Чтение онлайн

Известно, что согласно христианской версии Иисус искупил грехи человечества. Таким образом, идея "искупления" известная кумранской общине, задолго до христианства была заимствована ею и доведена до логического конца.

Особое место в учении кумранитов занимает образ "Учителя праведности" и "Нечестивого священника". В комментарии к Библейской книге Аввакума (Хаввакука) найденного в 1-ой кумранской пещере об этом говорится: "Ибо нечестивый одолевает праведника" [4, c. 149]. Истолкование этого: нечестивец — это нечестивый священник, праведник — это Учитель праведности" [4, c. 149].

"Учитель праведности" или "Праведный учитель" (more hassedeq) согласно найденным рукописям играл большую роль в основании и функционировании кумранской общины. Наряду с ним упоминается его гонитель "нечестивый жрец". В комментарии на псалом 37 из 4-й пещеры (4QpPs37) говорится о том, что он собирался убить учителя: "Имеется в виду нечестивый священник, который искал (?), чтобы убить его" [4, c. 261].

Интересно отметить, что в Новом Завете Иисус также был назван "учителем" и "праведным". Например:

"Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, которого предателями и убийцами сделались ныне вы" (Деяния Апостолов, 7:52) [7, c. 1171] или: "Когда выходил он из храма говорит ему один из учеников его: "Учитель! Посмотри, какие камни и какие здания!" (Евангелие от Марка, 13:1) [7, c. 1073].

А из комментария на книгу Михея из 1-й пещеры с большой долей уверенности предположить, что этот учитель принес себя в жертву и его это жертва приведет к спасению уверовавших в него:

"Это относится к Учителю праведности, который… и всем жертвующим собой, чтобы присоединиться к избранникам Бога, выполняющим закон в совете общины, которые будут спасены от дня суда" [4, c. 249].

В комментарии на псалом 37 есть данные о том, что "учителя" судили:

"…а Бог не оставит его и не признает его виновным, когда его будут судить" [4, c. 261].

Эсхатологические воззрения кумранитов выражаются и в следующих строках к комментарию к Библейской книге Аввакума:

"…к исполняющим закон в доме Иехуды (синоним Кумранитов), которых Бог спасет от дома суда за их страдания и веру в Учителя Праведности" [4, c. 155].

Согласно этим строкам получается, что кумраниты верили, что только вера в "Учителя" спасет их от Божьего суда. Этот момент аналогичен христианскому тезису о спасении через веру в Христа.

По этому поводу исследователь Э.Кросс писал:

"Ессеи относились к своему учителю с почитанием, близким к поклонению. Вера в его учение была равносильна спасению" (Cross. "Library", стр. 119).

Таким образом, из всего этого нетрудно заключить, что образ "праведного учителя" кумранитов очень похож на образ Иисуса Христа из Нового Завета.

Также как "Учитель" Иисус был подвергнут гонениям со стороны "Нечестивого жреца" — иудейского первосвященника, был судим, затем принес себя в жертву во имя искупления грехов уверовавших в него, именно в нем кумраниты видели своего спасителя и мессию.

В основе идеологии кумранитов лежал дуализм доброго и злых начал. Согласно их учению весь мир разделен на два враждующих между собой царства: царство справедливости, добра, праведности и царства тьмы, зла, нечестия и кривды. В результате борьбы, которая идет между двумя этими царствами, в конечном итоге победят силы добра. Во главе сил света стоит архангел Михаил, а во главе сил тьмы Велиал.

В Ветхом Завете такого явного противопоставления этих сил нет, хотя есть отдельные намеки на подобные противоборство. Несомненно, что дуализм доброго и злых начал был первоначально чужд религии иудеев. Однако после периода вавилонского плена, в результате контактов евреев с их освободителями — персами в их учение стали проникать отдельные элементы зороастрийского дуализма. Так, согласно персидской религии существуют два автономных и равноправных начала: начало добра — бог Ахура-Мазда и начало зла — бог Ангро-Манью, между которыми идет борьба, которая окончится, в конце концов, победой Ахура-Мазды. В обязанность людей входит содействие силам добра.

