Чтение онлайн

– Что? – Дариор в ужасе вскочил с места.

Дело обретало поистине плохой оборот. Крестовый поход, архивы, братство… А что, если Дариор здесь на месяц? Или даже больше? Тогда ему придётся присутствовать при штурме замка! Событие, конечно, весьма романтичное, но опасное для жизни. К тому же все эти люди явно ждут, что он поведёт их в бой. Он! Историк парижского исследовательского центра! Что может быть глупее?

– Поймите, – совершенно спокойно продолжал Мишель, – каждый человек любит деньги, но король Иоанн в особенности. Покрывать нас он точно не станет. – На мгновение он замолчал, а потом добавил: – Помощи не будет. Мы можем надеяться только на силу ордена. Крепитесь – возможно, в скором времени нам придётся воевать почти со всеми европейскими странами.

Слова Мишеля зловещим эхом пронеслись у Дариора в ушах, и он в который раз восхитился спокойствием своего собеседника.

«Кажется, зреет вторая Великая война», – горько ухмыльнулся наместник. Настроение его было испорчено, пожалуй, на месяц вперёд.

– Скажите, мсье, – обратился Дариор к Бламбергье. – Я с удивлением заметил неприязнь и даже ненависть к себе у жителей Вильфранша. В чём причина?

– Ох, сир! Не к вам! Не к вам лично. – Мишель злобно сверкнул глазами. – Не все жители города члены ордена, большинство – это пришлый люд, осевший здесь за последние годы. Когда погиб ваш отец, в городе не стало наместника, и они решили устроить тут что-то вроде самоуправления. Создали совет, который отстаивает именно их интересы. Заседают в ратуше и выдумывают новые правила и законы.

– Прямо Октябрьский переворот! – рассмеялся Дариор

– Почему октябрьский? Это было в июне, – пожал плечами Бламбергье. – Но сейчас, когда прибыл новый наместник, сын доблестного Жака де Рено (а надо сказать, что ваш отец правил справедливой, но жёсткой рукой), они понимают, что их вольнице пришёл конец. Вот и скрипят на вас зубами!

«Опять революция и контрреволюция, – сокрушённо подумал историк. – Ничего не меняется».

Вскоре начальник гарнизона ушёл проверять посты, и Дариор остался один в целом доме. Впрочем, не совсем один: как понял Дариор, в правом флигеле шато жили кухарка, повар и слуги, а в левом расположился Лафос. Но Дариор не жаловался на одиночество. Ему было полезно наконец-то побыть одному, изучить новое жильё и спокойно поразмышлять о насущном. Этот чёртов званый ужин был назначен на восемь вечера. Часов в шесть кухарка и слуги, наверное, начнут приготовления, и сосредоточиться в такой суматохе уже не получится. Стало быть, у Дариора имелось примерно два часа на размышления. Но и это лучше, чем ничего.

Первым делом он направился в спальню и рухнул на огромную двуспальную кровать, созданную если не для жителя Олимпа, то уж точно для земного короля. Тут-то его и ждало первое потрясение.

На стене рядом с резным комодом висело большое, отполированное серебряное блюдо, исполнявшее роль зеркала. Дариор заглянул в него и обомлел. Сначала ему показалось, что в спальню вошёл другой человек, и только через пару мгновений наместник понял, что никто не входил – он видит себя.

Из блюда на Дариора смотрел суровый, несколько хмуроватый мужчина с густыми чёрными бровями. Да, он был похож, даже чрезвычайно похож на историка, но всё-таки многим отличался. Во-первых, Дариор имел около шести футов роста, а этот незнакомый господин едва ли достигал пяти с половиной. Зато он был гораздо коренастее, а его плечи оказались шире, чем у Ивана Поддубного. Во-вторых, Дариор, если честно, всегда считал свою внешность весьма привлекательной, а человек из блюда, хоть и обладал некоторым обаянием, был суров и неаккуратен. В-третьих, Дариор всегда старался вовремя бриться. Теперь же на его лице оказались целые южноамериканские джунгли. В-четвёртых, историк теперь выглядел на пять, а то и на десять лет старше. На лбу и скулах уже образовались редкие преждевременные морщины, а в глазах появилась скорбная усталость.

Закончив первый поверхностный осмотр, Дариор, постоянно чертыхаясь, принялся стягивать доспехи, чтобы провести более обстоятельное исследование. Однако сделать это было не так-то просто. От волнения руки историка предательски тряслись, а одежда оказалась, мягко говоря, немного громоздкой. Пришлось заодно провести и инвентаризацию амуниции. В итоге она составила:

1. Толстый стальной нагрудник с нанесённым на него родовым гербом.

2. Чёрный плащ с голубым подбоем и алыми краями (на плаще белой вязью вышиты восьмиугольный Мальтийский крест и тигровые лилии вокруг него).

3. Нарукавники и наголенники из цельной превосходной стали, эластичные и не сковывающие движений.

4. Высокие сапоги из грубой дублёной кожи на толстых каблуках и со шпорами, местами сбитые – очевидно, в обиходе не первый год.

