Чтение онлайн

(Некролог), ЦВ, 1902, № 4; ЭСБЕ, т.1–й доп.

Яков Алексеевич (1841–1919), рус. правосл. библеист, специалист по ВЗ. Род. в Нижегородской губ. По окончании Каз.ДА (1868) состоял в ней преподавателем словесности (с 1870 инспектор). С 1882 — доцент, а затем э. орд. проф. по каф. библейской истории в Каз.ДА; с 1885 орд. профессор. Состоял членом комиссии по объяснению неудобопонятных слов в Пророческих книгах. Преподавал в Родионовском ин–те благородных девиц. Читал публичные лекции.

Первой большой работой Б. была его докторская дисс. «Еврейские цари» (Каз., 1884). Она содержит изложение истории Саула, Давида и

Соломона и написана в духе старой историографии 18 в. В ней нет критики источников и дается очень мало ссылок на литературу. Автор почти не привлекает сравнит. — историч. материалы по Древнему Востоку и археологии. Цель своей работы он определяет достаточно четко: поскольку существует традиц. идеализация первых царей Израиля, а, с другой стороны, есть немало попыток очернить их, необходимо воссоздать их образы на основе Писания с предельной объективностью. Б. описывает их жизнь, войны, правление, отмечает их положительные черты, не замалчивая и пороков. В результате он приходит к выводу, что «жизнь еврейского царя не могла всецело сложиться по тому образцу, который был начертан Моисеем в Законе; готовые соблазнительные формы царского быта языческих народов мало–помалу привились и получили права гражданства при дворе еврейского царя». Нек–рые критики обвинили Б. в большой зависимости его труда от аналогичного по теме зап. исследования. Сам Б. выступил с резкой критикой книги *Лопухина «Библейская история». По мнению Б., «библейская история» — это история религии, и в ней не может иметь место описание быта и нравов библ. времен («Что такое библейская история?», СПб., 1889). Работа Б., посвященная первым главам Кн.Бытия («Начальные черты истории рода человеческого после потопа», ПС, 1906, № 6, 7/8), содержит много ценного материала: предания народов, различные гипотезы о начале истории, но в целом она оказалась устаревшей даже для своего времени. В частн., Б. почти полностью игнорировал связь библ. традиции с Месопотамией, а его попытки опровергнуть трансформизм (к–рый он отождествлял с дарвинизмом) явно несостоятельны.

Об идолопоклонстве евреев в период судей, ПС, 1871, № 8; К вопросу об ессеях, ПС, 1873, № 10, 12; Соломон внебиблейский, Каз., 1884; Об Иосифе, библ. патриархе, Каз., 1891; Об Ироде (так называемом Великом), Каз., 1896.

ПБЭ, т. 2, с. 787–89; П р о т о п о п о в В., На пороге всемирной истории, «Странник», 1907, № 3; *Т е р н о в с к и й С.А., Историч.

записка о состоянии Каз.ДА после ее преобразования, 1870–1892, Каз., 1892, с. 353–55.

представляет собой систематизацию вероучительных истин Библии в связи с конкретной историей двух Заветов. Библ. Б. — сравнительно молодая наука. До 18 в. в богосл. системах цитатами из Писания пользовались чаще всего «без всякого внимания к их историческому значению и тому подлинному смыслу, который они имеют в Библии» (*Лебедев А.С.). Внимание к целостному пониманию Писания было привлечено благодаря трудам нем. пиетистов, в частн., *Бенгеля.

Как самостоят. наука библ. Б. возникло в протестантской среде. Начало ему было положено в работах *Габлера. Гл. методом Б. стало «толкование Библии через саму же Библию». Этот метод естественно вытекал из протестантского взгляда на Писание как на единств. источник *Откровения. По этой причине правосл. и католич. библеисты долгое время относились к Б. настороженно, опасаясь, что через него будет проникать протестантское влияние. Позднее стало очевидно, что эта богосл. дисциплина не скована абсолютной зависимостью от протестантизма. Она вообще не может быть вполне отвлеченной, а всегда несет на себе печать той или иной конфессии. Подобно тому как может существовать рационалистич. и протестантское Б., так возможно и Б., развиваемое на основе православной (либо католической). Необходимость изучения библ. Б. была отмечена комиссией МДА, подводившей итоги учебного 1908 года. «Заметно, — писали члены комиссии, — почти полное незнакомство богословов средней школы со сколько–нибудь целостным библейским мировоззрением или хотя бы даже с отдельными, наиболее типичными и характерными его деталями. Такие понятия, как «суд», «правда», или «праведность», «грех», «милость», «наказание» и проч., оставались пустыми терминами, допускавшими только простой, вербальный перевод их, а не наполнялись богатым идейным содержанием и не характеризовали собой своеобразных особенностей ветхозаветного

библейского воззрения на взаимоотношения Бога и людей» (Журналы Совета МДА за 1908 г., БВ, 1909, т.1, с.223).