"Характерной чертой зороастризма, бросающейся в глаза при первом же знакомстве, является его резко выраженный дуализм — признание в мире двух начал доброго и злого, борьба которых и составляется содержание мира" [2, c. 13].

К моменту разгрома Нововавилонского царства Ахеменидами, при которых евреи были освобождены от "вавилонского плена" персидская религия учила своих последователей, в том числе тому, что силы добра и зла попеременно сменяют друг друга в управлении миром. Эта концепция перешла, правда в сильно измененном виде в доктрины некоторых иудейских сект.

Однако дуализм у иудеев и в частности у кумранитов не был абсолютным, подобно персидскому. Они ввели элементы этого учения в свой монотеизм и признавали создание обоих понятий со стороны Яхве, хотя элементы автономности от него все же были сохранены [3, c. 173–174]. В особенности ярко это выразилось в учении кумранской общины, которая, предположительно, испытала на себе не опосредственное, а прямое влияние религии персов. Отрывок из рукописи названной "Уставом общины" (1QS) наглядно показывает дуалистические воззрения кумранитов в контексте их эсхатологических воззрений.

"От Бога знаний все сущее и будущее. Прежде их бытия он направил всякую их мысль, и в своем бытии они выполняют свои дела ради свидетельства о себе согласно его величавому замыслу и т. е. дела не подлежат изменению. В руке его законы всему… Он сотворил человека для владычества над миром и положил ему два духа, чтобы руководствоваться ими до назначенного им срока. Это духи Правды и Кривды. В чертоге света — родословие Правды, и из источников тьмы родословие Кривды. В руке начальника света власть над всеми сынами праведности, путями света они будут расхаживать. От ангела тьмы заблуждение всех сынов праведности, все их прегрешения, грехи, вина, их преступные деяния, благодаря его власти, согласно тайнам Бога до срока его. И все кары и периоды бедствий во власти его гонения. И все духи его жребия существуют на помеху сынам света. Но Бог Израиля и ангел его правды помогают всем сынам света. И он сотворил духов света и тьмы и на них основал всякое действие… И дух смирения, долготерпения, вечное благо, разум, понятие и мощная мудрость, внушающая веру во все дела Бога и опирающаяся на множество его милостей, и дух знания во всяком действенном замысле, ревность к законам праведности и святой помысел в непоколебимом побуждении, и многомилосердие ко всем сынам Правды, и чистота славы, гнушающейся всеми сквернами мерзости, и скромное хождение при всеобщей хитрости, и сокрытие ради правды тайн познания — таковы тайные советы духа всем сынам Правды на земле и наставление всем ходящим по ней, ради исцеления… А духу Кривды принадлежат: стяжательство, бездействие в служении праведности, нечестие, ложь, гордость и надменность, нетерпеливость и многая глупость, и рвение дерзости к отвратительным делам в духе разврата и мерзкие пути в служении нечистому, бранная речь, слепота глаз, глухота уха, жестоковыйность, косность сердца, приводящие к хождению всеми путями тьмы, и злая хитрость…" [3, c. 170–171]

Очень интересно, что в Новом Завете встречаются идеи, и даже конкретные термины, которые были обнаружены в Кумранских пещерах. Естественно, что приводимые рукописи кумранской общины восходят к дохристианской эпохе. В первую очередь это касается дуализма. Вот несколько примеров:

"Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром?" (2 Послание к Коринфянам, 6:14–15). [7, c. 1266].

Кстати, имя Велиара или Велиала, как злого начала, часто фигурирует в кумранских рукописях, например:

"…Он дает покой им всем от всех сынов Велиала (Велиала), которые заставляют их спотыкаться, чтобы уничтожить их за грехи их, когда они пришли по замыслу Велиала, чтобы заставить споткнуться сынов света…" [3, c. 273].

Явный дуализм выражен в стихах:

"…и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божии и дети дьявола узнаются так: "всякий не делающий правды не есть от Бога…" (1 Послание Иоанна, 3:9-10) [7, c. 1220]; "…а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста… Дети! Вы от Бога и победили их" (1 Послание Иоанна, 4:2–4) [7, c. 1221].