Чтение онлайн

Впрочем, жестокие наказания обрушивались не только на головы сторонников провавилонской партии, впоследствии столь же немилосердно расправились со своими противниками из проегипетской партии и победившие вавилоняне. Они схватили уже упомянутых пророков Ахава и Цидкияху и по приказанию Навуходоносора изжарили их на огне (Иер. 29:22). Но борьба между провавилонским и проегипетским лагерями носила не только взаимоуничтожающий характер. Обе стороны пытались воздействовать на людей и другими, не менее наглядными средствами. Так, пророк Иеремия, рискуя своей жизнью, старался убедить сначала царя Йеоякима, а потом царя Цидкию, священников и жителей Иерусалима в необходимости преклонить голову перед «ярмом вавилонским»: «И вы не слушайте пророков ваших, — говорил он, — чародеев ваших и сновидцев ваших, ни гадателей, ни колдунов ваших, которые говорят вам: „не будете вы служить царю вавилонскому“. Ибо они пророчествуют вам ложь, чтобы удалить вас из страны вашей… Так сказал Господь: тот народ, который преклонит шею свою под ярмо царя вавилонского и будет служить ему, оставлю Я его на земле его, и будет он возделывать ее и жить на ней. И Цидкии, царю иудейскому, говорил я все те же слова и сказал: преклоните шею вашу под ярмо царя вавилонского и служите ему и народу его, и будете живы. Зачем умирать тебе и народу твоему от меча, голода и мора, как изрек Господь о том народе, который не будет служить царю вавилонскому?» (Иер. 27:9–13). Для большей убедительности пророк Иеремия надел себе на шею деревянное ярмо и так ходил среди народа, приходил в нем в иерусалимский Храм и дом царя, пытаясь внушить всем необходимость смириться перед властью Вавилона, которая, по его словам, была от Бога и надолго — на семьдесят лет. Мало того, точно такое же ярмо он послал царям Эдома, Моава, Аммона, Тира и Сидона, чтобы и они служили царю вавилонскому, в чьи руки Господь отдал все эти земли.

Однако проповедь Иеремии встречала серьезное возражение со стороны другого известного тогда пророка — Ханании, который, опять-таки ссылаясь на волю Господа, убеждал людей в обратном. Находясь на богослужении в иерусалимском Храме, он в присутствии священников и всего народа бросил в лицо Иеремии совсем противоположное пророчество: «Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: сокрушу Я ярмо царя вавилонского. Через два года возвращу Я на место это всю утварь дома Господня, которую взял с этого места Навуходоносор, царь вавилонский, и привез в Вавилон. И Иехонию, сына Йеоякима, царя иудейского, и всех изгнанников из Иудеи, которые пришли в Вавилон, возвращу Я на место это, — сказал Господь, — ибо сокрушу Я ярмо царя вавилонского» (Иер. 28:2–4). В подтверждение своих слов Ханания снял ярмо с шеи Иеремии, сломал его и заявил во всеуслышание: «Так сказал Господь: так же сокрушу Я ярмо Навуходоносора, царя вавилонского, через два года, [сняв его] с шеи всех народов» (Иер. 28:10–11). В ответ Иеремия обратил внимание людей на то, что о пророке судят лишь по исполнению его пророчеств, а позднее, вместо сломанного деревянного, демонстративно одел себе на шею железное ярмо.

Не менее ожесточенная борьба между провавилонской и антивавилонской партиями шла за сердца и умы тех иудеев, кто ушел в первое вавилонское пленение вместе с царем Йеояхином (Иехонией) в 597 г. до н. э. Иеремия призывал изгнанников не тешить себя иллюзиями на скорое возвращение, а обосновываться в Вавилонии надолго и всерьез: «Стройте дома и живите в них, сажайте сады и ешьте плоды их. Берите жен и рождайте сыновей и дочерей… И просите мира для того города, в который Я [Господь] переселил вас, и молитесь за него Господу, ибо при его благополучии и вы будете благополучны» (Иер. 29:5–7). Пророк утверждал, что Господь непременно вспомнит о них и через семьдесят лет вернет их на то же место, откуда изгнал. Однако провавилонская партия, хотя и наиболее прагматичная и реалистичная по своим взглядам, была непопулярна не только в Иерусалиме, но и среди самих изгнанников в Вавилонии. Священник Шемайя из Нэхэлама, один из религиозных лидеров изгнанников, после получения послания Иеремии направил священнику Цефании в Иерусалим свой возмущенный ответ: «Господь поставил тебя священником вместо священника Йеояды, чтобы были в доме Господнем наблюдающие за каждым безумцем, выдающим себя за пророка, и чтобы ты сажал его в колоду и в темницу. Так почему же ты не запретил Иеремии из Анатота, выдавать себя за пророка у вас? Ибо он и к нам в Вавилон прислал сказать: плен будет долгим: стройте дома и живите в них; сажайте сады и ешьте плоды их» (Иер. 29:26–28).

