Чтение онлайн

Социально-педагогические «уроки» Ронера не столь категоричны, как выводы Страуса, и сводятся к трем главным тезисам:

1) большую часть отрицательных воздействий на развитие ребенка производит не само по себе телесное наказание, а наказание, которое воспринимается ребенком как проявление его отвержения родителями;

2) культурные факторы не отменяют склонности детей ассоциировать частые и суровые наказания с родительским отвержением;

3) телесное наказание в любящих семьях, по-видимому, не имеет выраженных отрицательных последствий для психологической адаптации детей. Однако это не означает принятия телесного наказания в качестве первичной дисциплинарной техники, особенно с учетом того факта, что родителям доступны также многие нефизические дисциплинарные техники, такие как таймаут и объяснение (Rohner, 2006).

По сравнению со Страусом, Ронер выглядит конформистом, но это только кажется. Страус ставит перед обществом «отрицательную» задачу – устранение телесных наказаний, тогда как Ронер говорит о социальной необходимости ответственного и любящего родительства, причем отцовская любовь кажется ему не менее важной, чем материнская. Это более сложная задача, одними политическими мерами она не решается.

В этой главе я показал только верхушку айсберга. Чтобы оценить все его параметры, нужен сложный технический анализ соответствующих публикаций. Это далеко превосходит мои возможности. Но главное не в деталях.

Какая бы жесткая полемика ни развертывалась в мире по поводу телесных наказаний, ни один серьезный ученый-исследователь не говорит о них доброго слова. Почти все считают, что телесные наказания отжили свой век и должны уступить место другим способам социализации. Правда, одни думают, что это можно сделать уже сейчас, с помощью законодательного запрета, а другие – что это долгий и длительный процесс, темпы и формы протекания которого в разных странах и средах есть и будут неодинаковыми. Как социологу и антропологу вторая точка зрения кажется мне более убедительной.

Впрочем, даже для «радикала» Страуса законодательный запрет телесных наказаний – не красногвардейский штурм Зимнего, после чего всех несогласных родителей поволокут в кутузку, а лишь звено длительного процесса переубеждения и самовоспитания. «Юридический запрет телесного наказания был важным шагом в прекращении битья детей родителями в Швеции. Важно признать, что это было достигнуто не с помощью уголовного наказания, а путем информирования и помощи родителям. Если будущие правовые изменения в других странах попытаются покончить с телесными наказаниями посредством наказания пользующихся ими родителей, а не путем информирования и оказания родителям помощи в том, чтобы исправлять плохое поведение детей ненасильственно, это было бы несовместимо с социальными изменениями и гуманитарными целями, лежащими в основе движения против телесного наказания» (Straus, 2010).

Мне кажется, что здесь есть база для политического и социально-педагогического консенсуса.

Подведем итоги.

1. В последние десятилетия в мире проведено множество социологических, психологических и социально-педагогических исследований, оценивающих степень эффективности и побочные последствия телесных наказаний.

2. За исключением христианских фундаменталистов, базирующих свои суждения на традиции и личном опыте, все экспертные оценки телесных наказаний отрицательны. Разница заключается лишь в том, что одни считают все телесные наказания вредными, другие устанавливают некую градацию, в свете которой некоторые телесные наказания (например, шлепки в отличие от ремня или розги) при некоторых условиях признаются допустимыми и/или неустранимыми.

3. Телесные наказания в целом не более, а часто менее эффективны, чем другие дисциплинарные средства. Они имеют больше возрастных ограничений (даже те, кто их признает, возражают против телесного наказания детей младше полутора-двух лет и подростков старше двенадцати-тринадцати лет). Телесные наказания имеют значительно больше нежелательных побочных результатов, чем другие наказания.

4. Существуют многочисленные статистические корреляции, а иногда и причинная связь между телесными наказаниями ребенка и его агрессивностью, склонностью к насилию и антисоциальному поведению.

5. Телесные наказания существенно повышают риск причинения ребенку физических травм и часто являются замаскированным физическим насилием над ребенком.

6. Частые и интенсивные телесные наказания отрицательно влияют на психическое состояние и здоровье ребенка, они могут быть основной или сопутствующей причиной депрессии, тревожности и ряда других расстройств, причем не только в детском возрасте, но и у взрослых.

7. В современном обществе, где телесные наказания перестали быть всеобщей обязательной практикой, они могут существенно осложнять взаимоотношения ребенка с его родителями и воспитателями. Это особенно касается подростков.

