Чтение онлайн

– Изложить вам мою версию событий?
– спросил Билл.

– Разумеется, нет, поскольку она не имеет никакого отношения к обвинениям. Когда ты вступил в армию, ты автоматически лишился всех неотъемлемых прав человека. Поэтому они могут сделать с тобой все, что угодно. Остается уповать только на то, что они сами являются узниками своей же системы и должны подчиняться сложному и противоречивому кодексу законов, который складывался в течение многих столетий. Они хотят расстрелять тебя за дезертирство, и дельце, надо сказать, состряпали непробиваемое.

– Значит, меня расстреляют?

– Вполне возможно, но у нас есть шанс, и мы должны рискнуть.

– Мы?.. Ты что - претендуешь на половину пуль или как?

– Не хами, когда разговариваешь с офицером, дубина. Положись на меня, не теряй веры и надейся, что они допустят какой-нибудь ляпсус.

Теперь оставалось только сидеть и ждать судного дня. Билл догадался, что час его пробил, когда ему принесли форму с лычками заряжающего 1-го класса. Затем послышалась грозная поступь охранника, дверь отворилась, и Смертвич вызвал арестованного из камеры. Они вместе зашагали по коридору; Билл развлекался как мог, то и дело меняя ногу и сбивая охранника с ритма. Но, когда перед ними распахнулась дверь в зал заседаний, Билл выпятил грудь с бренчащими медалями и постарался придать себе уверенный вид опытного вояки. Подойдя к капитану О'Брайену, милитаризованному до кончиков ногтей блестящей офицерской формой, он опустился рядом на свободный стул.

– Молодцом!
– одобрил его О'Брайен.
– Держи хвост пистолетом, и мы побьем врага его собственным оружием.

Они вытянулись по стойке "смирно", когда члены суда начали заходить в зал. Билл и О'Брайен сидели на одном конце длинного черного пластикового стола, а на другом конце уселся судебный обвинитель - седовласый и суровый с виду майор с дешевым перстнем на пальце. Десять офицеров - членов суда - разместились в креслах вдоль стола, бросая грозные взгляды на публику и свидетелей.

– Начнем!
– с подобающей случаю торжественностью произнес председатель - лысый и толстый адмирал флота.
– Заседание суда открыто, да свершится правосудие, и пусть преступник без проволочек будет признан виновным и расстрелян.

– Возражаю!
– вскричал О'Брайен, вскакивая с места.
– Это предвзятое отношение к подсудимому, который, как известно, считается невиновным до тех пор, пока не будет доказано обратное.

– Возражение отклоняется.
– Молоток председателя ударил по столу.
– Адвокат обвиняемого штрафуется на пятьдесят кредиток за пререкания. Обвиняемый виновен, что будет доказано вескими уликами, и его обязательно расстреляют. Справедливость восторжествует.

– Вот, значит, как они собираются вести дело, - незаметно шепнул О'Брайен Биллу.
– Но я смогу переиграть их, коль скоро правила игры теперь известны.

Судебный обвинитель начал монотонно зачитывать вступительную речь:

– ...итак, мы докажем, что заряжающий 1-го класса Билл самовольно продлил положенный ему девятидневный отпуск, оказал сопротивление полиции, убежал от производивших задержание и скрылся от погони, после чего целый год отсутствовал, а посему обвиняется в дезертирстве...

– Виновен, черт подери!
– Один из членов суда, краснорожий кавалерийский майор с черным моноклем в глазу, вскочил настолько стремительно, что кресло грохнулось на пол.
– Голосую за признание виновным! Расстрелять мерзавца!

– Полностью согласен, Сэм, - пробасил председатель, легонько постукивая молотком, - но расстрелять его мы должны с соблюдением законных формальностей, так что придется тебе немного погодить.

– Это же неправда, - шепнул Билл своему адвокату - Ведь факты...

– Помолчи о фактах, Билл. Тут они никого не интересуют. Факты не меняют сути дела.

– ...а потому мы требуем высшей меры наказания - смерти, - гнусил судебный обвинитель, наконец-то добравшись до конца речи.

– Надеюсь, вы не собираетесь отбирать у нас драгоценное время, капитан!
– сказал председатель, грозно глядя на О'Брайена.

– Всего несколько слов, если позволите...

В зале послышался шум, какая-то женщина в лохмотьях и наброшенном на голову платке подбежала к столу, прижимая к груди завернутый в одеяло сверток.

– Ваша честь, - задыхаясь, проговорила она, - не отнимайте у меня Билла, он для меня единственный свет в окошке! Билл - хороший человек, и что бы он ни сделал, он сделал это ради меня и нашего крошки.
– Она приподняла сверток, откуда доносилось слабое попискивание.
– Каждый божий день собирался он уйти от нас, чтобы вернуться на службу, но я была больна, наш малютка хворал, и я со слезами умоляла Билла остаться...

– Убрать ее!
– молоток громко ударил по столу.

– ...и он оставался, каждое утро давая клятву, что это будет последний раз, и прекрасно понимая, что, если он покинет нас, мы умрем с голоду...
– Женщина продолжала выкрикивать последние фразы, пока военные полицейские, преодолевая сопротивление, волокли ее к дверям: - ...и Бог благословит вашу честь, если вы отпустите Билла, но если вы осудите его, пусть ваши черные сердца сгниют в аду...

Хлопнула дверь, и голос умолк.

– Вычеркнуть все это из протокола!
– сказал председатель, с ненавистью глядя на защитника.
– Если бы у меня были доказательства, что вы имеете отношение к происшедшему, я бы расстрелял вас вместе с вашим клиентом.

О'Брайен с невинным видом сложил руки на груди и откинул голову назад, собираясь произнести наконец свою речь, но его опять прервали. Какой-то старик взгромоздился на скамейку для зрителей и, размахивая руками, требовал внимания.

– Слушайте все! Да свершится правосудие, и пусть я послужу орудием его! Я хотел было хранить молчание и позволить свершиться казни невиновного, но не могу! Билл - мой сын, мой единственный сыночек, это я умолил его прийти ко мне, ибо я умираю от рака и хотел повидать его в свой последний час, но он остался со мной, дабы заботиться обо мне...
– Снова завязалась борьба, но когда полицейские попытались оттащить старика, оказалось, что он прикован к скамье.
– ...Да, он ухаживал за мной, он варил мне похлебку, заставлял меня есть ее и делал это с таким упорством, что постепенно я стал поправляться и совершенно выздоровел благодаря заботам моего преданного сыночка. А теперь мой мальчик должен умереть из-за того, что спас меня. Я не могу этого допустить! Возьмите взамен мою жалкую ненужную жизнь...

Атомные клещи перегрызли цепь, и старика вышвырнули за дверь.

– Хватит! Это переходит все границы!
– взвизгнул побагровевший председатель и с такой силой хватил по столу молотком, что тот разлетелся на мелкие кусочки.
– Очистить зал от свидетелей и зрителей! Суд решил вести оставшуюся часть заседания согласно Правилам прецедентов, без участия свидетелей и без предъявления улик.
– Председатель бросил беглый взгляд на своих помощников, которые дружно закивали в знак полного согласия.
– А посему я объявляю подсудимого виновным и приговариваю его к расстрелу. К стенке его немедленно!