Чтение онлайн

В этом году тоже ждут, но хотя бы на денек дольше продлятся мои каникулы.

Брат Чжун же после отъезда родителей в столицу остался жить тут. Отсюда и в школу ходил.

И, разумеется, излазал каждый уголок.

Дождавшись младшую сестричку, брательник-подельник повел меня к самому-самому. Действительно, кому нужна кукуруза? И пыль на старой поломанной мебели. А вот та-а-ам, в самой дальней комнате…

Заинтриговал и отказался признаваться.

Пока поднимались по ступенькам, я от любопытства упрыгала вперед брата Чжуна.

— Когда твои ноги стали настолько длинными? — спросила, глядя на мальчишку с верхних ступенек.

Шли мы через двор. Там площадка, подъем перед ней пологий, а ниже довольно крутой. Ли Чжун неслабо вытянулся за тот год, что мы не виделись.

— Сама-то вон как вымахала! — засмеялся брат.

Тут мы замешкались. Эта ворона будто впервые обратила внимание на руки братишки. Нет, не на черноту под ногтями, а на пальцы. Длинные тонкие и — для мальчишки — изящные. Руки пианиста.

— Позже у меня будет к тебе серьезный разговор, брат, — веско сказала я.

А затем честный брат привел меня к цели нашего похода.

К темной комнате (деревянные ставни плотно закрыты) с двумя изделиями из темного лакированного дерева. Проще говоря, с гробами.

— Однако, — чуть не закашлялась эта ворона от неожиданности.

* * *

Друзья! Постер к дораме «Маленькая госпожа видит призраков» — это коллекционная карточка к Бионической вороне за наградки. Сегодня же займусь рассылкой. Спасибо всем вам!

Глава 7

Наверное, все знают эту детскую страшилку. Темной-темной ночью в темном-темном доме была темная-темная комната. В темной-темной комнате на черном-черном столе стоял черный-черный гроб. Из черного-черного гроба выскакивала черная-черная рука: «Отдай моё сердце!!!»

Последнюю фразу полагалось выкрикивать истеричным голосом, пуча глаза и корча жуткие гримасы.

Так вот: здесь у нас имелись расхождения. Столы и правда были почти черные. Или от старости, или (что вероятнее) сорт древесины такой. Ну ещё покраска с лаком, как вариант. Гробы — не черные. И никакие руки из них не выскакивали.

Два фигурно и — прям охота сказать — любовно вырезанные изделия больше напоминали темный шоколад. Только дополнительно покрытый блестящим лаком.

Один ещё и украшен искусной резьбой.

Я зашла в комнату, позабыв про ненадежность досок. Любопытство вело!

Ага. На втором резьба тоже есть, но простая. Прямые линии по бокам да иероглиф «шу» (долголетие) с торца. Хм…

Я точно чего-то не понимаю в колбасных обрезках… и в гробовых «нарезках». Хотя, если не путаю, это может означать, что человек прожил долгую жизнь.

На длинных боковинах второго изделия впечатляюще детально вырезана птица. Феникс? Или павлин.

Ещё и по крышке растительный узор.

— Красивое, — протянула я со странным (всё-таки повод очень уж специфический) восхищением. — А ты внутрь заглядывал?

Я привстала на цыпочки: стульев или лесенок перед гробами не разметили. Упущение, я считаю.

— Ты чего? — потянул меня на себя Ли Чжун. — Нельзя.

— Если гроб открыли, в него кто-то должен лечь, — кашлянули сзади.

Я на автомате развернулась. Пока изучали резьбу и прочее, мы зашли в темноту. Свет шел только от дверей.

И в этом свете, в дверном проеме стояла наша старенькая бабушка.

Светлый засаленный фартук поверх невзрачного домашнего платья. Седые волосы собраны в пучок, но отдельные волосинки выбились и топорщатся, словно одуванчик. Или нимб.

Померещится же. Я потрясла головой: ни разу не похожи волосинки на какие-то ангельские атрибуты.

— Когда я была, вот как ты, — старушка указала рукой на ворону. — Моя бабушка так говорила. А теперь я — вам, неугомонные. Ничему вас в городе не учат. Ни малейшего почтения! А если бы в дыру провалились? Полы тут — старше меня с дедом, вместе взятых. Хорошо, Бинбин заметила вас, да мне сказала. А то так и до беды недалеко.

«Маленькая жалобщица», — мысленно припечатала я сестрицу-лисицу.

Ещё очень хотелось добавить без перевода, чистой транскрипцией про серую лису-оборотня. Это будет звучать: « Huise huli jing». Хули-цзин, она же (ворона не ругается, а произносит на пиньин!) ху-яо, это такое мифическое существо, волшебная лиса. Родственница, так сказать, соседским кумихо с кицунэ.

Так по-серому «huise» по-лисьему « huli» поступать, трезвонить о наших с Чжуном делах… Ладно, будем считать, что это была такая «мстя» за прошлогоднее падение носопыркой в куриный помет.

— Раз ты уже здесь, бабушка, может, объяснишь нам, незнающим, — изобразила я милого детеныша, которого нельзя обижать отказом. — Зачем и чьи здесь стоят гробы?

— Тот — мужнин, — махнула кухонной тряпицей бабушка. — А этот вот — мой.

— Кхе-кхе, — закашлялась эта ворона. — Вы же… м-м… живые?

Серьезно, а как ещё сформулировать?

«Бабушка, я ещё не снялась в роли девочки, видящей призраков. Меня такому не учили пока. Значит, ты не дух, а живая бабушка».

Так? Бред же.

— И что? — покачала головой бабуля. — Сегодня мы есть, завтра нет. Белое дело справлять — дорого. Знаешь, сколько за хороший гроб берет туфуцзы? Всё на детей-внуков взваливать? Нет уж. Пока муж в силе был, смастерил для нас гробы. Они и по размерам, и — когда нести их будут — перед соседями не стыдно. Поглядите, внуки, какую красоту для меня ваш дед сотворил.

И такая нежность звенела в её голосе! Такая признательность.

М-да, некоторые подарки здесь всё же значимее и дороже слов.

Выражение: «По гроб жизни обязан», — обрело здесь неожиданное применение. Внезапно.

А упомянутый туфуцзы — это гробовых дел мастер, гробовщик, по-нашему.

Еле вспомнила значение. Белое дело, что чуть раньше звучало из бабушкиных уст, это образное противопоставление «красному делу», свадьбе.

Красный — радость, энергия, жизнь. Белый — это отсутствие цвета. Увядание, пустота, выход за грань. Белые одежды надевают в знак траура.

Ещё — этого придерживаются не всегда, но с подсказки мамы я несколько раз подмечала — в дорамах белый цветок в волосах девушки предвещает несчастье. Из традиционной оперы пошло. Там же белый макияж указывал на героя-предателя.