – беда.

Отметим ещё раз одно обстоятельство. Лингвистический анализ текста показывает, что Господь «обратился к Гевелю» не навсегда, а на этот раз, на один этот час, в одном конкретном случае. Вспомним и о том, что Гевель по сущности человек бренный, не твердо укорененный в земной реальности. Так что личные отношения между Каином и Господом только-только начались и далеко не исчерпаны этим случаем. У Каина явно неадекватная реакция на случившееся. Эпизод он принял за трагедию всей своей жизни. Отсюда: «Почему упало лицо твое?»

Впрочем, слова Господа Каину мы пытаемся понять только в сюжете библейского рассказа о неудачном жертвоприношении Каина и убийстве им брата. Эти же слова Господа можно попытаться понять в общем контексте повествования о том, как Адам был изгнан из Эдена и как был проклят его сын Каин. Это взаимосвязанные события и обзорное осмысление их должно основываться на целостном понимании всех первых четырех глав Торы. Но хорошо бы слышать в словах Господа ещё один аспект.

Как глазами посмотреть на «сет», на духовное вознесение или несение, о котором мы столько говорим? Как руками потрогать «хатат»? Как представить, что он «ровец», разлегся? Все эти понятия из другого плана реальности. Разбираемый стих Торы так темен и труден оттого, что в нем говорится о вещах, нашему земному разумению невнятных. И в то же время этот мистический аспект неотчленим как от событийного, так и от судьбоносного повествования Книги.

Как только жизнь человеческая в результате совершенного Адамом стала жизнью через хатат и смерть, так возникли роковые вопросы греха, жизни и смерти, этой жизни и другой жизни, между которыми есть «петах», вход, есть «сет», вознесение и есть хатат. Хатат имеет отношение (и действует?) не только в этой, но и в другой жизни… Мистические вопросы эти Господь не может не обсуждать с Каином, готовым совершить непоправимое – убийство. Интерпретации такого рода вряд ли сейчас доступны нам, и мы, чтобы не вульгаризировать, не будем вникать в них.

Нам важно подчеркнуть, что Каину дается некоторое сообщение, осмысление которого зависит от того, кто и как воспринимает его. Как же Каин принял и понял слова Господа?

«И сказал Каин брату своему Гевелю»

Что сказал? Тора молчит. Эта лакуна в тексте заполняется по-разному. Подумаем, как мог бы Каин понять обращение Господа к нему? Каин вовсе не человек сокровенных смыслов. Он помрачен ревностью и весь обращен наружу, в окружающую его реальность и должен был понять «реально»: хорошо ли ты принес Мне жертву или не хорошо – все равно; есть некий хатат (слово женского рода устрашающе поставленное в мужской род), стремящийся погубить тебя, и ты для своего спасения подави врага сам. Где же этот враг, что против меня? Кроме меня, Каина, на Земле теперь только один муж, и муж этот – мой брат, узурпатор, зарящийся на мое первородство. Его-то и надо убрать.

Так что же Каин сказал Гевелю? «Пойдем в поле»? – так иногда понимают. Но что слова эти проясняют нам? Зачем они? Основополагающий мидраш говорит, что между Каином и Гевелем произошел спор о нравственных устоях Мироздания и реалист Каин сказал брату: нет суда, нет Судьи, нет справедливости в этом Мире, нет Мира нездешнего и нет Мира будущего! Так Каин реагирует на то, что ему говорил Господь в предыдущем стихе. Каин вообще не приемлет мистические смыслы Бытия.

Из дальнейших событий мы знаем, что ничто не переменилось в душе Каина после Слов Господа ему. Его ревнивый хатат продолжал гореть в нем в той же злобе и гневе на брата. И Каин, как сонмы обиженных жизнью после него, убеждает себя, что нет в Мире справедливости и нет никого, Кто обеспечит ее, а есть хатат, – о существовании которого ему рассказал Сам Господь! – который перекрывает ход человеку. И потому человек вынужден решать свою судьбу сам, опираясь на свои силы и возможности. Однако Каин – все же не один из нас, он родился ещё в Эдене, вел диалог с Господом и воочию знал присутствие Всевышнего в Мире. Как же мог он утверждать такое? Ответ на этот вопрос легко найти, глядя на бесчисленные примеры вокруг себя. Ради своей хатат (в данном случае ради своего желания первенствовать) человек способен не видеть, не слышать, забыть и отрицать что угодно, даже самое очевидное, даже своего Создателя, который на памяти Каина вершил Свой суд над его отцом и матерью.

«И было при бытии их в поле…»

Так начинает Тора тяжелый рассказ о первом убийстве и о судьбе первых людей на Земле. Такой зачин – «И было (вайhи)…» – всегда имеет в Торе особенно значительное, часто трагическое звучание.

«… и восстал Каин на Гевеля, брата своего, и убил его» (Б.4:9)

Тут сразу возникает множество вопросов. Несмотря на то, что Всевышний ввел смерть в существование людей, до сих пор никто ещё не умирал. Каин не мог видеть смерть, мертвого человека. Да и понимал ли он, что это такое – умереть? И откуда ему было знать, что вообще возможно убить человека, то есть искусственно и насильственно выпустить его душу из тела? Ведь в человеческом сознании, не знающем смерти, душа и тело неразрывно связаны. Не ведал Каин тем более и того, каким способом можно «восстать» на человека, чтобы убить его. В состоянии ли был он хотя бы замыслить убийство? То, что он смог это сделать и сделал, наверняка было для него самого неожиданностью, потрясением.

Один из мидрашей к этому месту рассказывает, что Каин хотел только как-то отделаться от брата, повел его в некоторое ему известное гиблое место на Земле, оставил его там одного, и Гевель погиб. Другой мидраш противоречит первому (не смущайтесь – таково свойство мидрашей, создающих цельную картину) и рассказывает, что Каин, не зная, как убить, нанес множество ран брату, пока не добрался до горла.

«И сказал Господь Каину: Где же Гевель, брат твой?»

Разумеется, Всевышний точно знает кто, где и когда. Он не спрашивает: куда ты увел брата? Как всегда, Он разговаривает вопросами с человеком для того, чтобы вернуть его на верный путь. Так Он обращался к Адаму: «Где ты?» – не «где твое местонахождение», а «куда ты от Меня ушел? Опомнись!» Так и теперь Господь, видимо ждал на Свой вопрос ответа Каина: «Он мертв, Господи, я -убил, я виноват».

Но ответил Господу Каин:

«Я и не знал! [12] Что, разве я хранитель своего брата?»

Ответ Каина, как и все речи Торы, многопланов. Понимание его зависит от того, куда во фразе или фразах выставить смысловое ударение. Если в последней фразе ударно слово «хранить», то Каин, как и его отец Адам, пробует оправдаться: Гевель пошел сам и погиб, это его дело, я не сторож, не хранил его.

Попробуем выставить ударение иначе: «Разве я хранитель брата?» Ведь не я – Ты его хранитель, Ты управляешь всем и направляешь все на свете, Ты создал Мир, где все обусловлено и детерминировано. Человек, проживающий в Твоем Мире, обязан считать: то, что должно было свершиться, то и свершилось. Гевеля убил некий хатат, которого Ты внедрил в меня, его убили гнев, ревность, зависть – все черты самости, которые вскрыл родитель Адам до меня. Причем тут я? Не я – Ты сторож, я же, Каин, действую, как действую, согласно своей натуре – так, как я не без Твоего участия рожден Хавой.