Чтение онлайн

Они побежали под деревьями и вьющимися лозами, наполненными шумом. Дождь припустил не на шутку, теплый и вместе прохладный, заправский весенний ливень.

— Забирайтесь сюда! — раздался повелительный голос.

— Мисс Хетти! Из ума вон, что она где-то здесь, — сказал отец Дьюи и попятился назад. — Теперь еще этой потрафляй.

— Здравствуйте, Лавелл.

Услышав это имя, попятился Дьюи, но отец шагнул вперед. Возможно, он успел привыкнуть, что сегодня его зовут со всех сторон, а как при этом называют, ему уже теперь не важно.

Что-то огромное, как парус, выплыло из кустов куманики.

— Вы слышали, что я сказала? — сказала мисс Хетти, она была уже тут как тут. — Становитесь оба сюда под зонт. Я иду назад в город и прихвачу вас. Удочки не поместятся, разве что потащите волоком.

— Хорошо, мэм, — сказали они и нырнули под зонт.

Мисс Хетти выступила вперед, держа зонт самолично, даром что при ней был мужчина, даром что путь преграждали ветки, и чем пуще лил дождь, тем решительней сжимала она ручку зонта. Черный мех у нее на воротнике взъерошился кругом влажными хохолками. Очки помещались теперь на носу, и капли жемчужинками усеяли оба стекла. Пальто мисс Хетти конусом сходилось кверху, вроде палатки; зонт расходился книзу, вроде еще одной. Они шествовали то шеренгой, а то гуськом, смотря как позволяла местность, но все время учтиво держась рядышком под зонтом, не разбирая тропинок, а иные тропинки так заблагоухали, так глянцевито залоснились, обновленные, что их стало не узнать. Зато остался таким, как был, опознавательный знак, примеченный ранним утром и уже полузабытый: обшитые тесом двойняшки-башенки негритянской молельни, укромно притулившейся в глуби висячих мхов. Дьюи решил, что знает, где находится. Внезапно отовсюду и на весь мир как заведенные разразились гомоном лягушки.

Мисс Хетти живо вывела их на опушку леса. Они очутились на мощенной гравием дороге и, держась посредине, зашагали дальше. Близился поворот, а там станет видно, как от баптистской церкви до здания школы вытянулся Роялз.

Дьюи, ведя наблюдение из-за края мисс Хеттиной юбки, увидел, как далеко позади появилась незнакомка и, словно призрак, перебежала дорогу в сверкании дождя, — сверкании, потому что выглянуло солнце.

— Черт жену колотит, — со знанием дела заметила мисс Хетти.

Опутанная нитями дождя, окутанная паутиной света, вдали бежала фигурка, — бежала, словно настигнутая бедой. Напрямик, двором Джепа Рояла — сами Роялы попрятались в дом, только коровы, черные, как дрозды, подошли ближе поглядеть, как она бежит.

— Глянь-ка туда, вон в ту сторону, — вдруг сказала мисс Хетти. — У тебя глаза молодые, это кто?

Дьюи застенчиво посмотрел из-под указующего рукава и спросил у отца:

— Это вроде та тетенька?

— Так покричи ей, — сказала мисс Хетти. — Кто она там ни есть, а забраться сюда, под зонт, как мы с вами, ей не составит труда. Размер у него что надо.

— Те-о-тя!

Это позвал Дьюи.

Они остановились обождать, пока незнакомка будет переходить через выгон, хотя отец Дьюи, пойманный в неволю под зонтом, стоял чернее тучи. Оглянись на него мисс Хетти, ей сразу стало бы ясно, какое у него прозвище и откуда оно взялось.

Однако незнакомка, а она сейчас была напротив, среди целого поля сыпучего света, что-то очень замешкалась. Ступит туда, ступит сюда, потопчется на месте, отпрянет и вовсе не движется вперед. Потом вдруг — раз, и скрылась в грушевом саду Роялов, теперь уже насовсем.

— Возможно, кто-то сбежал из сумасшедшего дома, а мы не знаем, — сказала мисс Хетти, — Шагом марш.

Тронулись дальше под дождем.

Сбоку из кустов бузины над речной излукой выскользнула Оупл Перселл, сложив чепцом ладони на макушке, и подождала, пока они подойдут.

