Чтение онлайн

Вопреки распространенному мнению, иерусалимский Храм был местом поклонения не только Яхве, но и другим богам — как местным, ханаанским, так и заимствованным у соседей. Подобная практика считалась общепринятой не только при «царях-идолопоклонниках», вроде Ахаза или Менаше, но и в годы правления многих давидидов, о которых носители традиции отзывались как о «неугодных в очах Господа» только за то, что они не были последовательными яхвистами. Храм полностью «очищался» от языческих культов только во времена царей-реформаторов — Хизкии и Иосии. Библейские источники буквально изобилуют примерами того, что жители Иудеи вплоть до разрушения Первого Храма и даже после того продолжали оставаться политеистами. Наиболее убедительны в этом плане свидетельства пророков Иезекииля и Иеремии, которые жили в последние десятилетия существования Южного царства и находились в самом центре его религиозной жизни. Так, Иезекииль, впечатленный масштабами идолопоклонства в современной ему Иудее, утверждал, что Самария и Содом не натворили и половины тех грехов, которые совершил Иерусалим (Иез. 16:47, 51). Он же сообщает о службе языческим богам в самом иерусалимском Храме, об оплакивании там вавилонского бога Таммуза и о поклонении солнцу. Причем во всех этих церемониях принимали участие не остатки ханаанейского и аморейского населения, а знать и старейшины Иудеи (Иез. 8:10–17). Тот же Иезекииль свидетельствует о еще более ошеломляющем факте: в иерусалимском Храме не только служили языческим богам, но и вели яхвистское богослужение чужеземные жрецы (Иез. 44:7–8). И все это происходило не при «царях-идолопоклонниках» Ахазе и Менаше, а при Йеоякиме и Цидкии, которые ничем не отличались от большинства давидидов, «неугодных в очах Господа». О том же идолопоклонстве многократно говорил и Иеремия. Но он сокрушался не только по поводу того, что «пророки пророчествовали именем Баала» и следовали за идолами (Иер. 2:8). Не меньше его волновали коррупция и лицемерие среди самих яхвистских священнослужителей. «Как можете вы говорить: мы мудрецы и Тора Господня с нами? — обвинял он их. — А вот, исказило ее лживое перо писцов. Осрамились мудрецы, сокрушены они и пойманы… ибо от мала до велика все они корыстны, и от пророка до священника все они поступают лживо» (Иер. 8:8–10). Мнение Иеремии разделяли и другие иудейские пророки, в частности Миха (Михей), живший намного раньше, в конце VIII в. до н. э. Он тоже осуждал духовных вождей народа, говоря о них так: «Главы его за вознаграждение судят, и священники его за плату учат, и пророки его предвещают за деньги… Так сказал Господь о пророках, вводящих в заблуждение народ Мой: [когда] грызут зубами своими, проповедуют мир; а кто ничего не кладет им в рот, против того объявляют войну» (Мих. 3:11, 5). Бедствия, выпавшие на долю Иудеи, эти пророки рассматривали как наказание Господа за прегрешения вождей народа. «Поэтому из-за вас, — предупреждал Миха, — [как] поле будет вспахан Сион, и Иерусалим руинами станет, и гора дома [Господня] — лесистым холмом» (Мих. 3:12).

Библейские источники свидетельствуют, что ни о каком монотеизме в период Первого Храма не могло быть и речи. Исключение представляют буквально считанные годы в правление царей Хизкии и Иосии. Все четыре столетия жители Южного царства оставались политеистами, у которых приверженность культу Яхве сочеталась с поклонением другим богам, поэтому и в вавилонский плен, и в египетское изгнание они тоже ушли политеистами. Пророк Иеремия, которого иудейская знать насильно увела в Египет после убийства Гедалии, приводит бесспорные доказательства того, как далеки были иудеи от подлинного монотеизма. Призывая своих соотечественников в Египте отказаться от поклонения языческим богам, он наткнулся на стену непонимания и гнева: «Не [хотим] мы слышать от тебя слова, которые ты нам говорил от имени Господа, — заявили ему. — Наоборот, мы непременно выполним все то, что сказано было устами нашими: [будем] совершать воскурения царице неба и делать в честь нее возлияния, как делали мы и отцы наши, цари наши и князья наши в городах иудейских и на улицах Иерусалима» (Иер. 44:16–17). Существующие археологические данные подтверждают тот факт, что и после разрушения Иерусалима в 587/586 г. до н. э. иудеи еще оставались политеистами. В письмах, найденных в Элефантине и относящихся к V в. до н. э., их авторы, иудейские военные наемники, упоминают не только Яхве, но и других богов, которым они тогда поклонялись [64] .

