Чтение онлайн

— Шестаков, — отчётливо представился он.

Мы обменялись рукопожатием.

— Абрамов, — сухо сквозь зубы процедил я.

На вид ему было около пятидесяти. Местами с сединой, очкарик, выше меня на полголовы. Мужчина имел слегка растерянный взгляд. Не мудрено, ведь он никак не ожидал что я так просто предстану перед ним с разоблачительной миссией.

— Кажется, мы разговаривали с вами вчера. Надеюсь, это были действительно вы, а не человек, представившийся вашим именем.

— Это был я. Не сомневайтесь, — поспешил заверить профессор.

— Хорошо. Тогда мне не терпится посмотреть на что вы так уговаривали меня потратить мои деньги, — деловито сказал я, а сам еле сдержал улыбку. — Вам ведь есть что мне показать, не так ли?

— О да, не сомневайтесь. Просто я не был готов к вашему визиту, — начал тараторить он, растерянно глядя на меня.

— Я, знаете ли, тоже к этому не был готов.

— Ну, ничего. Я с охотой всё вам тут покажу. Дайте только собраться с мыслями.

Ну-ну. Кажется, я был прав насчёт него. Бедняга не знал что делать. Однако надо отдать ему должное, он всё же спустился ко мне, хотя мог этого не делать. Я с нетерпением ждал какую порцию лапши заготовил мне он и его коллеги. Признаюсь честно, в дальнейшем был сильно удивлён.

Он провёл меня в просторную лабораторию, расположенную на последнем этаже здания. В помещении были расставлены несколько больничных кушеток, а также различные электронные приспособления и множество мониторов с непонятными для меня символами. Парочка учёных в халатах что-то бурно обсуждали на своём научном диалекте. На центральной кушетке спал человек, нашпигованный множеством датчиков по всему телу, включая грудь и верхнюю часть головы. Вероятно, один из подопытных.

— Здесь мы работаем над вскрытием баз данных головного мозга. Тысячи нейронов необходимо расщепить между собой, а для этого следует знать всё о том времени, в которое хочет погрузиться пациент. Десятки психологических тестов, исследований, включая работу сердца и кровеносных сосудов. Мы не можем допустить к опытам человека с отклонениями в здоровье.

Профессор разъяснял мне нюансы работы в лаборатории, прохаживаясь вокруг подключённых к проводам кушеток. Я терпеливо следовал за ним, с интересом разглядывая непонятное для меня оборудование.

— По-вашему, я похож на человека, у которого нет таких отклонений? — язвительно спросил я.

— Вы другое дело, господин Абрамов. Если согласитесь, то я включу вас во вторую фазу испытаний, а для второй фазы вы идеальный вариант, — спокойно ответил он. — Сначала мы провели более сотни опытов с молодыми здоровыми подопытными. Результаты впечатляют. Теперь же нам нужны люди с большими жизненными проблемами чтобы изучить влияние процедуры возврата в прошлое на них.

— Люди с большими жизненными проблемами, — повторил за ним я. — А ещё с большим кошельком, не так ли?

— Без этого никак. Наша программа съела большую часть бюджета института, а впереди ещё не одна сотня испытаний. Каждое погружение в сон стоит нам огромных денег. Это процедура не из дешёвых.

Наткнувшись на металлический табурет, я с помощью трости подтянул его к себе, после чего с облегчением присел. Тем временем профессор продолжал говорить:

— Я знаю о чём вы подумали. Подопытным предлагается самим платить за своё участие в экспериментах. Звучит безумно, наверное. Вот только каждого решившего пройти через это уже не выгнать обратно. Это просто невероятное путешествие, которое не с чем сравнить. Аналогов подобных изобретений в мире не существует, и вряд ли в ближайшие годы появятся.

— Расскажите подробнее об этих ваших перемещениях во времени. Неужели это похоже на машину времени, и как это вообще работает? — попросил я.

— Если говорить о технических характеристиках, то это действительно подобно перемещению человека сквозь пространство и время.

— Но ведь на самом деле это не так, — нетерпеливо подхватил я.

