Чтение онлайн

Трое путешественников не сдвинулись со своих мест – на лице каждого появилось задумчивое выражение. Дариор, разумеется, тоже, как мог, обмозговывал случившееся. Нет, ничего особенного, в общем-то, не произошло, и исход поездки от этого поворота никак не зависел. Однако историк не ожидал подобного. Думал, что придёт какой-нибудь кислый скучный человек, а тут… Судя по всему, Банвиль и Мортен размышляли примерно о том же. Комиссар туманно глядел в одну точку, обхватив плечи руками, а лейтенант машинально поправлял и без того идеальные воротнички и манжеты. Так продолжалось не более двадцати минут.

Первым мыслительный запас кончился у комиссара, и он, рассеянно сославшись на мигрень, улёгся спать.

– Разбудите перед полуночью, – попросил он и в тот же миг крепко заснул. От его немедленного храпа чуть не вылетело окно.

Банвиль же, наоборот, не пожелал оставаться в купе, а решил развеяться. Дариор знал, что лейтенант, в отличие от комиссара, вполне себя контролирует, и потому без опасений отпустил его в вагон-ресторан. Теперь историк остался наедине с мыслями и храпящим Мортеном.

Поезд шел к Москве, а время шло к Новому году. Но Дариору было не до праздника и даже не до ночной визитёрши. Внезапно для самого себя он начал мыслить совершенно о другом. О книге. О средневековой рукописи, которая стала почвой душевных мук Парижского Демона. Признаться, историк часто вспоминал о ней. Рукопись и вправду была странная. Если говорить кратко, то в ней рассказывалось о приключениях молодого французского рыцаря в юношестве и в зрелом возрасте. Она делилась на две части. Первая представляла собой этакую средневековую одиссею, а вторая имела более герметичный склад. Обе части произвели скандальную сенсацию и, надо сказать, не беспочвенно. Полкниги велось тягучее повествование весьма приемлемым для того тёмного времени языком, но вот вторая половина рукописи выходила за грани общественных представлений. Эта средневековая баллада не только повергла в трепет большинство мировых учёных, но и ощутимо пошатнула устои западноевропейской истории. Многие специалисты сочли эту рукопись весьма некачественной подделкой, и лишь некоторые признавали её подлинность. Дело в том, что вторая половина книги была написана абсолютно современным языком. Лишь изредка меж строк попадались архаизменные вставки, словно автор периодически вспоминал, что ведёт речь о средневековье. Создавалось впечатление, будто первая часть книги изготовлена действительно в XIV веке, а вторая – в наше время. Полный абсурд! Быть может, как раз эта несуразная загадочность и привлекла воспалённое внимание парижского маньяка.

Дариор понимал, что ему не следует вспоминать об убийце, – этот вопрос был закрыт ещё в шато Варао. Но молодой историк ничего не мог с собой поделать. Дотошное любопытство снова и снова брало верх над здравомыслием. Поэтому голова Дариора оставалась забитой. Он всеми силами пытался отыскать знак, недвусмысленно указывавший на мотив маньяка. Историк стремился найти закономерность в действиях преступника. Так или иначе, пришлось возвращаться к книге и разбирать её заново. Дариор аккуратно вытащил из саквояжа рукопись и разложил её на столе.

Рядом обеспокоенно заёрзал Мортен, но так и не проснулся. По коридору пронеслись деловитые шаги проводника. Затем всё снова погрузилось в тишину. Надо же, какой разительный парадокс! Здесь, в купе, царили лёгкий полумрак и безмятежное спокойствие, а там, всего в метре за окном, безудержно металась снежная анархия, погружая воду, землю и воздух в ледяной хаос.

Дариор поспешно отогнал непрошеные мысли, склонился над столом и миниатюрным пинцетом подцепил страницу рукописи. На сморщенном древнем пергаменте плясали размашистые витиеватые буквы. Историк добавил свету и приступил к своей кропотливой работе. Где-то в этих строках должен скрываться секрет Парижского Демона…

Дариор читал долго, вникая в каждое слово. Книга повествовала о приключениях молодого французского рыцаря – между прочим, однофамильца Дариора. Хотя, Рено – не такая уж редкая фамилия. Однако было в этом что-то уютное, родное…

Кстати, Дариор и имя взял от этого шевалье. Когда-то давно отец говорил Алексею Михайловичу, что Дариор де Рено – его далёкий предок. Впрочем, историк не верил в это ни тогда, ни сейчас. Но имя взял – ибо красивое и звучное.