В течение всего времени существования Южного царства его внутреннее развитие и политика определялись соотношением сил между двумя могущественными группами: давидидами и ааронидами. Давидиды изначально представляли племенную аристократию колена Йеуда, точнее, ее часть, так как кеназиты, иудейская племенная знать эдомитского происхождения, сначала выступала против них и поддерживала северную династию царя Саула. Однако по мере ассимиляции древних евреев с ханаанеями и амореями Южной Палестины, давидиды стали выражать также интересы наиболее богатой и знатной части этих народов. Вторая группа, аарониды, первоначально представляла собой особый священнический клан, занимавшийся службой главному богу южных древнееврейских колен — Яхве. Этот клан не являлся частью колена Леви, как утверждают библейские источники, а был связан больше с племенем Йеуда, по крайней мере, на момент исхода из Египта. Предание, связавшее родством двух духовных вождей народа — Моисея и Аарона, а также объединившее ааронидов и левитов, возникло позднее и имело в основе своей политические причины, требовавшие объединения как древнееврейских племен, так и их яхвистских священников. После завоевания Давидом Иерусалима в яхвистское священническое сословие влились и йевусейские жрецы, которые в массе своей заняли вторые после ааронидов позиции. Весьма вероятно, что именно из них состояло большинство левитов Южного царства, в то время как подлинные потомки племени Леви находились преимущественно в среде северных племен вплоть до падения Израильского царства.

Давидиды и аарониды поддерживали родственные связи друг с другом на протяжении всей истории Южного царства, но вместе с тем их интересы были различны. Аарониды представляли племенной культ основного этноса Южного царства — колена Йеуды, поэтому они претендовали на главенство среди местного жречества, а иногда и на право представлять единственную веру народов Иудеи и даже быть соправителями давидидов. Со своей стороны, иудейская аристократия, включившая в себя многих выходцев из ханаанейских и аморейских народов, оказалась тесно связана с местными ханаанскими культами Баала, Ашейры и Молоха, с их многочисленным и влиятельным жречеством, и поэтому сопротивлялась любым попыткам ааронидов установить религиозную монополию. Нельзя забывать, что сама иудейская племенная аристократия не была однородной уже с момента возвращения в южный Ханаан: к ней присоединилась племенная знать кеназитов и маонян, относившихся к эдомитянам, а также верхушка кениев, являвшихся частью мидьянских племен.

Равновесие сил между давидидами и ааронидами часто нарушалось, и тогда резко менялась вся политика Иудеи. Когда верх брали аарониды, у власти оказывались такие цари-реформаторы, как Хизкия и Иосия, или сами яхвистские первосвященники, например Йеояда. С другой стороны, усиление их соперников приводило на трон царей-идолопоклонников, вроде Йеорама, Ахаза и Менаше, которые ориентировались на неяхвистскую часть аристократии и жречества. Иногда закулисная борьба принимала столь резкие внешние формы, что приводила к убийствам царей и священников. Именно это произошло во времена правления царей Йоаша, Амации и Амона. Особый случай представляло правление царицы Аталии, когда сторонники давидидов оказались расколоты между теми, кто поддерживал союз с израильской династией Омри, и теми, кто выступал против нее на стороне ааронидов. Яхвистское священническое сословие было достаточно могущественно, чтобы не позволить даже наиболее сильным и успешным давидидам лишить ее важнейшей прерогативы — руководства богослужением. Об этом может свидетельствовать неудачная попытка царя Узии присвоить себе функции первосвященника.

В период существования Северного царства аарониды, как правило, выступали против сближения давидидов с ним, видя в этом союзе потенциальную угрозу своим интересам. Южное царство по всем параметрам сильно уступало своему северному соседу, поэтому оно могло претендовать только на роль младшего партнера в таком союзе, а в этом случае влияние ааронидов неизбежно бы ослабло. На севере были сильнее традиционные ханаанские культы, а, главное, ааронидов пугала перспектива соперничества со жречеством Бейт-Эля, самого популярного храма в центральной Палестине. Однако после гибели Израильского царства аарониды в корне изменили свое отношение к северянам и стали добиваться сближения с ними, правда, только под эгидой Иудеи.

В последние два десятилетия перед падением Южного царства наряду с давидидами и ааронидами во внутренней политике Иерусалима появился новый фактор — внешний. Египет и Нововавилонское царство не только боролись за влияние на Иудею, но и сажали на иудейский престол своих ставленников. Одним из них стал Йеояким, назначенный египетским фараоном, другим — Цидкия, выбранный вавилонским царем. Интересно, что Ассирия, от которой Иудея зависела куда больше времени — целое столетие — ни разу не вмешалась в вопрос престолонаследия, по крайней мере ни один библейский источник ничего не сообщает об этом. Судя по книгам пророков Иеремии и Йезекииля, в последние годы существования Иудеи интересы обеих групп — давидидов и ааронидов — заметно сблизились и трения между ними уменьшились, зато основная борьба переместилась внутрь каждой из них. Давидиды разделились на сторонников Цидкии и Йеояхина, двух здравствовавших царей, один из которых находился в Иерусалиме, а второй — в вавилонском плену. Что касается ааронидов, то и в их среде возникли разногласия: ряд пророков, включая известных нам Иеремию и Йезекииля, выразили недовольство политикой примирения с языческими культами. Не меньше споров внутри каждой из групп было и по поводу внешней политики Иудеи. И хотя большинство давидидов и ааронидов предпочитало ориентироваться на Египет, среди тех и других находилось немало скептиков, сомневавшихся в военной мощи египтян и предпочитавших сохранять верность Нововавилонскому царству.