Ситуация, в которой оказался Цидкия, была очень проблематичной. Она напоминала дилемму, стоявшую немногим более ста лет ранее перед иудейским царем Хизкией, а также перед последним израильским царем Ошеей. Иудея тяготилась властью халдейского Вавилона, которая была столь же удушающей, как прежде ассирийская. Как и в то время, местные сиро-палестинские правители искушали царя своими планами совместного восстания против халдеев, а египтяне — посулами военной помощи. В случае успеха Иудея восстановила бы свою независимость или, по крайней мере, сменила бы тяжкое вавилонское иго на существенно более легкую зависимость от Египта. Однако неудача могла разрушить страну и поставить ее в еще более худшие условия, чем раньше. Большинство иудейской аристократии и священников-ааронидов были настроены против Вавилона и придерживались проегипетской ориентации. В халдейском Вавилоне они справедливо видели вторую Ассирию, тем более что во многих аспектах его политика мало чем отличалась от ассирийской. Египет казался во всех отношениях ближе и предпочтительнее. Правда, провавилонская партия пыталась доказать, что Египет не являлся альтернативой Вавилону, что он значительно слабее его и к тому же ненадежен, поэтому Иудее, чтобы не навлечь на себя катастрофу, ничего не остается, как временно смириться с халдейским ярмом. Некоторые яхвистские пророки, например Иеремия, рассматривали вавилонскую военную мощь как всего лишь орудие в руках Господа, чтобы наказать Иудею за идолопоклонство, а потому считали бесполезными и даже гибельными любые попытки сопротивления вавилонянам. Избавление они видели в нравственном возрождении народа и в его возвращении к Господу. Но провавилонская партия была в меньшинстве, непопулярна и подвергалась гонениям. Царь, его окружение и большинство народа предпочитали слушать только то, что отвечало их собственным интересам. До тех пор, пока соотношение сил в регионе оставалось явно в пользу Вавилона, у Цидкии не было другого выбора, как и дальше признавать его власть, однако лишь только появились признаки ослабления военной мощи Навуходоносора, он заколебался.

Во второй половине 90-х годов VI в. до н. э. на Нововавилонское царство обрушилась целая череда внутренних и внешних неурядиц. Прежде всего, в самом Вавилоне вспыхнуло восстание против власти Навуходоносора, в котором приняли участие и некоторые отряды вавилонской армии. Почти одновременно с мятежом в столице войска Элама атаковали Вавилонию с востока, навязав ей тяжелую и кровопролитную войну. Не успел Навуходоносор расправиться с мятежниками и эламской армией, как у него в тылу, в Сирии, вспыхнули восстания покоренных народов. Если прибавить к этим проблемам трения в отношениях с бывшими союзниками — Мидией и персами, а также неспособность захватить Египет, то Цидкия имел серьезные основания полагать, что Нововавилонская империя переживает трудности и ослабевает. Под влиянием этих событий правители палестинских и финикийских государств стали вынашивать планы по созданию совместной коалиции против Вавилона. Цари Эдома, Моава, Аммона, Тира и Сидона вступили в секретные переговоры с Цидкией, предложив ему участие в их союзе. Иудея являлась в то время самым крупным и сильным царством среди палестинских и финикийских государств, она обладала самой многочисленной армией среди них, поэтому ее вступление в коалицию считалось крайне желательным. Однако главным фактором в решениях Цидкии было не создание антивавилонского союза из маломощных государств Финикии и Палестины, а позиция Египта. Иудея нуждалась в доказательствах того, что египтяне не оставят ее в трудный час наедине с армией Навуходоносора, как это произошло в 597 г. Но правивший в 595–589 гг. до н. э. фараон Псамметих II, будучи осмотрительным политиком, опасался брать на себя какие-либо обязательства, хотя и всячески старался привлечь на свою сторону иудейского царя. Не чувствуя себя готовым к новой конфронтации с Вавилонией, Псамметих II проводил очень осторожную политику в Азии. В отличие от своего отца Нехо II он уделял главное внимание не Сирии и Палестине, а Нубии. Именно здесь, в южном направлении, он организовал успешный поход против нубийской армии, которая была несравненно слабее вавилонской и не могла противостоять натиску египтян. Что касается сиро-палестинского направления, то вся египетская активность там свелась лишь к организации мирного визита фараона и главных жрецов в соседнюю Иудею и некоторые филистимские города, что само по себе представляло демонстрацию политического влияния Египта на вавилонских данников.

