Чтение онлайн

Ответ известен: рано или поздно всякую «революционную законность» приходится признавать просто законностью.

Но что интересно, задачу сохранения еврейского народа Ларин-Лурье открыто объявляет ненужной. Да, переход еврейской бедноты к земледелию задержит ассимиляцию — и что хорошего? Ассимиляция с 17-го года идет ударными темпами (уже 300 тыс. евреев, каждый десятый, к 1926 году начали считать себя русскими, а от еврейского языка отказалось еще намного больше); каждый пятый еврейский брак в РСФСР — смешанный, а в целом по стране — каждый двенадцатый. «В длинном ряде случаев это оформляется и переменой фамилии, чрезвычайно облегченной советским законодательством».

А есть еще и «национальная мимикрия» — заведомый еврей хочет, чтобы думали, что он русский, украинец и т. п. (рабочие постоянно указывают на такие явления и «требуют их объяснения»). Это, разумеется, во-первых, пережитки дореволюционной психологии угнетенной (царизмом, кем же еще, народ ведь всегда ни при чем) нации. Во-вторых, русская культура в глазах еврейской интеллигенции была более высокой, мировой, с громадной литературой — художественной, научной, технической. А потому личностный рост неизбежно связывался с переходом на русский язык, с максимально полным слиянием с русской средой.

Остатки этой рабской психологии сохранились у некоторых евреев еще и сейчас. «И сейчас некоторые евреи, даже коммунисты, страшно рады, когда кто-нибудь скажет: „Вы совсем как русский“, — словно его по головке погладили». «Обратной стороной этого явления служит также распространенная практика, когда евреи-коммунисты, ни слова не понимающие по-еврейски, иногда полностью перешедшие на русскую или немецкую (в Германии) культуру, — упорно продолжают называть себя евреями из нежелания уйти из-под обстрела антисемитов до окончательного искоренения антисемитизма».

Между тем создание сплошных территорий еврейского земледелия создает географическое обособление занимающих их частей еврейского населения. Уменьшается возможность смешанных браков, прекращается рассеяние сравнительно небольших групп евреев среди громадных масс русских, украинцев и т. д. Наоборот, евреи поселяются вместе компактной массой, образуют в этих местах громадное большинство всего населения.

Создаются поэтому на еврейском языке сельсоветы и райисполкомы, школы, суды, милиция. Отдельные украинские или русские семьи, попадающие в эту обстановку, сами быстро усваивают еврейский язык.

«Делегация пионеров, посетившая в 1929 году еврейский Калининдорфский район Херсонского округа, рассказывает в своем отчете о русских детях, учащихся в еврейских школах (на вопрос, как тебя зовут, мальчик отвечает: „Лейбеле“, — и прибавляет: „А по-русски — Лева“). Ибо для одной нееврейской семьи в еврейской деревне нельзя открыть специальную нееврейскую школу.

Сравнительная замкнутость деревенской жизни вообще способствует сохранению национальных особенностей. Особенно если цепь однонациональных деревень охватывает целый район, хотя бы и небольшой. Между тем при намечающемся темпе перехода еврейской бедноты к земледелию может создаться целый ряд таких районов. Тем более если сочетать в определенных районах насаждение земледелия с развитием промышленности, возможности для чего имеются и в Северном Крыму (металл, нефть, сера, цемент, консервная и рыбная промышленность и пр.), и в Биробиджане (металл, золото, графит). Особенно если район так слабо заселен нееврейским населением, как Северный Крым или Биробиджан. В Биробиджане, например, на площади около 4 тыс. км2 имеется всего около 30 тыс. чел. нееврейского населения. Район закрыт теперь для нееврейского населения. Отбросим нереальные мечтания о поселении здесь в ближайшие годы масс еврейской бедноты — на что по-видимому уже никто не рассчитывает, и ограничимся только скромной программой пятилетки Комзета: 9 тыс. семей земледельцев и 3 тыс. промысловых, — итого 60 тыс. человек. Уже абсолютное большинство, даже если эта программа осуществится только в десятилетие. А еще в Биробиджане предполагается организовать совхоз на тысячу еврейских рабочих, Зернотрест, да по перспективному плану развития дальневосточной промышленности здесь же во второй пятилетке в отрогах Хингана намечается постройка металлического завода на 2 тыс. рабочих. Конечно, это не керченский гигант и не природные ресурсы Северного Крыма, но все же может создаться оазис в несколько десятков тысяч человек еврейского населения, прочно сохраняющего свой язык и национальную культуру [21] .

Какова цена таким небольшим оазисам?

Правильно не придавать им особой цены. В горах Кавказа сохраняется целый ряд отдельных племен по нескольку десятков тысяч человек, сохранившихся обособленными в национальном отношении благодаря географической обособленности (горные хребты, ледники и пр., место которых в Биробиджане занимает административный запрет нееврейского переселения). Но историческое будущее этих небольших племен заключается, конечно, в приобщении к создающейся мировой культуре и на пути к ней — к культуре громадных человеческих массивов, а не в обособлении. Само развитие их национальной культуры, которое мы энергично теперь проводим (создание азбуки на их языке, школ, газет и т. д.), является объективно орудием для облегчения дальнейшего приобщения их к постепенно созидающейся единой мировой культуре пролетариата. Ясно, что на язык даргинцев или хевсуров, на татский язык горских евреев Кавказа и т. п. нельзя перевести всю мировую литературу, научную, техническую и т. д., нельзя открыть средние и высшие учебные заведения всех видов. Единственный исход для таких маленьких национальных групп для овладения более высшими культурными достижениями — приобщение к языку и культуре более громадных масс, где все эти возможности могут быть созданы.