8. Влияние телесных наказаний на учебную успеваемость, когнитивные процессы и умственные способности ребенка проблематично.

9. Оценить влияние на личность ребенка отдельно взятой дисциплинарной практики, вроде телесного наказания, принципиально невозможно. Ребенка можно ни разу в жизни пальцем не тронуть, но если все время говорить ему, что он туп и ни на что не годен, последствия будут такими же. Влияние на ребенка любых воздействий зависит от целой системы опосредований, социальной ситуации развития и т. д.

10. Ключевым моментом является не частный прием, а то, как он вписывается в конкретный стиль родительства и характерные для данного общества и среды закономерности социализации.

11. Законодательное запрещение телесных наказаний – важная политическая установка, фокусирующая в себе множество социально-педагогических и философских проблем. Но для теоретического их осмысления этот подход слишком узок. За «кризисом телесного наказания» стоит гораздо более емкий кризис авторитарного воспитания, и что с ним делать – общество не знает.

Один из самых деликатных и острых аспектов нашей темы – связь телесных наказаний с сексуальностью.

То, что порка может вызывать сильное эмоциональное возбуждение, имеющее явные, хотя не всегда осознаваемые сексуальные компоненты, известно с незапамятных времен. Общеизвестные примеры – средневековые флагелланты, «бичующиеся» (от лат. flagellare – хлестать, сечь, бить, мучить) и русские «хлысты» XIX в. Вызванный поркой экстаз может быть и чисто сексуальным, без всякой религиозной мистики (эротическая порка).

Так как сексуальные аспекты порки многообразны, необходимо разграничить связанные с нею вопросы.

Во-первых, каковы сексуальные переживания и мотивы лица, осуществляющего наказание? Физическое наказание – весьма интимный психологический процесс, вызывающий у обоих участников сильное эмоциональное возбуждение, которое усиливается в ходе их взаимодействия. Очень часто это возбуждение изначально бывает сексуальным или же становится таковым в процессе порки. Мы видели это на многочисленных исторических и литературных примерах. Английские школьники не сомневались в сексуальных мотивах некоторых своих учителей. Телесное наказание ребенка очень часто, осознанно или неосознанно, является средством сексуальной разрядки или сексуального удовлетворения взрослого. В этом случае порка не просто насилие над ребенком, а форма сексуального насилия. Может ли взрослый контролировать свои сексуальные реакции и как все это выглядит в свете норм морали и права?

Во-вторых, каковы сексуальные переживания жертвы? Телесные наказания вызывают у ребенка чувство зависимости и беззащитности, которое усиливается унизительным оголением. Ягодицы, по которым чаще всего бьют детей, расположены близко к гениталиям, многие культуры табуируют их обнажение. Эмоциональное возбуждение в сочетании с чувством стыда легко вызывает у детей эротические переживания, которые у мальчиков проявляются в форме эрекции, а у девочек в виде оргазма (на последнее, в качестве аргумента против физического наказания девочек, обращал внимание уже Вольтер). Плюс возбуждение от причиняемой боли. Но это разные факторы. Сексологический анализ телесных наказаний предполагает уточнение того, что именно вызывает сексуальное возбуждение ребенка:

1) чувство зависимости и беспомощности («разложили», «связали», «подвесили»);

2) унижение и стыд в связи с оголением, нарушением телесной и сексуальной неприкосновенности;

3) физическое прикосновение к гениталиям и интимным частям тела;

4) физическая боль;

5) соотношение гендерного статуса наказуемого и наказующего;

6) соотношение социально-возрастного статуса наказуемого и наказующего;

7) наличие зрителей, которое многократно усиливает связанные с поркой переживания;

8) возраст ребенка (начиная с какого возраста порка может вызывать у него сексуальное возбуждение).

В-третьих, каковы сексуальные переживания зрителей? Мы видели выше, что телесные наказания часто бывают публичными, причем их восприятие имеет выраженную эротическую окраску. Хотя мемуаристы и писатели редко признаются в этом, так как данные сюжеты запретны и саморазоблачительны, в описании телесных наказаний всегда присутствует идентификация с тем, кто порет, или с жертвой, или с обоими вместе. Упоение властью и зависимостью может быть одинаково притягательно, а отсутствие непосредственной физической боли может даже усиливать эротические реакции. Это один из главных «воспитательных» эффектов телесного наказания.