Ситуация существенно изменилась, когда в начале 589 г. до н. э. на престол Египта вступил очередной фараон саисской династии Априй. Новый правитель изменил приоритеты внешней политики, переместив главное внимание с Нубии на юге на Палестину и Финикию на северо-востоке. Как и его дед, Нехо II, Априй мечтал о распространении египетской власти на весь сиро-палестинский регион. Особое значение он придавал отношениям с соседней Иудеей, чье стратегическое значение существенно возросло после тотального разрушения вавилонянами филистимских городов Газа и Ашкелон и изгнания их жителей в Вавилонию. Априй в отличие от Псамметиха II согласился гарантировать военную помощь Иудее в случае вступления ее в антивавилонскую коалицию. В доказательство своей решимости бороться с вавилонянами за Палестину и Финикию он отправил на кораблях своих солдат в Тир и Сидон, бросив таким образом прямой вызов Навуходоносору. Эти действия Априя убедили Цидкию в серьезности намерений египтян и подтолкнули его к разрыву с халдейской Вавилонией.

Решение Цидкии было ускорено его неожиданным вызовом в Вавилон. Халдеи оказались хорошо осведомлены не только о визите египтян в Иудею, но и о тайных переговорах Цидкии с врагами империи. В лучшем случае иудейскому царю пришлось бы принести новую клятву на верность Навуходоносору, в худшем — ему грозила тюрьма или мучительная смерть. Опасения за исход своей поездки в Вавилон заставили царя поспешить с роковым выбором в пользу Египта. Последовавшая за этим реакция Навуходоносора была быстрой и решительной: опасаясь распространения восстания по всей территории своей обширной державы, он в этом же 589 г. до н. э., двинул войска одновременно и против Иудеи, и против мятежных финикийских городов. Тир и Сидон подверглись осаде, египетские отряды, присланные им на помощь, были разгромлены, а их остатки вернулись на кораблях в Египет. Как и в 598–597 гг., вся мощь вавилонской армии обрушилась на оставшуюся в одиночестве Иудею.

Трагические события этого времени лучше всего изложены в книгах Царств и пророка Иеремии: «В девятый год царствования (Цидкии. — И.Л.), в десятый месяц, в десятый день месяца, пришел Навуходоносор, царь вавилонский, со всем войском своим к Иерусалиму, и осадил его, и устроил вокруг него осадный вал. И находился город в осаде до одиннадцатого года [царствования] царя Цидкии» (4 Цар. 25:1–2; ср.: Иер. 39:1). Вместе с армией Навуходоносора в осаде Иерусалима принимали участие и отряды его многочисленных союзников из Сирии и Месопотамии. Как и предупреждали сторонники провавилонской партии, Египет не смог или не захотел прийти на помощь Иудее. Фараон Априй послал свою армию или какую-то ее часть на выручку осажденному Иерусалиму, но она либо была разбита, либо — и это скорее всего — вообще не решилась вступить в сражение с превосходящими ее силами вавилонян и поспешно вернулась обратно. Пророк Иеремия повествует об этом так: «И вышло из Египта войско фараона, и халдеи, осаждавшие Иерусалим, услышали весть об этом и отступили от Иерусалима. И было слово Господне к Иеремии пророку: Так говорит Господь, Бог Израилев: так скажите царю иудейскому, пославшему вас ко Мне вопросить Меня: вот, войско фараона, которое шло к вам на помощь, возвратится в страну свою, в Египет. И снова будут халдеи воевать с этим городом, и возьмут его, и сожгут его огнем. Так говорит Господь: не обманывайте себя, говоря: „непременно уйдут от нас халдеи“, ибо не уйдут они» (Иер. 37:5–9). Таким образом, фатальный политический просчет, допущенный царем Йеоякимом в 598 г. до н. э., был невольно повторен Цидкией в 589 г. Оба царя возлагали неоправданно большие надежды на Египет, ошибочно полагая, что между ним и Вавилонией существовало примерное равенство сил. Эту иллюзию египетской мощи всемерно поддерживали саисские фараоны, мечтавшие о распространении своей власти на Палестину и Сирию. Раздавая направо и налево обещания об оказании военной помощи, неискушенный в политике, но тщеславный Априй толкнул палестинских и финикийских царей к гибельному для них столкновению с Вавилоном и тем самым не только разрушил их страны, но и лишил Египет всякого влияния на сиро-палестинский регион.

