Биение истинного сердца
Шрифт:
На второй день Есения отправилась прощупывать защиту сильнейших. Перевоплотилась в человека, измазала лицо землёй, сняла с Тёмного трупа одежду, облачилась в неё и вышла к остальным магам, прикидываясь их союзницей. Зелье Ёкки, которое он вручил им на всякий случай перед выходом, очень сильно помогло немного отвести от себя лишние взгляды, и Есения практически добралась до скромной палаточки, которую обвешали защитами как новогоднюю ёлку гирляндами. Князев спал. Перевоплотившись обратно в кошку возле костра, Есения практически добралась до него, умело усыпляя бдительность охраны, но рядом слишком невовремя оказался Волевой, и пришлось быстро удирать куда подальше, ибо с двумя сильнейшими Есения точно не справилась бы.
Судьи так и оставались в стороне, предпочитая не вмешиваться. Видимо, считали, что силы равны, хотя на вторые сутки Есения уже готова была с ними спорить, ибо энергия таяла на глазах, даже с учётом, что шли они полные под завязку и постоянно подпитывались благодаря мечу. Не обращали они внимания и на многочисленные раны, которые только и успевали залечивать. Если бы не Арсений, то Есения развевалась бы полосочками кожи на чьём-нибудь копье. На теле не оставалось ни одного места, где не было бы ран. Даже глаза утром второго дня приходилось залечивать, ибо не успели прикрыться от ослепляющего заклинания. И действовать наощупь. Благо, что Есении хватало других обострённых органов чувств, и она смогла защитить Арсения от нападения, пока тот восстанавливал обоим зрение.
Над головами, не прекращая, летали шары и молнии энергий. Сталкивались между собой, взрывались, попадали по куполу, пускали по нему трещины, обжигали, заставляли мёрзнуть и мокнуть, когда просачивались в бреши, что Арсений не успевал латать. Вокруг свистели пули, стрелы, гремел металл и не прекращались крики. Запах земли, гари, пота, крови и влажности въелся настолько, что казалось будто мир всегда так пах и ничего другого просто не существует. Только напряжение. Только боль и смерти. Только опасность. И трупы.
К третьим суткам их стало непозволительно много. Так же, как и когда-то давным-давно. Есения с Арсением честно старались просто обезвреживать, но обезумевшие маги сами кидались на их защиты и ловушки, хотя прекрасно всё видели. Жертвовали собой, чтобы расчистить путь остальным. Искренне жалея, что очередной труп совсем не похож на Князева, Есения впрыгивала в наступающую толпу и без разбора кромсала всех когтями. Кусалась, рычанием вселяла ужас, а шипением парализовывала, не обращая внимания, что где-то сбоку торчит обломок стрелы. А где-то сзади оставался Арсений, которому было часто даже тяжелее из-за роста. Есения хоть и крупная кошка, но по сравнению с магами маленькая и юркая. А вот в Арсения попадали намного чаще, и помогать с затягиванием ран приходилось Есении. Пока тело кромсало врагов, ментально она постоянно была с Арсением. Как одно целое, у которого даже сердца бьются в унисон.
И именно это единение придавало сил и мотивации не сдаваться. Есения, конечно, понимала, что рано или поздно, но они дожмут магов. Отобьются, победят и поведут мир к светлому будущему, но с каждым часом всё сильнее хотелось забросить эту идею и просто вернуться на Буян. Закрыться там ото всех, похоронить мечту о мире, погрязнуть в одинаковых днях…
К вечеру третьего дня Есения с Арсением решили, что пора это всё заканчивать. Миром уже не пахло даже в мечтах. Можно было бы разом обрушить на магов смертоносные стихии, но толку было бы не так много, ибо главные действующие лица здесь не эти несчастные. Грязные, потные, с нескрываемым безумием в глазах. Даже Светлые уже бросались в атаку не ради какой-то великой цели и защиты мира, а из злости и усталости. Хотели прикончить двоих, лишь бы самим отдохнуть наконец. Многие, конечно, держались. Но их безумие — всего лишь дело времени, которое надоело тратить впустую.
