Чтение онлайн

— Иди, только с папой…

Мышастый конь с ярким черным ремнем по хребту, переходящим в щетку гривы, чуть подался вперед, когда на его спину посадили мальчика. Парень, стоявший рядом, остепенил жеребца, подтянув за уздечку. Алешка крепко вцепился в гриву и почти распластался на широкой спине.

— Не бойся, он смирный, — парень похлопал серого красавца и повел по полю. Саша пошел рядом, не отпуская ноги сына.

Сима волновалась. Не столько за сына, сколько от встречи.

— Здравствуй, Сима, — как только они остались одни, Арман снова пытливо уставился на нее, — я так долго искал тебя…

— Здравствуй, — Сима чувствовала, что земля уплывает из-под ног, — вот, нашел…

— Сима, мне столько нужно сказать тебе…

— Подожди, Арман, подожди… прошло много лет, столько всего случилось… подожди, и сейчас не самый подходящий для этого момент.

Она, наконец, собралась духом и взглянула в глаза Армана. Он потянулся к манящей синеве ее глаз, но тут же отпрянул.

— Сима…

— Я замужем, у нас сын, мы, конечно, можем поговорить, но… но это ничего не изменит, — голос Симы стал тверже.

Арман перебил ее.

— Сын. Я вижу.

Сима испугалась. Надо быть слепцом, чтобы не увидеть явного сходства… И что будет дальше? Сима не хотела, чтобы у Армана появилась хоть какая-то надежда и потому она ответила резко:

— Да, Арман, сын. Мой и Сашин. И так будет. Запомни это!

Сима готова была броситься в бой за свою семью. Именно сейчас она почувствовала, насколько она ей дорога.

Саша, следуя за сыном, то и дело оглядывался, и в его позе, в его напряженном лице Сима угадывала волнение. Она поняла, что от мужа не ускользнуло сходство казаха и Алешки. «Не переживай, дорогой, никто не разрушит нашу семью. Мы столько за нее боролись, что это просто невозможно», — подумала она, улыбнулась, успокоившись, и уже мягче сказала Арману:

— Завтра к семи приходи в сквер напротив Музея истории, поговорим, раз уж встретились. Найдешь?

— Найду, — Арман грустно улыбнулся и пошел навстречу своему карабаиру, любуясь счастливым наездником.

Стрелки настенных часов медленно шагали по циферблату. Сима то и дело поглядывала на них, весь день пытаясь сосредоточиться на работе. Даже Александр Матвеевич заметил необычайную рассеянность своей ассистентки. И все же, когда до встречи оставалось минут сорок, Сима вдруг забыла о времени, задумалась, глядя куда-то сквозь стены и вспоминая ту стремительную скачку по степи рядом с красавцем-чабаном, странным образом сумевшем в один день подарить ей и невероятное ощущение счастья, и тяжелое разочарование. «Какой это был день?.. Четверг?.. Не помню, но точно не воскресный, хотя, какое это имеет значение?.. Сегодня понедельник, и спустя семь лет мы встречаемся. Как я ждала этой встречи!.. Да… Если бы раньше, если бы раньше лет на пять, нет — шесть… Но тогда у меня не было бы Саши…»

— Симона! Вы, кажется, сегодня куда-то торопились, — Александр Матвеевич одарил свою помощницу внимательным взглядом и, кивнув на часы, констатировал: — Пять минут восьмого…

Сима словно выпала из другого времени, ошарашено глядя то на профессора, то на часы. Теперь стрелки бежали, проглатывая минуту за минутой, и она испугалась, что Арман не дождется ее, уйдет. Схватив сумку, на ходу глянув в зеркало, Сима сломя голову помчалась к метро. Выскочив из подземки, как конь, приближающийся к финишу, она вдруг остановилась. Присела на бордюр, отдышалась. Достала расческу, пудреницу. Внимательно рассмотрела свое лицо в маленькое круглое зеркало, провела подушечкой по носу, щекам, пригладила челку, расчесала чуть спутавшиеся концы волос, ровной линией каре лежащие на плечах, подкрасила губы и, спрятав все назад в сумку, нарочито медленно зашагала к скверу, твердо ставя ногу в изящных черных босоножках. Узкая атласная юбка бордового цвета при этом натягивалась, облегая бедро, высокая грудь, обтянутая тонким трикотажным топом в тон юбке, слегка приподнималась, и на ней сверкал, ловя луч света, голубой топаз в золотой оправе кулона.