— Естественно. Человек погружается в сон, а далее его мозг воспроизводит имеющиеся у него воспоминания о том или ином моменте из жизни, в которое он хотел переместиться. Подопытный оказывается в теле другого себя, в месте из выбранных воспоминаний, при этом ощущая все те ощущения, которые испытывал ранее. В это трудно поверить, но в первый раз невозможно отличить реальность от сна. Подопытный искренне верит в то, что он снова молод, что каким-то чудесным образом оказался в прошлом и так далее. Он абсолютно свободно живёт той жизнью, которой жил много лет назад, общается с людьми из того времени, но только до того момента, пока не пробудится.

Прозвучало так искренне, что захотелось ему поверить. Профессор не лгал, либо делал это слишком искусно. В его глазах, скрытых за толстыми линзами очков, читался юношеских азарт. Мне это тогда даже понравилось.

— И как долго можно находиться во сне?

— Самый долгий сеанс зарегистрирован на отметке в двенадцать часов сорок семь минут. Это был первый раз, когда мы отправили человека в путешествие. После пробуждения он наотрез отказывался верить в то, что всё, что с ним происходило во время сеанса было иллюзией. С тех пор мы существенно снизили порог нахождения во сне.

— На сколько существенно?

— Не более четырёх часов за раз с последующими увеличениями во времени.

Я посмотрел на человека, спящего в нескольких метрах от нас.

— Так он тоже сейчас где-то в прошлом? — кивнул я в его сторону.

Профессор перевёл взгляд на занятую кушетку.

— Совершенно верно. Более трёх часов во сне. Скоро будем пробуждать. С нами всегда дежурит анестезиолог и реаниматолог на случай непредвиденных обстоятельств. Всё-таки риск есть риск даже если вы за него заплатили. — Затем, сделав паузу, добавил: — Важно понимать, что это никакое не путешествие во времени. Это полное погружение в воспоминания, настолько подробное и реалистичное, что ощущается каждая деталь от дуновения ветра и запахов до эмоциональных ощущений.

— Звучит так, что не захочешь возвращаться обратно.

— Поверьте, никто не хочет.

В общей сложности я провёл в институте около часа, после чего поспешил к выходу. На сегодня с меня хватило с лихвой. Слишком много информации для такого примитивного динозавра как я. Профессор терпеливо объяснял мне все нюансы погружения в расщеплённый мозг, а я делал вид что что-то в этом понимаю. До конца он меня так и не убедил, однако пищу для размышлений я сегодня получил.

Провожая меня до двери, Шестаков не стал уговаривать стать спонсором этого проекта. Напротив, меня удивило то, с какой сдержанностью он себя вёл.

— Забыл сказать вам, господин Абрамов, подготовка к погружению в один определённый промежуток времени занимает не меньше четырёх недель. Всегда по-разному. Зато когда мозг будет готов отправить вас на место, в дальнейшем сможете делать это хоть каждый день.

— Только в одно и то же место в одно и то же время? — переспросил я, уточняя, правильно ли его понял.

— Абсолютно верно, — виновато улыбнулся он. — Если когда-нибудь захочется поменять место и время, то придётся проходить подготовку заново, так что лучше хорошо подумать куда именно вы хотели бы отправиться.

— Ещё вы забыли упомянуть о цене вопроса.

Замявшись, он назвал приблизительную сумму. Я присвистнул.

— Не слабо, — выпалил на эмоциях.

— Там задействовано оборудования стоимостью в миллиарды. Отчасти именно поэтому мы и ищем состоятельных подопытных. Работаем на самоокупаемость.

Мы снова обменялись рукопожатием.

— До скорой встречи, господин Абрамов, — попрощался профессор.

— Зовите меня Никита. И это… я ещё не принял никакого решения.

Он промолчал, хотя глаза говорили обратное. Он знал, что я вернусь, что пойду на все их безумные условия и раскошелюсь ровно на столько, сколько они скажут. Всё это читалось в моих глазах, а точнее в том, как они поменялись за время моего пребывания в институте. И, скажу честно, любопытство меня действительно раздирало на части. Такого интереса к чему-то новому я не испытывал уже очень много лет.