Есении с Арсением нужны были сильнейшие Московии. Если уж и убивать, то начиная с головы, до которой практически невозможно было дотянуться. Сильнейшие прекрасно всё понимали и защищались из последних сил, которых, к счастью, и у них оставалось не так уж и много. Подпитывающие фамильяры истощались, те, которые воевали наравне с магами уползли в леса, восстанавливаться, сами маги не особо владели искусством впитывать большое количество энергии из окружающего пространства, да и Арсений с Есенией старались собирать всё, что можно, лишь бы не оставлять врагу.
В ночь Есения оставила Арсения. Прыгнула в очередную толпу, ранила всех, кого могла и скрылась в лесу, тихой тенью прокрадываясь в самый эпицентр. Она рисковала. Сильно. И собой, и, что намного важнее, Арсением. До утра он точно продержится, а вот дальше… Есения понимала все риски, как и Арсений, который прекрасно чувствовал её замысел, но не приказывал остановиться. Есения отбивалась. Пряталась как могла и снова отбивалась, совершенно не церемонясь с врагом. По трупам без проблем можно было отследить её путь, но Арсений умело отвлекал на себя внимание и принимал основной удар. А Есения шла. Практически не замечая тех бедолаг, которые попадались ей на пути. Притормозить. Убить. Забрать силу и идти дальше. К одной единственной цели, что даже не подозревала о приближении благодаря Арсению, который не только отвлекал на себя внимание, но и бросил почти все силы на маскировку Есении.
Шаг за шагом она приближалась всё ближе и ближе, пока не оказалась на расстоянии одного прыжка. Прижавшись к земле, Есения собрала всю энергию, которую только могла, и прыгнула, вцепляясь всеми лапами в голову Князева. Влад кричал, пытался скинуть, бил изо всех сил, но попадал лишь по щиту, что контролировал Арсений. Стихиями Есения окружила их с Владом так, что остальные маги просто не могли к ним прорваться.
С трудом и болью из-за ударов, Есения смещается ниже. Каждое движение — испытание, ибо противник даже не пытается встать спокойно. Есения на такое и не надеялась. Понимала, что её вылазка больше похожа на безумную отвагу отчаявшегося самоубийцы. Шансов на успех ровно половина, как и у Князева. Слишком неприятный процент для настолько важного решения. И в любой другой ситуации Есения не стала бы рисковать собой и Арсением. Но сейчас…
С юга на восток лети лепесток. Ветер изнутри на себе его прокати…
Изогнувшись, Есения из последних сил впивается зубами в шею Влада и смыкает челюсти, вырывая кусок. Горячая кровь ударяет прямо по глазам, лишая возможности видеть, однако Есении плевать на такие мелочи. Слизнув кровь с носа, она крепче впивается когтями в кожу, а зубами обхватывает позвонок и вновь смыкает челюсти, с хрустом перемалывая кости. А затем и вовсе отрывает голову от тела, бросает её на сырую землю и спрыгивает следом, заглядывая в ещё видящие глаза, полные ужаса. Два ярких голубых огонька среди кромешной тьмы — последнее, что запоминает Влад…
Князев вздыхает так громко, что Есения вздрагивает, ведя языком по клыкам, на которых ощущается вкус Тёмной крови, и отряхивается от тумана надпространства. Арсений рядом медленно опускает руки, позволяя белому мороку отступить, а магам в полной мере насладиться ощущениями. Вокруг так тихо, что если бы не Князевские судорожные вдохи и нервное ощупываение шеи, то было бы слышно, как снежинки оседают на земле. Есению, если честно, и саму слегка потряхивает после такой подробнейшей демонстрации последствий. Она прожила эти бесконечные дни, как и маги. Чувствовала абсолютно всё, и казалось, что даже Князевская кровь всё ещё ощущается чем-то металлическим на языке.
Секунды осознания растягиваются в долгие минуты. А Есения всё смотрит, не отрываясь, на Князева, который растерял вообще весь свой пыл и кровожадность. И даже взгляд в итоге предпочёл отвести в сторону от греха подальше. Маги за спинами сильнейших потихоньку приходили в себя и начинали перешёптываться, опуская мечи и медленно отступая назад. Вряд ли ослушаются приказа, если такой всё же последует, но и воевать теперь будут с намного меньшим запалом, и сильнейшие это понимали, как и Судьи, уважительно качающие головой в стороне.