Чтение онлайн

– Куда вы меня привезли, Натали? – бросил Хансен.

– Дача, – пояснила я. – В Советском Союзе так называют загородные виллы для трудящихся. Не задавайте глупых вопросов, Роберт. Это безопасное убежище, где вы можете отсиживаться годами. Это шутка. Надеюсь, на несколько дней у вас терпения хватит. В доме найдете непортящиеся продукты, чай, кофе. Есть электричество, вода, канализация. Для согрева воды используйте газовый котел – разберетесь. Спальня, гостиная, обеденная зона. В шкафу постельное белье, в гостиной, если не ошибаюсь, телевизор. Соседи где-то есть, но им абсолютно наплевать, кто вы такой и что здесь делаете. Дом принадлежит вашим друзьям Джеку и Молли, они любезно разрешили вам здесь пожить. Представьтесь кем угодно, хоть Брюсом Ли. Полиция сюда – ни ногой. Но ведите себя прилично, много не пейте и с территории не уходите. Это понятно?

– Нет, я же такой бестолковый, – огрызнулся Хансен.

Лично я считала, что подобные хоромы для «сбитых летчиков» – излишество, хватило бы и фанерного домика в «латинском» квартале. Но решения принимают другие. Я отвела Хансена в дом, убедилась, что все работает. Фактически это и была дача – скажем, для одного из престарелых членов Политбюро.

Хансен немного подобрел, по крайней мере перестал демонстративно вздыхать.

– А вы куда? – расщедрился он на толику сочувствия. – Поедете ночью обратно, Натали?

– Переночую в одной из гостевых комнат, – решила я. – Рано утром уеду. Вы же не блуждаете ночью по чужим спальням?

– Как вы могли такое подумать? – вспыхнул Хансен. – А, вы так шутите. Знаете, мне нынче не до шуток. Прошу простить, Натали… – он нерешительно замялся, – … если много ворчал и вообще вел себя по-свински. Вы ни в чем не виноваты, просто выполняете свою работу – и выполняете ее хорошо. От того, что случилось, никто не застрахован.

– Без проблем. – Я пожала плечами. – Прекрасно понимаю, что происходит у вас на душе, Роберт. Будем рассчитывать на лучшее. Надеюсь, вы усвоили инструкции?

Я спала довольно сносно – постель не скрипела, в открытую форточку проникал свежий воздух. Но часть моего сознания бодрствовала. Опасности подвергался не только Хансен, но и я.

Хансен, как сомнамбула, блуждал по дому, тяжело вздыхал, что-то бормотал под нос. Заработал телевизор, но быстро затих. Скрипела мебель в гостиной, звенело стекло. Что делают мужчины в непонятных ситуациях? Правильно. Оставалось надеяться, что он опустошит не всю бутылку. Сильно пьяным, видимо, он не был – на мое целомудрие не покушался. Этот человек знал границы. Снова скрипнули створки буфета, затем он мылся под душем. От спиртного веселее не стало – заунывно бормотал. Наконец угомонился, и я уснула окончательно. С этими шпионами – как с детьми…

Я встала в шесть утра по встроенному в организм будильнику, прислушалась. За окном сурово шумел сосновый лес. За стенкой храпел Хансен – так мощно, что вздрагивал и позвякивал бокал на прикроватной тумбочке. Я на цыпочках пробежала в душ, сполоснулась в теплой воде. Сварила кофе, позволила себе несколько приятных минут с видом на сосновый лес. В округе стояла тишина, двуногие существа не беспокоили. «Фирма» гарантировала покой и комфорт мятущимся душам. Разбудить Хансена не смогла бы и гаубичная батарея.

Я привела себя в порядок и побежала к машине.

К родному дому в Плезанс-Крик я подъехала без нескольких минут одиннадцать. По дороге пришлось навестить несколько торговых точек. Сердце екнуло: у дома стояла знакомая машина, а на крыльце привычно мялись люди характерного обличья.