С каждым шагом Сима выше поднимала голову и, когда впереди показался один из самых уютных уголков города, с одной стороны утопающий в густой тени чинар, с другой покрытый прозрачным кружевом листвы леонкаранских акаций, она спокойно прошла по аллее, усаженной кустами роз, и остановилась, поводя головой в поисках Армана.

— Сима, — он встал ей навстречу.

— Привет! Прости, много работы… — извиняющаяся улыбка, еле заметное пожатие плеч.

— Ничего, — он протянул Симе элегантный букет гербер.

— Спасибо, присядем?..

Арман легко взял ее за локоток.

— Пойдем в ресторан, там и поужинаем, и поговорим…

Сима высвободила руку.

— Нет, Арман, ужинать я буду дома, а поговорить в ресторане не удастся — там слишком шумно. Так что давай здесь.

Они присели на одну из свободных скамеек перед большой квадратной клумбой с красными каннами, в которых тонул невысокий постамент с бюстом какого-то политического деятеля.

— Арман, я пришла лишь для того, чтобы сказать: я не жалею о том, что тогда случилось с нами. Хоть мне и пришлось несладко, сам понимаешь… тогда время было иное, и беременная незамужняя девушка — это… в общем, пережила. Зато теперь у меня есть Алешка.

Арман слушал ее, глядя на канны. Сима тоже смотрела на эти удивительные, огромные цветы, поражающие величием. Она слышала свой голос и сама удивлялась тону, с каким она, вроде не обвиняя, не упрекая, но выплескивает на Армана свою обиду. Время, как оказалось, лишь прикрыло ее толщей прошедших лет, и сейчас оно словно расступилось и вся муть, все, что стекало в то глубокое, потаенное болото, начало выплывать, сначала тоненьким ручейком, потом все шире и шире.

— Мне было плохо, очень плохо, пришлось бросить учебу, порвать все отношения с друзьями, забыть о науке, об экспедициях…

— Прости, Сима, — Арман положил ладонь на ее руки, судорожно сжимающие букет, — Прости, я виноват перед тобой.

Сима замолчала, прикусила губу. Из ладони Армана сочилось тепло. Оно перетекало в сердце и чудесным образом высушивало болото обиды. Только слезы некстати наполнили глаза.

— Сима… ты вправе не верить мне, но… я искал тебя, просил вашего руководителя дать твой адрес. Если бы ты тогда не уехала… Я хотел рассказать тебе все, что поведала мне бабушка. Я не знал ничего, я не предавал тебя, я не знал, что в тебе жил… живет дух, который ждали многие поколения шаманов. Я просто делал то, что говорили мне, даже не подозревая, что это может так изменить жизнь…

Сима не выдержала, слезы потекли по щекам. Она отвернулась.

— Сима… в нашей жизни важно не только то, что окружает нас, что на виду, но и то, о чем мы можем не знать. Мне трудно объяснить это.

— Тебе трудно? — Сима проглотила слезы и напористо взглянула в глаза Армана. — Но ты попробуй. Ведь мне трудно поверить. Хотя, — она усмехнулась, — меня всю жизнь окружает что-то странное, во что трудно поверить. И Алешка… он такой необычный. Он такой смышленый. Ты не представляешь, как я его люблю! — последние слова прозвучали вызовом. И в них было не просто признание, но предупреждение: за сына я пойду на все!