По ходу сюжета рыцарь вместе с группой сподвижников двигался через леса средневековой Франции в поисках убийц своего отца. Надо же – здесь Алексей Михайлович и древний рыцарь оказались близки!

Ночь тем временем неминуемо приближалась к самому разгару. Её эпицентр накалился добела. Было слышно, как в соседнем купе уже вовсю разливают шампанское.

В дверь заглянул проводник, и Дариор нехотя отвлёкся от чтения.

– Господин инженер, не желаете ли пройти в вагон-ресторан?

Инженер? Ах да, Мещанов же отправил их в Москву под видом немецких инженеров. Опять чертова конспирация! Дариор взглянул на часы: 22:30.

– Успею ещё, – ответил он с легким акцентом.

Когда проводник удалился, Дариор вновь склонился над книгой. Какому глупцу вздумалось считать этот бульварный роман исторической хроникой XIV столетия?! Современный слог чувствовался уже с первых строчек. Ну, вот хотя бы в предисловии: «Чума – последний довод королей». Фраза «последний довод королей» гравировалась на артиллерийских орудиях в более позднее время, не описанное в книге. Стало быть, и сама книга создана гораздо позже XIV столетия. Это же очевидно!

Однако история требовала продолжения. Дариор перевернул страницу и приступил к следующей главе.

Вскоре он покончил с первой частью рукописи. Ему не терпелось взяться за вторую, однако время приближалось к полуночи. Нужно заглянуть в вагон-ресторан, дабы не вызывать подозрений. И Дариор нехотя поднялся.

– Вставайте, комиссар, – сказал он, деликатно взяв Мортена за плечо. Но тот лишь раздражённо перевернулся на другой бок и пробормотал что-то вроде: «Потом догоню».

Историк хмыкнул и вышел из купе. В поезде было пустынно. За дверьми больше не бушевали голоса – очевидно, вся публика стянулась в вагон-ресторан. Дариору пришлось проследовать туда же. В отличие от безмолвного полумрака купе, вагон-ресторан показался историку вульгарно-светлым и переполненным. Здесь уже вовсю готовились к новогоднему торжеству. Повсюду слышались умиротворённые разговоры и плеск лившегося вина. Однако Банвиля тут не было.

Внезапно поезд начал плавно сбавлять ход. Пассажиры явно заметили это и принялись озираться. Через некоторое время в вагоне появился проводник.

– Не извольте беспокоиться, господа. Это техническая заминка. Поезд остановится не более чем на десять минут, а затем продолжит путь.

Пассажиры постепенно угомонились, и вплоть до остановки пребывали в таком же умиротворённом спокойствии. Когда же тяжёлые колёса локомотива с грузным лязгом остановились, некоторые путники поспешили наружу, дабы вдохнуть воздуха и вновь узреть русскую зиму и русские просторы.

Дариор снова поискал глазами Банвиля, но так и не обнаружил бывшего лейтенанта ни среди оставшихся, ни среди уходящих пассажиров. Раздражённо выругавшись, историк развернулся и направился в купе. Но там он вообще никого не застал – комиссар тоже куда-то исчез. И Дариор не на шутку разозлился. Что за прятки! Не хватало ещё бегать по всему поезду и ловить друг друга! Мещанов ведь ясно велел не бросаться в глаза и тихо сидеть в своём купе! Так нет же – господа парижане, похоже, решили обследовать весь поезд от первого до последнего вагона!

Дариор яростно облачился в дорогую бобровую шубу (подарок Мещанова) и снова вышел из купе. Да уж, «не бросаться в глаза» оказалось непосильной задачей! Магистр ждал, что путники будут вести себя тихо, а они бродят по вагонам, словно неприкаянные души. Судя по всему, непоседливые французы уже выбрались из поезда на станцию. Смирившись с этой мыслью, Дариор быстрым шагом преодолел коридор и вышел в зимнюю стужу.

Стоило ему оказаться на станции, как всё тело сковал лютый мороз. Что и говорить: годы жизни во Франции дали свои результаты. Коренному русскому обывателю эта стынь не показалась бы чрезмерно суровой. Однако Дариор едва ли мог вздохнуть при такой температуре воздуха. Сперва он даже устыдился своей слабости, но затем решил мыслить рационально. «Не стоит отчаиваться, – рассудил он. – Привыкнуть можно ко всему. Главное – практика, практика и ещё раз практика!»