Чтение онлайн

— Это я от волнения… Не хочется, очень не подгатить! — пожал плечами Вершинин.

— Ну ничего! Я вам цель отыскал., — успокоил его Лацис — Вышел тут на связь один наш товарищ с той стороны, доложил, что белофинны по железной дороге резервы подбрасывают! Вот мы их и накроем!

… Пока командир огневого взвода Саня вновь на прежнем же месте развертывал орудие (сделать это было тем труднее, что за прошедшие часы новые бойцы расчета полностью успели забыть, что им нынешним утром рассказывали. Если бы не Петрович, уж и не знаю, как бы мы обошлись! Золото, а не старик!) я уточнил координаты позиции своим любимым методом засечек (как прямым, так и обратным). Получилось не то, чтобы очень, но весьма близко к первоначальным координатам, которые я просто поленился стереть с металлического листа. Вот, и лень для чего-нибудь сгодилась!

В то короткое время, что я с буссолью вокруг огневой шероёбился, наш радист, Вася Кирдяшкин, очень серьезный молодой человек с «поплавком» техника, в прошлой жизни директор почты в селе Пурдошки Мордовской АССР, развернул свою коротковолновую станцию РБ и вошел в радиосеть дивизии… Не услышав там ничего путного, он последовательно поднимался к сетям корпуса, армии… пока на волне штаба Фронта не поймал «Метео-средний»!

Это было очень кстати. Направление и скорость ветра, температура воздуха на разных высотах, давление — без этих данных рассчитать поправки было просто немыслимо.

Некоторые штатские, вот, думают, что попутный ветер ускоряет движение снаряда… Какая наивность. Самый мощный ураган мчит над землей со скоростью пятьдесят метров в секунду, а самый медленный мортирный снаряд — за эту же секунду пролетит сто пятьдесят. Дело не в скорости…Просто уменьшилось сопротивление воздуха… Да тут много всяких факторов! Ну вот, например, если мы придадим 76-миллиметровой дивизионной пушке угол возвышения 20 градусов, то в «нормальных» условиях, на которые рассчитаны её «Таблицы стрельбы», то есть при температуре воздуха в +15° и давлении 750 миллиметров ртутного столба, при отсутствии ветра, снаряды пролетят в среднем 10 000 метров; но если мы произведем выстрелы из того же орудия при том же угле возвышения и теми же зарядами и снарядами в холодный зимний день, при 25 градусах мороза, то снаряды пролетят в среднем лишь около 9000 метров — на целый километр меньше, чем летом. А у нас снаряды поднимаются куда как выше! В стратосферу почти.

Умные люди годами вычисляют эти самые замечательные таблицы… так, открываем: Winkelmesser, Schritt Winkelmesser, Wasserwaage, Aufsatz, все понятно…

«А-ангх!!» — заставив меня вздрогнуть, из ствола пушки вылетает сгоревшее пушечное сало клубочком оранжево-желтого огня. Это Саня дал прогревающий холостой выстрел, на первом, самом малом заряде, чтобы прогреть в цилиндрах гидравлику. «Наташа» потихоньку просыпается…

Так, что у нас с внутренней баллистикой? Температура заряда — есть, теперь температура снаряда… Приведенные в окснарвид (Окончательно снаряженный вид, то есть с вкрученными взрывателями, протертые керосином от смазки. Прим. переводчика) фугасные гранаты уже лежат на брезенте, разложенные по весам: плюсики к плюсикам, минусики к минусикам…(снаряды отличаются от табличного веса в ту или иную сторону, поэтому их маркируют. Стреляют как правило, серией с одними весовыми знаками. Прим. переводчика), зарядные мощным деревянным, окованным медью (чтобы не давал искру при соударении со стальной гильзой) ганшпугом выламывают усиленную, залитую парафином крышку с первой зарядной гильзы…

Хорошо, что цель у нас протяженная в широтном направлении! Значит, перелеты и недолеты будут все равно по цели.

Это раньше артиллерист говорил: «Цель вижу — стреляю.» А теперь только укажите мне координаты…

Наконец готовы исходные данные. Вершинин наскоро проверяет мои исчисленные установки, одобрительно кивает головой и отходит молча в сторону.

