Чтение онлайн

Иван не знал, кто именно посадил меня на царский престол. Говорил, вроде бы у меня были братья, но жили они где-то очень далеко, на трон не претендовали и в гости не захаживали. Сам он познакомился со мной, когда увидел поле, покрытое трупами врагов, и меня – "восседающую на вороном коне, величественно, как солнце ясное восседает на небосводе". Я, узнав, что мой новый знакомый – царевич, сразу пригласила его во дворец и нарекла своим суженым. Но однажды Кощей увидел нас, гуляющих по полю, и восхотел как моей красоты, так и царства впридачу.

– И налетел он на тебя, краса моя, чёрным вороном, схватил и унёс в своё царство. Долго я горевал, а потом решил отправиться за тобой. Взял своего коня богатырского и направился в самое царство Кощеева, – с воодушевлением рассказывал Иван.

– Один отправился? – перебила я. Всегда было интересно, почему вызволять царицу отправляется не войско, на худой конец – не отряд воинов, а один-единственный неподготовленный царевич.

– А как же! – воскликнул Иван. – Никто же в царстве не знал, что Кощей поганый тебя украл! А то бы налетели, как тучи чёрные, враги, объединившись против нас, да захватили бы поля да леса, сожгли огнём дома…

– И как ты меня вызволил? – спросила я, прекрасно помня, что в сказке Ивану просто повезло: Кощея во дворце не оказалось – ушёл по делам. (Всегда было интересно, что за дела такие важные могли быть у Кощея Бессмертного, чтобы оставить пленницу одну, без присмотра).

– Кощей на охоте был, так я переполз через забор и унес тебя! – широко улыбаясь, произнёс царевич.

– А по дороге он нас разве не догнал?

В сказке же он трижды возвращал Марью Моревну – они даже до её владений доехать не успевали.

– Нет, с тех пор почти месяц прошёл! Мы уж думали – смирился Кощей. Ан нет – ударил со спины, когда ты войско вражеское побила да без сил осталась, – горестно махнул рукой мужчина и поклонился воинам, до которых мы тем временем дошли.

– Здравствуй, царица наша прекрасная да удалая Марья Моревна! – отвесил поклон высокий мужчина с огненно-рыжей бородой, в доспехах.

– Здрава будь, царица! – грянуло от солдат.

– Это воевода твой, Волемир Никифорович, – прошептал мне Иван.

– Здравы будьте, доблестные солдаты, здрав будь, воевода! – звонко произнесла я.

– Благодарствую, матушка, что спасла ты снова землю родимую от врагов лютых! – отозвался воевода.

– Отправимся-ка домой – притомилась немного, – пожаловалась я и с помощью Ивана забралась на коня.

Отродясь на лошадях не ездила, но тело словно само знало, что надо делать (впрочем это же сон). Ехали молча – было время подумать. Интересно, этот сон ещё долго будет длиться? Хотелось проснуться – хотя бы чтобы принять ванну, поесть, поспать… но самое главное – сходить в туалет.

– Приехали! Вернулись, родимые! – закричали солдаты на сторожевых башнях дворца.

Белоснежный, высокий дворец возвышался на поле, окружённом каменной оградой с массивными сторожевыми башнями. Купола дворца, украшенные стеклом и металлом в форме луковиц и еловых шишек, переливались на солнце. На их вершинах красовались фигуры в виде жар-птиц, зверей и солнца.

Как только мы подъехали, огромные тяжёлые резные ворота распахнулись, впуская нас во внутренний двор. Оттуда сразу же высыпали радостные люди в старинных русских одеждах.

– Устала, поди? – смахнула слезу дородная, высокая женщина лет сорока в синем сарафане, расшитом серебром, поверх белоснежной рубахи. – Пойдём в баньку, я её как раз истопила, хорошенько отпарим тебя – как заново родишься!

Отгоняя любопытную челядь, женщина отвела меня на задний двор, где я, наконец, смогла воспользоваться туалетом, расположенным за баней в отдельной пристройке. Это был обыкновенный деревенский туалет с дыркой в полу, но без ожидаемых полчищ мух и резкого запаха, (видимо засыпают песком и пеплом от костра).

После купания, в котором мне помогали две банщицы (имён их я даже не спросила – была слишком ошарашена происходящим), я прошла в свои покои, куда вскоре принесли ужин.

Если сразу после пробуждения я решила, что всё это – странные игры моего подсознания, то теперь, после бани и туалета, я и сама не знала, что думать. Во сне, бывало, хотелось в туалет, если хочется и в реальности, но никогда во сне после туалета не наблюдалось облегчения! Что-то со всем этим не так!

Выпроводив девушек, сославшись на усталость, я взяла махровое полотенце и машинально провела им по длинным влажным волосам, стараясь их подсушить. Затем обернулась к большому круглому зеркалу в серебряной раме, висевшему на стене.

Из зеркала на меня смотрела я же – без косметики, но со здоровым румянцем и чуть округлившимися щёками. В целом казалось, будто я поправилась килограмма на три-пять – чего дома себе бы не позволила. Всё-таки подруга у меня нутрициолог, да и фитнес-зал находился прямо под моим домом.

Внезапно зеркало замерцало, изображение поплыло и сменилось новым: на мрачном металлическом троне сидел худощавый темноволосый мужчина с суровым выражением лица. Густые брови сведены к переносице, а бледные губы гневно поджаты.

– Ты же понимаешь, что я тебя верну! – раздался низкий, вибрирующий от гнева голос.

– А ты кто? – спокойно спросила я, подходя ближе, чтобы получше рассмотреть мужчину.

– Неужто не признаёшь? – усмехнулся он, но в глазах мелькнуло что-то, не совпадающее с насмешливым тоном. Тревога?

– Кощей! Твой суженый!

2. За день до этого.

– Ну как твои дела? Есть что-нибудь интересненькое? – спрашивает тётя Расмия, прищуриваясь, вероятно, чтобы разглядеть все мои скрытые замыслы и тайные грехи. Под «интересненьким» подразумевались, конечно же, мои возможные поклонники, в существовании которых никто почему-то не сомневался.

– Пока ничего интересного, – вежливо улыбаюсь, притворяясь, что не замечаю скептическую ухмылку. – Как только будет, обязательно расскажу!

– У моей соседки такой хороший племянник: закончил юрфак, работает в нотариальной конторе. Давай познакомлю тебя с ним, если сама никого путного найти не можешь, – разочарованная моей ярко выраженной доброжелательностью и нежеланием поддаваться на провокацию, она отворачивается к столу, раскладывая грязные тарелки на поднос.

Сидящие за столом женщины с интересом прислушиваются к нашей беседе, ожидая новых сплетен, а я, с трудом удерживая на лице вежливую улыбку, мечтаю оказаться как можно дальше отсюда.