Помимо Иерусалима наиболее упорное сопротивление вавилонской армии оказали еще два иудейских города — Лахиш и Азэйка. Оба они представляли собой мощные крепости, расположенные в районе Шфелы и охранявшие как эту плодородную область, так и подступы к Иерусалиму с юга и запада. Лахиш прославился своей мужественной обороной еще в период нашествия ассирийской армии царя Синахериба в 701 г. до н. э. Через сто с лишним лет он снова оказался осажденным завоевателями из Месопотамии и снова стал для них камнем преткновения. На сегодняшний день в руинах древнего Лахиша найден 21 фрагмент из переписки командующего его гарнизоном со своим начальником в Иерусалиме. Судя по этим отрывочным сведениям, защитники иудейских городов поддерживали друг с другом связь с помощью огня на крепостных башнях. Отсутствие огневых сигналов в ночное время свидетельствовало о гибели города. Так, например, стало известно, что первой под ударами вавилонян пала Азэйка. Один из фрагментов переписки говорит о том, что в это трудное для Иудеи время гарнизон Лахиша продолжал поддерживать связь с Египтом в надежде, что египтяне рано или поздно придут к нему на помощь. Некоторые отрывки писем содержат смутные отголоски существовавших тогда распрей в армии и при дворе царя. К сожалению, большинство фрагментов писем из Лахиша так пострадали от времени и войны, что сегодня их уже невозможно прочесть. В целом они имеют не столько историческое, сколько лингвистическое значение — как один из редчайших памятников древнееврейской письменности того времени.

Столь же малоинформативными в историческом плане, но очень важными в плане филологическом оказались и фрагменты писем — так называемые «острака» (черепки) — из города Арада. Благодаря им мы имеем подтверждение того факта, что иудейские цари, подобно соседним правителям, охотно брали на военную службу греческих и малоазийских наемников, или «киттим», как они их называли. Многие из этих наемников несли службу в иудейских крепостях южнее Иерусалима на границе с Эдомом. Одно из арадских писем косвенно подтверждает и другой факт, известный из книг библейских пророков — о проникновении эдомитян в южные области Иудеи. Однако в целом фрагменты писем из Лахиша и Арада не могут добавить ничего нового в ту информацию, которую дают библейские книги о последних годах существования Иудеи. То же самое можно сказать и о хрониках Нововавилонского царства: все они в лучшем случае лишь подтверждают библейское повествование, только несравненно более лаконично и сухо.

Поскольку ситуация в осажденном Иерусалиме становилась все более тяжелой, царский двор начал искать спасения в возврате к заповедям монотеистического яхвизма. В надежде на повторение чуда времен Хизкии, когда Иерусалим избавился от ассирийского нашествия, царь объявил строгий пост, а затем освобождение всех рабов еврейского происхождения. Однако общая атмосфера при дворе Цидкии, где вовсю процветали языческие культы, явно не походила на атмосферу религиозного пуританизма времен царя Хизкии, поэтому освобожденные рабы очень быстро снова оказались под пятой своих прежних господ. Затянувшаяся на два года осада города привела сначала к сильному голоду, а потом и к массовым эпидемиям среди жителей. По словам Иеремии, это было время, когда «Господь объявил свободу мечу, мору и голоду» (Иер. 34:17). Примерно так же обрисовал безысходную ситуацию для защитников города и пророк Иезекииль: «Меч снаружи, а мор и голод изнутри. Кто в поле — умрет от меча, а кто в городе — голод и мор пожрут их» (Иез. 7:15). «На девятый день месяца усилился голод в городе, и не было хлеба у народа страны» (4 Цар. 25:3). Истощенные и обессиленные люди оказались не в состоянии дальше сдерживать натиск огромной вавилонской армии. «И проломлена была стена города, и все воины убежали ночью через ворота, которые между двумя стенами, что у царского сада; халдеи же стояли вокруг города; и [царь] ушел через Араву. И погнались воины халдейские за царем, и настигли его на равнине Иерихонской, и все воины его разбежались. И взяли царя, и отвели его к царю вавилонскому в Ривлу, и произвели над ним суд. И сыновей Цидкии зарезали у него на глазах, а Цидкию ослепили и заковали в медные оковы, и увели его в Вавилон» (4 Цар. 25:4–7).