Чтение онлайн

А затем Арсений перешёл к магам. Смотрящие лишь в одну сторону, они вызывали множество вопросов. То разделение на Свет и Тьму, что было сейчас, — ничто, по сравнению с магами прошлого. Первые маги не принимали, не разговаривали, не смотрели на тех, кто был «по другую сторону» энергии. Они просто убивали. Сразу же. Максимально жестоко. Дети перед ними были или ослабленные маги — не имело значения. Родился Тёмным и не посчастливилось встретить Светлого? Ты труп. Маги, которым удавалось пережить детство, начинали убивать не только чужих, но и выкачивали силы из своих же, что в то время было даже хуже смерти. Лишь бы самому выжить. Лишь бы было хотя бы небольшое преимущество перед тем, кто абсолютно такой же маг, просто родился на полосе другой энергии.

Тогда не существовало выбора, какую сторону принять. За любое инакомыслие — смерть. За случайное попадание на «чужую» сторону — смерть. Слабый? Труп. Сильный? Тем более труп, ибо остальные начинали бояться, что будут высосаны, собирались в кучу и убивали. Разделённый мир утопал в хаосе и смертях. Арсений пытался, честно пытался говорить с магами, показывать им, как бывает, рассказывать о том, что видел, как энергия спокойно может существовать вместе, но все его попытки заканчивались тем, что его пытались убить. Раз за разом, как бы он ни действовал. По-хорошему или по-плохому — в лучшем случае его хотели просто убить. В худшем же начинали интересоваться его силой и желали её забрать.

Арсения удивительным образом принимали на любой из сторон. Светлые в нём видели Свет, Тёмные — Тьму. Но стоило им узнать его чуть лучше… В какой-то момент Арсений оставил попытки договориться, ибо каждый раз приходилось спасаться бегством и убийствами. Не потому, что нравилось. Иначе было просто не спастись. Он больше не ходил к магам с попытками объяснить, что убивать друг друга просто из-за того, что энергия разная, — глупость. Арсений начал экспериментировать с самой энергией. Приходил на стыки, пытался смешивать, расширять участки объединённой энергии, помещать Свет во Тьму и наоборот. Получалось не очень, ибо энергия продолжала конфликтовать. Максимум, что у него получилось, — смягчить стыки в областях полянок. А в перерывах между экспериментами приходилось ходить и разнимать магов, которые уже дошли до полноценных войн. И вновь самому отбиваться и спасаться, ибо на него объявили охоту.

Арсений, не стесняясь, показывал весь тот ужас, что происходил. То, как маги за безобидные действия были готовы в прямом смысле вгрызаться в плоть и отбирать не только энергию, но и жизнь. Показывал те горы трупов, что он оставлял за собой, потому что иначе было бы ещё больше. Арсений показывал, как выслеживал существ, рождающихся на островках смешанных энергий. Показывал попытки их обезопасить и вырастить, но практически ничего не получалось. Во-первых, таких было мало, ибо маги прошлого боялись этих полянок, а во-вторых, любого рождённого там предпочитали сразу же убивать. И его мать заодно, потому что она тем более проклята, раз плод решил родиться именно в таком месте.

Арсений и Есению показал. Без личных подробностей, лишь демонстрируя то, как именно могут выглядеть и чувствовать себя существа с единой энергией. Сколько в них силы, рассудительности, осознанности. Насколько иначе они видят мир и шире. Что полосы Тьмы и Света всего лишь полосы, а не то, что характеризует вообще всё мироздание. Про Буян Арсений, разумеется, тактично умолчал, показав лишь как передаёт Есению на воспитание другому существу. Такому же равному. Тому, кто так же не желает зла этому миру. Только прекращения бесполезных войн, ведь без Тьмы не бывает Света, как и Света без Тьмы. Тень не может появиться, если не будет солнца. А звёзды не засияют, если не наступит ночь.