— Ба, да это всего-навсего моя племянница, — сказала мисс Хетти. — Забирайся сюда, Оупл. Ну, как тебе дождь?

— Приветик, тетя Хет. Привет, — сказала Оупл Дьюи.

Она очень выросла. Изредка она ходила подрабатывать в «Семена и фураж». Какая была пышка, такая и осталась. Ее взгляд, обогнув теткину ширь, не достал до отца Дьюи, и с ним она не поздоровалась.

Мисс Хетти потрогала голову Оупл.

— Неужели такой сильный прошел? — сказала она довольным голосом.

— Да я вроде вас видела на почте, тетя Хет, — недоверчиво сказала Оупл.

— Очень может быть, что и видела. Надо было почту увязать. Я, как нужда заставит, работаю проворно.

Им приходилось, разумеется, подлаживаться под шаги мисс Хетти, идти рядом с ней, поддерживать беседу, пока не дойдут до города. Ее черного, бумажной ткани зонта не хватало на четверых самую малость, но хоть и самую малость, а не хватало, и Дьюи уступил свое место Оупл.

Он зашагал впереди, по-прежнему в ногу с отцом, но только под дождем, а его рыба теперь красовалась высоко в воздухе, на конце удочки, перекинутой через плечо. Волосы приятно налипли ему на лоб, капли нещадно секли кожу и отлетали прочь.

У Оупл Перселл, думалось Дьюи, такой вид, точно ей и невдомек, льет на нее или нет. Такой вид бывает у отца, когда он удит рыбу. И у мисс Хетти, когда она вызывает дождь. Лишь у него — того, кто идет тут под самым дождем, — такого не бывает.

Глубокое, отрадное чувство, сродни любви, сошло к нему, и, повинуясь его прикосновению, точно руке красивой женщины, взявшей его за подбородок, он приподнял лицо и улыбнулся.

— Мисс Хетти. — Он обернулся на ходу и сказал через плечо: — Я там на рыбалке окунька поймал — вон, видите, лупоглазика? Можно, я вам его подарю на ужин?

— Что, голубчик, крепко тебя вымочило? — отозвалась она, шагая посередине.

Ярче всего в городе Роялзе — громче-то всего был дождь, вызванивающий по железным крышам, — был пустой школьный автобус, поставленный под навес бензоколонки. Кинотеатр, высоко вознесенный на столбах, был голубой, как пузырек из-под магнезии. У входа пережидали дождь три рыжие курицы. Дьюи и Оупл, словно по команде, скосили глаза на афишу, где под рубрикой «Субботняя программа» прямо на них во весь опор летел белый конь. Но у кино мисс Хетти их еще не отпустила.

Миновали баптистскую церковь, которая под дождем заалела розой; миновали и методистскую, которая покрылась от дождя подтеками. На первом перекрестке стояла цистерна с водой, и они прошли у нее под брюхом, роняющим капли воды, черной и холодной как лед, — по одной на каждую голову, как обычно. И хлопкоочистительную машину миновали — она одна так и продремлет всю весну. Повсюду вокруг были знакомые канавки, колдобины; вот купа мыльных деревьев, под нею укрылись какие-то негры, какие-то дворняги; Дьюи же представлялось, будто все это не Роялз, а что-то другое. У магазина под козырьком длинной веранды вытянулась вереница лиц, но и они, будь то белые или черные, представлялись лицами неизвестных. А между тем всяк заговаривал с ними, называя по имени: мисс Хетти, Уголек, Оупл, Дьюи, и из-под их общего зонта — с середины улицы, где лило всего шибче, — отзывалась им одна мисс Хетти.

— Это он еще силу набирает! — выкликала она. — Мне так в сто раз больше по душе, чем когда сразу как из ведра!

— И молодец же вы, мисс Хетти!

— Вы — гордость Роялза, ей-ей, мисс Хетти!

— Не утоните там смотрите!

— Не беспокойтесь, не утону, — говорила мисс Хетти.

На том углу, где банк, выкатились гурьбой, точно клоуны в цирке, мелкие пятнистые бесхозяйные свинки, рыльца длинные, что твой кукурузный початок, увязались вслед за Дьюи, мисс Хетти и всей компанией и уж не отставали до конца.