Курс правосл. Б., однако, все еще не написан, хотя многие его аспекты глубоко изучены в работах *Богословского М.Ив., *Введенского, *Поснова, *Велтистова, *Глаголева А.А., *Глубоковского, *Лебедева А.С., *Олесницкого И., *Соловьева Вл., *Тареева, *Трубецкого, еп.*Хрисанфа, *Юнгерова и др. Среди католич. авторов, занимавшихся библ. Б., назовем *Буйе, *Даниелу, *Желена, *Маккензи, *Озу, *Тремонтана, *Харрингтона. Наиболее развито библ. Б., естественно, у протестантов, т. к. оно имеет у них долгую историю. Самые влиятельные среди них в 20 в.: *Бультман, *Иеремиас, *Концельманн, *Кульманн, *Рад, *Роули, *Айхродт.

Библ. Б. рассматривает вероучение Писания в двух аспектах: 1) в плане единства Слова Божьего и 2) в плане историч. многообразия его выражений в Писании. Во многом библ. Б. пересекается с догматич. Б. и *сравнительно–религиозным изучением Библии.

1. Единство Слова Божьего основано на вере, что с самого начала богооткровенной религии ее провозвестие исходило от Единого Бога, Бога, Который д е й с т в у е т в истории мира, о т к р ы в а е т Себя и Свою волю людям. Именно Он является инициатором диалога и Завета. Он призывает апостолов, как некогда призвал Авраама, Моисея, пророков. В ответ на Свой призыв Бог ждет от людей полной и безграничной веры (от веры Авраама до веры в Иисуса Христа, к–рая воодушевляла апостолов). Бог есть Царь мира, но тайна Царства Его раскрывается поэтапно (от обетования царства Давиду — до благовестия Царства Божьего, к–рое звучит в проповеди Иисуса Христа, и конечного торжества его, символически изображенного в Апокалипсисе). Деяния Бога совершаются прежде всего в истории человечества. Он создает в лоне этой истории народ (Церковь), с к–рым заключает Завет (от Завета с Ноем и Авраамом до Нового Завета Иисуса Христа). Завет заключает в себе О б е т о в а н и е, пророчество о грядущем единении Бога и человека в Царстве Божьем. Это Обетование проходит сквозной темой по всей Библии, начиная от Авраама. Но в то же время Обетование не исключает школы скорбей, через к–рую должны пройти верные. С одной стороны, это вразумление тем, кто изменил Богу (скитания Израиля по пустыне, Плен, разрушение Храма), а с другой — это испытание веры (Иов, прор. Иеремия; ср. слова Христа: «в мире будете иметь скорбь», Ин 16:33). В этих испытаниях сохраняется *о с т а т о к избранных, ядро истинной Церкви. Само основание Церкви как народа Божьего есть воля Творца, связующая оба Завета. В обоих Заветах «народ святой» предназначен на служение божественному Домостроительству. Но в ВЗ он ограничен национальными рамками, а в НЗ становится вселенским народом, где нет ни эллина, ни иудея. Как напоминание о Завете и призвании Церкви, Бог заповедует обряды и *богослужение (от первой жертвы до Евхаристич. Жертвы Нового Завета). Однако без соблюдения заповеди любви к Богу и ближнему обряды теряют смысл. Стержнем библ. Б. обоих Заветов является эсхатологич. учение о Царстве и его Царе — Мессии (Христе). Во Христе соединяются и обетование Завета (Бог входит через воплощение в самое тесное единство с человеком), и явление Царства, к–рое «неприметным образом» приходит в мир и ожидается во славе в грядущем. Человек, отпавший через грех от Бога, будет возвращен к Нему искупительной силой Богочеловека Христа.

На *единство Библии указывают и важнейшие ее символы: жертва — Евхаристия; елей помазания — таинство Духа Святого; воды очищения — вода крещения; возложение рук — посвящение служителей Церкви; творческое Слово Божье, Слово Откровения — воплотившееся Предвечное Слово; кровь как символ жизни — Кровь Мессии, отдающего Себя «за жизнь мира»; дни творения, День Господень в ВЗ — «день» Иисуса Христа, «день» Суда Мессии.