Аарониды и давидиды снова столкнулись после назначения Гедалии вавилонским наместником в Иудее. Если оставшиеся в стране яхвистские священники и пророки, например тот же Иеремия, поддержали Гедалию, то давидиды отнеслись к нему как к узурпатору и составили против него заговор. В дальнейшем пути обеих групп разошлись еще больше. Вавилонское, а затем персидское господство над Иудеей оставило династию Давида не у дел, в то время как яхвистские священники — духовные отцы народа — оказались востребованными. Впрочем, давидиды стали не нужны не только вавилонянам и персам, которые не доверяли им, но и ааронидам. Последние предпочитали иметь дело с наместниками, которые их надежно защищали и не вмешивались в религиозные дела общины, а не с давидидами, оказавшимися неспособными обеспечить безопасность и стабильность страны, но претендовавшими не только на светскую, но и на духовную власть. Утратив суверенное государство, потомки Давида стали помехой для яхвистских священников, которые без колебаний заняли их место в жизни иудейского общества. Впрочем, ааронидам никогда и не нужна была монархия с ее дорогостоящим двором и абсолютной властью; еще со времен судьи Самуила они принимали монархию неохотно и всегда тяготились ею, рассматривая ее как своего конкурента, а иногда и врага, если она поддерживала языческие культы. Очевидно, давидидам не оставалось ничего другого, как слиться с верхушкой ааронидов или покинуть Иудею. В этом заключалась тайна исчезновения потомков Давида. Не случайно носители традиции, то есть те же аарониды, после возвращения из вавилонского пленения перестают даже упоминать о них.

Небольшому древнееврейскому племени Леви выпала особая роль в истории. Левиты стали священниками, носителями исторической памяти и религиозной традиции своего народа, а главное, создателями Библии, оказавшей колоссальное влияние на духовное развитие всего цивилизованного человечества. Они были не только хранителями и распространителями культа Яхве, но и прямыми наследниками Моисея и его идеи монотеизма. Им пришлось стать связующим звеном между двумя группами древнееврейских колен — северными и южными — и их государствами — Израилем и Иудеей. Одним словом, ни одно из древнееврейских племен не оставило такого яркого следа и в собственно израильской, и в мировой истории, как левиты.

До исхода из Египта левиты представляли собой обычное секулярное древнееврейское колено, относившееся к южной племенной группе «Иаков», куда кроме него входили еще три близкородственных племени: Реувен, Шимон и Йеуда. Из четырех южных колен, составлявших «дом Иакова», племя Леви ничем особенным не выделялось. Согласно племенной иерархии оно считалось всего лишь третьим по старшинству после Реувена и Шимона. Да и по своей численности оно уступало всем членам «дома Иакова». Вероятно, по своей племенной ориентации колено Леви было изначально ближе всего к племени Шимон. Не случайно еще в доегипетский период оба этих племени, Шимон и Леви, совместно устроили избиение жителей Шхема, за что заслужили осуждение со стороны патриарха Иакова — главы всей племенной группы. Особую роль левиты начинают играть только со времени Моисея — вождя и законодателя, происходившего из племени Леви. Еще в младенческом возрасте Моисей был взят из семьи вождя этого древнееврейского колена и воспитывался при дворе фараона. Он получил максимально возможное тогда образование и мог считаться одним из наиболее образованных и культурных людей того времени. К счастью для своего племени, он не стал ему чужим, на что рассчитывали египтяне, а посвятил все свои силы и полученные знания служению собственному народу. Он положил начало длительному процессу записи устных преданий о происхождении «дома Иакова», о его истории в Ханаане и уходе в Египет, но главное, он оставил нам синайские заповеди и идею монотеизма. Именно Моисей превратил левитов в носителей этой идеи, в хранителей памяти и традиций своего народа, именно он вдохновил их на огромный многовековой труд по созданию такого уникального исторического, религиозного, философского и литературного произведения, как Библия.

Однако левиты были не единственными носителями религиозной традиции, составителями и редакторами Библии. В этом беспримерном труде не меньшее участие принимала и другая группа священнослужителей культа Яхве — аарониды. Согласно библейской традиции, аарониды являлись потомками родного брата Моисея — Аарона, то есть тоже происходили из племени Леви. Между тем анализ взаимоотношений между двумя этими группами наводит на мысль об их различном происхождении. Да и сами библейские источники неопровержимо свидетельствуют об обособленности ааронидов от левитов и о наличии существенных различий между ними. Вероятнее всего, в доегипетский и египетский периоды аарониды были священническим кланом всего «дома Иакова». Судя по тому, как изображает Библия Аарона, он являлся ключевой фигурой среди древнееврейских племен в Египте. Его влияние на свой народ было гораздо большим, чему любого племенного вождя. Такой властью в условиях египетского пленения мог обладать только первосвященник. Поэтому успех миссии Моисея был невозможен без помощи Аарона.