Здесь, на огневой, я сейчас самый главный.

Начинаю работу:

Цель сто первая!

Пехота!

Гранатой!

Взрыватель осколочный!

Заряд третий! («Возьму максимальный, пусть Саня обижается!»)

Угломер 44–20!

Уровень 30–01!

Огневая, высота укрытия? — Сорок! («Отлично. Эта команда была совершенно излишняя, но лишний раз проверить себя не мешает. Стыдно будет, если во время первой же стрельбы засажу снаряд по верхушкам ближних деревьев!»)

Прицел 550! («В первый раз на такую дальность стреляю!»)

Основному!

Один снаряд! («Господи, благослови!»)

О-гонь!

Саня около орудия резко машет флажком: — О-рррудие!

«А-А-А-А-АРГXXХ!!!» — это было совсем не похоже на выстрел. Из ствола вылетает огромное соломенно-желтое облако, оранжевым всплеском осветив на долю секунды все в округе. А потом звуковая волна ОБНИМАЕТ меня, гася все звуки…Не смотря на то, что я предварительно открыл рот, чувствую, что оглох…

Однако Санино: — Откат нормальный! — все-таки я услышал. Значит, тормоз отката сработал штатно.

Шипящий гидравликой накатник медленно возвращает ствол на место.

Да, вот это мы долбанули! Перед орудием снег сдуло, а где не сдуло — присыпало черным конусом сгоревшего кордита.

Лязгает затвор, выбрасывая раскаленную, змеино шипящую на снегу гильзу. Зарядный подхватывает её, просунув ганшпуг в дымящийся зев и с усилием откидывает в сторону.

Батарейцы неумело суетятся, под руководством неумолимого Петровича! Быстрей, быстрей, ребятки! У нас боевая скорострельность — 25 выстрелов в час.

Наконец, зарядили, проверили установки…

Саня поднял вверх свой флажок.

Огонь!

И новый снаряд с с жутким сверлящим звуком улетает в закат…

Потихоньку разойдясь, батарея все увеличивает и увеличивает темп стрельбы… До конца огневого налета остается всего два снаряда, как вдруг…

После очередного «А-А-А-АРГXX!!!» вдруг звучит ужасающее «ЧВАНГ!»

Я вижу, как опытный Петрович, как сноп, рушится с орудия на землю, по дороге сбивая с ног и прижимая к черному снегу Саню…

Я со всех ног бросаюсь к орудию… Бедная «Наташа», обнажив залитые желтым веретенным маслом цилиндры, застыла в крайнем положении! Ствол назад не вернулся.

Саня, с неумелой беспомощностью матерясь, обливаясь злыми слезами, уже лезет с гаечным ключем на верхний станок…

— Что там?

— Опять сальник! Чертов «Фарбениндустри»! Надо было «Дюпона» дожидаться…

Неизвестно откуда нарисовавшийся Ройзман, вертя в руках поднятый сертификат, который Саня в гневе швырнул на снег, с интересом его читает:

— Dieses Produkt ist f"ur den Einsatz bei Temperaturen von plus 50 Minuten bis zw"olf Grad Celsius bestimm… Вот, камераден, слышите? minus zw"olf! А на дворе аж все минус тринадцать! Разумеется, что никаких гарантий фирма при таких чудовищно низких температурах не дает … [40]

… Спустя несколько (по нашим расчетом, трое. Прим. Переводчика) суток мы все еще оставались практически на месте нашей прежней огневой позиции, где провели свой пока все ещё первый, не слишком удачный бой. Хотя, как сказать! Для нас, может быть, и не слишком, а вот для белофиннов…

Немедленно сменив место расположения огневой (под этим громким именем надо было понимать перемещение на соседнее, чуть меньшее по размерам и чуть более ближнее к дороге заснеженное колхозное поле), как это предписывает канон русского артиллерийского искусства («Сделал дело — вымой тело! Отстрелялся? Немедленно меняй ОП!»), мы было приступили к обустройству огневой и ожиданию дальнейших боевых задач.