Маги напротив, казалось, замерли и практически не дышали, внимательно плывя по мареву морока. Впитывали каждую крупицу информации, ранее им не доступную. Арсений не погружал их в свои воспоминания, он рассказывал о них яркими картинками. Особо впечатлительных мутило и практически выворачивало от ужасов и хаоса прошлого. Кто-то смотрел снисходительно, не особо понимая, что это не просто картинки, а реальные события, через которые пришлось пройти одинокому магу. Пётр Алексеевич, казалось, не на шутку напуган, но понять, чем именно, не получалось, ибо все силы уходили на удержание мысленного контакта с магами. Князев же слишком восторгался древними способами уничтожения и забиранием силы.

А затем Арсений перешёл к их с Есенией экспериментам. Показал первую взрослую встречу, когда Арсений один стоял против целой армии кровожадных магов. Показал, как всегда оставлял им возможность не атаковать, а просто уйти и остаться в живых. Показал то, над чем именно они с Есенией трудились. Не уничтожение, а уравнивание, смягчение, искоренение конфликтов и войн. Показал, как хотели научить магов видеть не однобоко, а сразу со всех сторон. Как пытались объяснить и на примерах продемонстрировать возможности сбалансированной магии. И как приходилось прятаться в лесах, убегать, отбиваться, отстаивать свою жизнь ценою чужих.

Арсений показывал, как они с Есенией в перерывах между войнами и экспериментами создавали правила для магов. Такие, чтобы ни одна из сторон не была ущемлена, и чтобы войны наконец утихли. И это даже получилось на какое-то время. Стычки, разумеется, не прекратились, но стали намного меньше, реже, носили личный характер, а не общественный. Те правила сильно отличались от современных. Были ужасно не совершенны, с кучей нестыковок, однако это было намного лучше, чем их полное отсутствие.

Арсений показал и создание Судей. То, как со всей осторожностью они пытались разобраться с душами, как делили их, перемешивали, просто меняли местами, добавляли Свет во Тьму и наоборот. Как раз за разом это не получалось и ужасно расстраивало, ибо маги умирали, а оставшиеся всё ещё пытались их уничтожить. Показал, как им всё же удалось добиться равного существа, но для этого пришлось отключить вообще все эмоции. Судьи получились идеальными хранителями правил. Холодными, справедливыми, признающими только порядок. И вот это магам вновь не понравилось.

Они снова начали воевать, но уже не друг с другом, а вместе, против тех двоих, что пытались угомонить мир и остановить вражду и смерти. Казалось бы, такое долгожданное объединение, которого так долго добивались, а обернулось против. Вся злость, непонимание, зашоренность с которой боролись, которую искореняли, лавиной обрушилась на Арсения и Есению. Маги желали им только смерти. Без вариантов. Понимали, что уничтожить вряд ли получится, и изобрели общее проклятие невероятной силы. Которое обязательно бы сработало, если бы Арсений в этот момент не соединил души и самостоятельно бы не обрёк их на такой сложный путь, который привёл сюда. К миру-зебре.

Пётр Алексеевич переглядывается с Князевым. В их глазах, не замутнённых маревом, — кристально чистый испуг и ни следа от восхищения древней изобретательностью. Думают. Анализируют. Руки Петра Алексеевича всё крепче сжимают поводья, а позади него прокатывается тихий шёпот магов. Все напуганы. Битвами, мощью, экспериментами. Родившиеся в тихом мире, они даже не представляли, как страшно бывает. Князев безмолвно кивает Петру Алексеевичу и отворачивается от него.

А затем… Они срываются с места, атакуя.

Большая земля. Окраина леса. День.

Первым бросается вперёд Князев. Окутанный Тёмным дымом, он практически летит над землёй, сжигая и уничтожая всё, что попадётся на его пути. Тонкий слой снега шипит, моментально испаряясь, жухлая трава и мох иссыхают, земля, не выдерживая, горит и плавится, образуя жёсткую корку. Есения даже теряется на секунду. Она прекрасно понимала, что Князев и Волевой — маги вне рангов, силы которых весьма впечатляют. Но одно дело знать, а другое — видеть в действии обычных офисников, для которых привычнее сидеть по кабинетам, а из развлечений их максимум — пытки, не вовремя подвернувшихся под руку.