О единстве Библии свидетельствует анализ важнейших библ. понятий, к–рые в своем словесном выражении отличаются от современных. Напр., познание (евр. яд'a), — понятие, к–рое имеет много смыслов (вера, любовь, владение); слава (евр. кав'oд), означает проявление Божественного могущества в мире; *святость (евр. кад'oш) — это несоизмеримость Бога с тварью, а в отношении к твари — посвященность Богу; правда, или истина (евр. эмет), означает верность нравств. заветам. Эти и подобные им специфич. библ. понятия углублялись в своем значении по мере развития свящ. истории спасения.

Т е м а т и ч е с к и библ. Б. можно разделить на учение 1) о Боге как таковом (см. Имена Божьи в Библии), 2) о Боге, проявляющемся в акте творения и в промышлении о мире, 3) о Боге как Спасителе (см. ст. Христология библейская) и Созидателе народа Божьего (Церкви), 4) о природе, призвании и судьбах человека (см. Антропология библейская), 5) о грехе и праведности, 6) о посмертной участи людей, 7) об эсхатологии, последнем Суде и Царстве Божьем. Все эти темы тесно переплетаются между собой, причем полное раскрытие их в рамках библ. Б. достигается лишь тогда, когда это богословие исходит из в с е г о о б ъ е м а Писания. В Библии одни книги дополняют другие (напр., пессимизм Кн.Екклесиаста может быть оценен лишь на фоне всего библ. контекста).

Библ. Б. вынуждено считаться с фактом исключит. сдержанности свящ. авторов, когда речь идет о внутрибожеств. Тайне. Библия не предлагает метафизич. умозрений о природе Божества; Бог Живой явлен в ней преимущественно как действующий в отношении к миру. Тем не менее уже в ВЗ мы находим предвосхищение тринитарного догмата (учение о Духе, Слове и Премудрости Божьей). Хотя Бог запределен и непостижим, Он частично открывается в особых *Теофаниях; в полноте же «Бога не видел никто никогда». Явил Его миру «Единородный Сын, сущий в недре Отчем» (Ин 1:18). Свойства Сущего описываются в Библии преимущественно катафатически, с помощью земных понятий (справедливость, благость, любовь, ревность, праведность) и даже с помощью *антропоморфизмов. Это связано в первую очередь с тем, что Писание возвещает не абстрактные истины, а учит жизни перед лицом Божьим (напр., Божье милосердие есть идеал для человека: Лк 6:36; единение Отца и Сына есть образ для единения верных в любви: Ин 17:21).

2. Библ. Б. также рассматривает р а з л и ч и е конкретных библ. традиций в их историч. развитии, устанавливая особенности богословия *Закона, *Пророков и *Учительных книг, а также Б. Евангелий и посланий апостолов. При этом изучается Б. как отд. свящ. писателей (напр., прор. Амоса, прор. Иеремии, ев. Луки, ев. Иоанна), так и целых школ (связанных, напр., с именем прор. Исайи или с апокалиптич. традицией). Цель такого изучения — наиболее точно установить, что имел в виду тот или иной свящ. автор или группа авторов в своем произведении. Для этого необходимо возможно точнее установить датировку, историч. обстоятельства возникновения текстов и др. исагогич. вопросы.

В данной области библ. Б. наметилось два основных направления. Одно изучает Б. различ. частей Писания как сравнительно независимые традиции, подчеркивая их своеобразие (примером могут служить труды Г. фон Рада). Подчас эти традиции противопоставляются друг другу (напр., до недавнего времени Б. пророков считалось оппозиционным Б. законоучителей и духовенства). Другие, напротив, признавая особенности авторов и школ Писания, находят между ними существенную связь (так, *Мовинкель доказал ее в отношении пророков и священников). В новозаветном Б. было принято проводить резкую разделяющую грань между синоптиками и писаниями Иоанна. Точно так же сделаны попытки дать характеристику особых черт Б. ап. Марка (*Вреде) и остальных синоптиков (*Борнкамм, *Концельманн). Спец. область представляет собой реконструкция целостного Б. ап. Павла. В нем также пытались найти черты, противопоставляющие его Евангелию. Но при всей ценности выявления характерных особенностей боговдохнов. авторов рано или поздно обнаруживалось, что духовное единство, связывающее их, превыше всех различий. Образно говоря, Писание есть своеобразный свидетель «предэкуменизма», где различ. точки зрения встречаются в едином русле Божественного Откровения.