Чтение онлайн

Уильям Скотт Холмс любителем музыки не был, и мы можем с уверенностью предположить, что он не нанял учителя музыки, который наставлял бы юного Холмса, пока тот водил смычком поперек струн.

На протяжении всей жизни Холмс оставался весьма эксцентричным скрипачом. В начале их совместной жизни Уотсон описал его привычку устраиваться в кресле по вечерам, когда Холмс «клал скрипку на колени и, закрыв глаза, небрежно водил смычком по струнам. Иногда я слышал торжественные, печальные аккорды. В других случаях они казались радостными и романтическими».

Тот, кто постоянно играет на скрипке, положенной поперек колена, вряд ли учился играть на этом инструменте под руководством учителя-профессионала. Это смахивает на детскую привычку, от которой не пытался отучить преподаватель.

Тем не менее Холмс умел играть, и играть хорошо. По просьбе Уотсона он играл ему «Песни» Мендельсона. В «Камне Мазарини» Холмс исполняет баркаролу из оперетты Оффенбаха «Сказки Гоффмана» настолько хорошо, что слушатели не могут отличить его игру от граммофонной записи профессионального исполнителя.

Музыка воздействовала в первую очередь не на рациональную сторону его личности (хотя анализ полифонической музыки ди Лассо, про который нам поведал Уотсон, несомненно, представлял собой не менее сложное упражнение для ума, чем криминальные дедукции), но на сильнейшие эмоции, которые таились под поверхностью строгой рассудочности Холмса.

Он сам это сознавал. «Помните ли вы, что Дарвин говорит о музыке? – спрашивает он Уотсона в «Этюде в багровых тонах». – Он утверждает, что способность создавать и слушать музыку родилась в человеческом мозгу задолго до того, как начала формироваться речь. Именно поэтому музыка так сильно на нас действует. В наших душах живут смутные воспоминания о далеких веках, когда мир был совсем юным».

Музыка служила Холмсу наилучшим отдохновением от трудов и тех суровых ограничений, которые он наложил на себя ради достижения честолюбивых целей. Это явствует из наблюдений Уотсона, сделанных во время одного концерта. «Весь вечер, – рассказывает доктор в «Союзе рыжих», – просидел он в кресле, вполне счастливый, слегка двигая длинными тонкими пальцами в такт музыке; его мягко улыбающееся лицо, его влажные, затуманенные глаза ничем не напоминали о Холмсе-ищейке, о безжалостном хитроумном Холмсе, преследователе бандитов».

Здесь напрашивается параллель с другим великим человеком, родившимся на четверть века позже Холмса, но также обретшим в музыке отдушину от чрезмерных трудов. Альберт Эйнштейн тоже любил музыку и всю жизнь играл на скрипке.

Если верить Уотсону, Холмс не просто слушал музыку и был скрипачом-любителем. «Мой друг страстно увлекался музыкой, – сообщается нам в «Союзе рыжих», – он был не только очень способный исполнитель, но и незаурядный композитор».

Тем не менее самые тщательные розыски в музыкальных библиотеках и в пожелтевших каталогах музыкальных издателей того периода, таких как Новелло и Шотт, не обнаружили ни единого произведения композитора по имени Шерлок Холмс.

Либо Холмс публиковал свои произведения под псевдонимом (что маловероятно, но возможно), либо (и это более правдоподобное объяснение) преданный Уотсон подразумевал его скрипичные импровизации, когда отозвался о нем как о «незаурядном композиторе».

Любовь к драматическому искусству зародилась у Холмса благодаря игрушечному театру, который бабушка подарила ему, когда он был еще маленьким мальчиком. До того как в возрасте девятнадцати лет он более или менее навсегда покинул Йоркшир, ему выпадало мало случаев увидеть настоящий спектакль, но все-таки он должен был несколько раз испытать силу воздействия театрального искусства.

В одном из немногих уцелевших писем Уильяма Скотта Холмса упоминается поездка в Йорк в начале мая 1869 года, чтобы присутствовать при чтении Диккенсом своих произведений, одном из тех чтений, которые производили столь сильное впечатление на современную великому романисту публику.

Диккенс, чью жизнь, возможно, укоротили эмоциональные и физические нагрузки, которым драматические чтения подвергали его здоровье, был исключительным исполнителем. Когда он разыгрывал сцену убийства из романа «Оливер Твист» (постоянный гвоздь его программы), некоторые впечатлительные зрители падали в обморок, а у иных даже случались нервические припадки, настолько гипнотизирующим было представление.

Некто, сумевший не потерять головы, дал яркое описание гастрольного выступления романиста:

Хотя его отец об этом не упоминает, подросток Холмс почти наверное был в зале и видел на удивление выразительную игру романиста.

Девять с лишним лет после смерти бабушки Холмс вел необычную, уединенную жизнь в господском доме XVI века на краю вересковых пустошей.

Отец, единственный, с кем кроме слуг он общался, большую часть своего времени отдавал воображаемым путешествиям по долинам Карнатика [14] , разыскивая следы Эдема.

Холмс все больше замыкался в царствах собственного воображения, предаваясь чтению, а остаток времени посвящая постоянно расширяющемуся кругу своеобычных интересов.

Помимо Теодора Доррингтона, скрещивавшего рапиры с его сыном, Уильям Скотт нанимал частных учителей, наставлявших его сына в классических языках и литературе, столь любимых им самим. Ни один, однако, не продержался сколько-нибудь долго. Холмс, уже в детстве властный и интеллектуально высокомерный, никак не мог быть покладистым учеником.

Из всех известных нам наставников свыше полугода в Хаттон-холле провел лишь некий Томас Давенпорт, свежеиспеченный выпускник Кембриджа, где он штудировал классиков. Давенпорт, честолюбивый молодой поэт, пока находился в Йоркшире, издал маленький томик «Лирических стихов о любви и жизни», который посвятил – либо из лести, либо в силу искреннего восхищения – Уильяму Скотту Холмсу. В предисловии он упоминает «моего ученика, мистера Холмса-младшего», чей «яркий ум много обещает в будущем».

Если Давенпорт и рассчитывал подластиться к двум Холмсам, отцу и сыну, ему это не удалось. Его пребывание в Хаттон-холле завершилось всего несколько недель спустя после публикации стихов, и с этого момента история о нем умалчивает.

В Михайлов (осенний) триместр 1873 года Шерлок Холмс поступил в кембриджский колледж Сидни Суссекс, чтобы изучать естественные науки. Произошло это вопреки желанию отца. Уильям Скотт Холмс хотел, чтобы его второй сын следом за ним и старшим братом Майкрофтом избрал Оксфорд. Еще он хотел, чтобы младший отпрыск изучал юриспруденцию.