То же, конечно, относится и к созданию таких национальных еврейских районов, как образуемые в Биробиджане, в Херсонском, Криворожском и иных округах и даже к крупнейшему из них — к Крымскому. Если бы смысл создания еврейского земледелия в СССР заключался специально в создании таких небольших национальных единиц для непременного увековечения еврейского народа, как такового, — пальцем о палец не стоило бы ударить ради этого по исторической безнадежности дела. Основной смысл работы заключается в переводе деклассирующейся бедноты на рельсы общественно-полезного труда. А создание при этом сплошных районов заселения, как Северокрымский, хотя он по возможной величине еврейского населения далеко превышает например Палестину, — является лишь сопутствующим продуктом этой основной работы. Конечно, в СССР есть ряд национальных республик или автономных областей, по количеству населения уступающих будущему возможному населению Северного Крыма. Не может быть никаких принципиальных препятствий для образования в составе Крымской АССР особой Северокрымской автономной еврейской республики или области (с Сивашем и плавнями), раз для этого создадутся предпосылки в составе местного населения. Но в этом нельзя будет видеть разрешение задачи, — буде, кто ее ставит, — увековечения навсегда особого существования еврейской национальной культуры. Для этого речь идет о слишком небольших сравнительно людских массах.

Тем более, что основная масса еврейского населения СССР будет жить не в районах еврейского земледелия, а по всему лицу СССР. Она будет все больше втягиваться в промышленность, в обслуживание культурной, кооперативной и т. п. работы, в жизнь больших городов.

Следовательно, процесс ассимиляции (культурного слияния) ее с окружающими сплошными массами нееврейского населения, получивший уже такой толчок при советской власти, будет все ускоряться. Распад религиозного обособления, смешанные браки и т. п. — такие явления, естественно, должны все нарастать. Самые успехи борьбы против антисемитизма будут облегчать растворение небольших еврейских групп в русском и украинском море людей, — вернее, создание какой-то новой общей амальгамы из разных наций, населяющих страну, создание нового народа. Каким-то процентом в состав крови и культуры этого будущего нового народа войдет и кровь и культура нашего еврейского населения.

Мы ведь не думаем, что каждый нынешний народ будет существовать вечно, как неизменная особая национальная единица. Мы думаем, наоборот, что все народы в конце концов сольются в один народ, а по пути к этому будет совершаться образование новых народов на различных территориях земного шара из населяющей эти участки смеси народов».

И это было вполне по-марксистски и даже по-ленински. Но пожалуй, без достаточного учета марксистско-ленинской диалектики, которая учила для слияния наций в единое целое прежде всего усыплять их бдительность подчеркнутым признанием их прав на независимое существование. Ларин же, классифицируя евреев заодно с даргинцами и хевсурами и открыто провозглашая их историческую обреченность, немножко преждевременно раскрывал карты, тогда как более политичный отец народов именно в 1929 году написал статью «Национальный вопрос и ленинизм», содержащую серьезные поправки к его дореволюционному установочному труду. Статья была написана в виде ответа безвестным товарищам Мешкову, Ковальчуку и «другим», якобы предлагавшим считать «нациями» только те этносы, которые имеют собственное государство, и впервые была опубликована в сталинском собрании сочинений примерно за год до его смерти. Но кому надо, я думаю, ее содержание было хорошо известно, вряд ли товарищ Сталин был расположен писать «в стол», для любознательного потомства.

Суть статьи в следующем. Ликвидация капитализма уничтожила и прежние, порожденные им буржуазные нации. Теперь на их месте оказались совсем другие нации — социалистические, и с ними следует обращаться совершенно по-новому. Вернее, они когда-нибудь, несомненно, все равно сольются в одну, но — только при победе социализма и осуществлении диктатуры пролетариата в мировом масштабе. А победа социализма в одной стране, наоборот, создает благоприятную обстановку для расцвета всех наций, ранее угнетавшихся царским империализмом, и это тов. Сталин утверждал, ежели поискать, еще в 25-м году. В полном, разумеется, соответствии с Лениным.

Мало того, даже после поражения мирового империализма пытаться произвести слияние наций путем принуждения означало бы сыграть на руку империалистам, похоронить дело организации сотрудничества и братства наций. Такая политика была бы равносильна политике ассимиляции — политике антинародной, контрреволюционной и пагубной. Кроме того, нации и национальные языки отличаются колоссальной силой сопротивления политике ассимиляции. Поэтому первый этап периода всемирной диктатуры пролетариата будет этапом роста и расцвета ранее угнетенных наций и национальных языков, этапом ликвидации взаимного национального недоверия, этапом налаживания и укрепления интернациональных связей между нациями.