5. Чёрно-белое сюрко. На груди – тот же Мальтийский крест.

6. Грубая, жёсткая, местами выцветшая льняная рубаха с широким воротом. Странно, что Дариору она не показалась неудобной. Надо сказать, он вообще не чувствовал дискомфорта в этом громоздком одеянии.

7. Мешковатые пузыристые штаны травянистого оттенка. Дурацкие, словно снятые с клоуна в цирке. Но, видимо, по меркам XIV века вполне пристойные и даже модные.

8. Кожаные ножны, обшитые бархатом. Что тут сказать – красивая, притягательная и приятная на ощупь вещь.

9. Узкий одноручный меч-бастард около трёх футов в длину. Лезвие ничем не примечательно, разве что сильно иссечено, а кое-где даже остались застарелые пятна крови – видать, новый наместник замка Вильфранш был лихим рубакой. Рукоять обмотана войлоком, а в узорный эфес помещён небольшой рубин. Это странно: ведь в боях мечи ломаются не реже копий, а потому деньги обычно вкладывают в качество клинка, а не в красоту ручки. Какой смысл в драгоценных камнях? Меч от поломки они всё равно не спасут.

10. Маленький кинжал, спрятанный в сапог. Что ж, вещь полезная и в своём роде незаменимая. Засапожник лишним никогда не бывает.

Ну, вот и всё. Кажется, к лошади ещё были прицеплены копьё, арбалет и шлем с забралом. Было бы неплохо осмотреть всё это, но тащиться в конюшню Дариор не хотел.

Итак, он остался совершенно голым и не без ужаса заглянул в блюдо. Впечатление вышло неоднородное. Сложен рыцарь-госпитальер был неплохо. Он имел широкие плечи, мощную грудь и прямую спину, был весьма тучен и коренаст. Однако если историк мог похвастаться наличием почти всевозможных мышц, то наместник этого сделать не мог. Он не был профессиональным культуристом, это уж точно. Да, сразу видно: человек работал с железом и много тренировался, но без должного понимания. Его тело было «мужицким» – мощным, сильным, подтянутым, но не рельефным. Впрочем, это не так уж и плохо, однако Дариора немного смутил живот. Дело даже не в том, что он весь был покрыт чудовищными шрамами, словно после кесарева сечения, – тело наместника вообще, можно сказать, не имело живого места, но это даже, напротив, имело некий брутальный оттенок. Дело не в этом, а в том, что живот наместника был, скажем так, не очень плотен. Что ж, надо тренироваться и править ошибки.

Тут Дариор поймал себя на том, что не пытается раскрыть подоплёку происходящего, а уже строит планы на будущее в этом мире. Хорош сыщик! Дариор ужасно разозлился и принялся расхаживать по комнате, при этом раздражённо размахивая непривычно короткими руками.

Вдруг из коридора послышались мелкие семенящие шажки, и дверь робко приоткрылась. Дариор в последний момент успел нырнуть под кровать и прикрыться плащом. В спальню вошла низенькая девушка в фартуке, убедилась, что хозяина нет на месте, и принялась с любопытством разглядывать оставленные на полу доспехи. Видимо, это была кухарка. Дариор, разумеется, не мог вылезти в таком виде и потому был вынужден оставаться под кроватью, отчего злился ещё больше. Более глупую ситуацию и придумать было нельзя: парижский историк сидит под кроватью в средневековом замке, прячась от кухарки!

А кухарка, кажется, и не думала уходить. Боязливо оглядевшись, она с почти божественным благоговением взяла в руки бархатные ножны наместника, повертела их в руках и с почтением отложила. Немного осмелев, примерила стальные нарукавники, но сморщила носик и вернула их на прежнее место – очевидно, не заинтересовавшись. Потом кухарка совсем обнаглела и попыталась поднять меч. Однако вскоре ей пришлось отказаться от этой затеи, ибо вес бастарда был для женщины непомерным.

Кухарка была одета в простенькое бордовое платье и остроносые башмаки, Дариор хорошо видел это из-под нижней планки кровати. Её блёклые волосы покоились под маленькой шапочкой, а из кармана фартука торчала поварёшка. Разумеется, далёкой от светской жизни женщине не чуждо стремление к романтике и ко всему прекрасному. Поэтому кухарка, недолго думая, натянула на себя сюрко наместника и, уставившись в блюдо, громко расхохоталась.

Тут Дариору окончательно надоело задыхаться на пыльном полу под кроватью, и он решил, наконец, проредить ситуацию.

После того как за спиной кухарки раздался душераздирающий рёв и неизвестно откуда появилась жутковатая субстанция, запелёнатая чёрным плащом, девушка истерично завизжала и бросилась вон из спальни. Таким образом, насущный вопрос был решён. Наверняка теперь пойдёт слух о том, что наместник оказался Дракулой… ну, или просто душевнобольным человеком, однако самого наместника это сейчас не слишком волновало. Он желал лишь одного: понять суть всего происходящего вокруг.