Стало откровенно плохо, – такое ощущение, что даже пульс резко понизился. Приплыли, Ольга Михайловна? Что поделать, не вы первая, не вы последняя. Интересно, сразу арестуют или выразят желание повторно осмотреть подвал? Я заехала на участок, прижала «Мини-Купер» к гаражу. Мужчины дружно повернулись и с интересом уставились на меня. Я сделала невозмутимое лицо – с натяжкой, но удалось. Заглушила двигатель, и вся такая возвышенная вышла из машины. Обогнула капот, извлекла с пассажирского сиденья два картонных пакета с продуктами. Из одного вызывающе торчало горлышко ямайского рома. Я поставила пакеты в траву, вернулась к машине – на этот раз к багажнику. Подошли трое, остановились в отдалении.

– Снова здравствуйте, – констатировала я. – Вы так часто приходите, мистер Кэмпбелл, – может, наконец, предложение сделаете? А то я устала сама таскать эти тяжести…

Кэмпбелл смутился. Остальные украдкой ухмыльнулись. Я принялась извлекать из багажника гигантский керамический вазон, чем вызвала некоторое замешательство в стане противника. Мужчины озадачились. На аквариум эта штука не походила. Кэмпбелл почесал ухо – вполне, кстати, миниатюрное и прижатое к черепу. Я надрывалась, вытаскивая вазон из машины. Меньше всего хотелось его разбить. Кэмпбелл сообразил, придержал нависшую над асфальтом хреновину. Шикнул на своих, те подошли, перехватили мое приобретение.

– Ой, спасибо, – обрадовалась я, – поставьте у крыльца, если не трудно.

Им было трудно, но агенты любезно отнесли вазон на указанное место и перевели дыхание. Кэмпбелл взял мои пакеты – я не возражала.

– В дом, пожалуйста, Стив. Сейчас открою. Собаку не бойтесь…

– Что это, миссис Роджерс? – Он кивнул на вазон.

– Горшок купила, – объяснила я. – Спонтанное сиюминутное решение. Хочу посадить петунью, это очень красиво. Вы видели, как цветет петунья?

Физиономия Кэмпбелла приобрела туманное выражение. Я открыла дверь, придержала рвущуюся из дома собаку, кивнула: скорее заносите. Кэмпбелл проследовал мимо, пристроил покупки на обеденном столе, вынул и поставил рядом грозящую упасть бутылку рома.

– Знаете, миссис Роджерс, – заявил он глубокомысленно, разглядывая этикетку, – каждая встреча с вами превращается в какое-то шоу. Скажите, вы когда приобрели эту вазу?

– Вазон, – поправила я. – Это так важно? Совсем недавно, полчаса не прошло. Это было в местном торговом центре. Сначала я пробежалась по супермаркету, затем заглянула в цветочный отдел. Сотрудники магазина были так любезны, что погрузили эту штуку в машину. Ну, а здесь… просто провидение вас прислало.

Кэмпбелл вздохнул.

– Вы сегодня ночевали дома, миссис Роджерс?

– По-моему, да, – растерялась я. – Или нет. Точно нет… Вы слишком любопытны, мистер Кэмпбелл. Будучи женщиной незамужней, я имею право на личную жизнь, разве нет? Можно поинтересоваться о цели вашего очередного визита?

«Тонем, Ольга Михайловна, тонем… – колотилась в стенки черепа паническая мысль, – и ничего-то тебе не поможет, даже твоя кажущаяся сумасбродность…»

Я любезно улыбалась из последних сил, не забывая демонстрировать резонное беспокойство. Кэмпбелл безотрывно смотрел мне в глаза.

– Для начала, миссис Роджерс, нам хотелось бы задать вам несколько вопросов… – Тон моего антагониста сделался вкрадчивым, чреватым.

Я соорудила покорную мину: воля ваша. А может, еще поборемся за плавучесть?

В этой дыре с характерным названием Жиганы, помимо леспромхоза, был еще щебеночный карьер, переживающий не лучшие времена, а также дорога на Аргол, петляющая самым нелепым образом.

Ком стоял в горле: все пропало, еще немного, и преступник вырвется на оперативный простор, ищи тогда ветра в поле. Спецслужбы, конечно, вылезут из кожи, но что делать с этой громадной территорией, которая сожрет практически любую европейскую страну и не подавится?