Чтение онлайн

Большинство носителей этих комплексов, не имеющих проблем с законом, больными себя не считают и к врачам не обращаются. У обращавшихся за амбулаторной помощью по поводу сексуальных расстройств и нарушений гендерной идентичности американцев (25 млн посещений психиатров, 18 млн посещений урологов, почти 334 млн – врачей общей практики и 69 млн – акушеров-гинекологов) диагноз «сексуальный садизм» и «сексуальный мазохизм» не был поставлен ни разу (Krueger, 2010). В то же время в быту такие практики очень часты.

Главное отличие БДСМ от сексуального насилия – взаимное согласие партнеров. Это не агрессия, а властные ролевые игры, основанные на правилах безопасности, здравомыслия и добровольности (Safe, Sane & Consensual). Партнеры по БДСМ-отношениям должны придерживаться определенного свода правил, включая свободное обсуждение нужд, потребностей и эмоций друг друга и установление взаимоприемлемых эмоциональных и физических границ.

Интерес к БДСМ-практикам чрезвычайно высок. В 2008 г. в поисковике Google БДСМ было посвящено 42 млн 600 тыс. хитов. В мире существует множество разных БДСМ-субкультур, сообществ, коммерческих и некоммерческих организаций. Точных данных о степени распространенности БДСМ-практик нет и быть не может, поскольку они очень разнообразны. Еще труднее определить демографические и психологические свойства их адептов. Клинические и криминологические данные здесь не годятся, а выборки опросных исследований до конца XX в. не превышали 150–200 респондентов и были нерепрезентативными. В нынешнем столетии картина стала меняться, но остается фрагментарной и противоречивой.

В крупнейшем (22 543 респондентов) Интернет-опросе в Германии (2008 г.) наличие БДСМ-опыта признали 9,2 % опрошенных. По степени распространенности эти практики занимают у мужчин и женщин одно и то же (восьмое) место, но женщины занимаются ими несколько чаще, чем мужчины (9,5 % против 8,3) (Drey, Pastoetter, Pryce, 2008).

Согласно национально-репрезентативному телефонному опросу 19 307 австралийцев от 16 до 59 лет в течение предыдущего года разными формами БДСМ занимались 1,8 % всех сексуально активных людей (2,2 % мужчин и 1,3 % женщин). Шире всего эти практики распространены среди геев, лесбиянок и бисексуалов. Вовлеченные в них люди чаще других имели опыт орального и /или анального секса, больше одного сексуального партнера, чаще занимались телефонным сексом, посещали сексуальные Интернет-сайты, смотрели порнографические фильмы или видео, пользовались сексуальными игрушками, имели опыт группового секса и т. п. (Richters et al., 2008).

При отсутствии научно обоснованных массовых выборок и заведомо высоком разнообразии сексуальных практик этих людей определить их психологический профиль невозможно, а ценность полученных эмпирических данных не превышает ценности средней температуры по больнице. Единственное, что кажется более или менее правдоподобным, это то, что в массе своей эти люди не чувствуют себя и, по-видимому, не являются больными и несчастными, как думали в позапрошлом веке.

Авторы цитированного выше австралийского исследования проверяли три главные гипотезы:

1. Адепты БДСМ в прошлом чаще других людей подвергались сексуальному принуждению.

2. Они психологически менее благополучны.

3. Они чаще других испытывают сексуальные трудности вроде отсутствия интереса к сексу или трудностей с переживанием оргазма.

Ни одна из этих гипотез не подтвердилась. Общий вывод исследования: БДСМ – просто сексуальный интерес или привлекательная для меньшинства людей субкультура, он не является патологическим симптомом прошлого насильственного опыта или следствием трудностей с «нормальным» сексом (Richters et al., 2008).

К близким выводам приходят и другие исследователи, изучавшие меньшие по численности выборки, но использовавшие больше психологических тестов. Из опрошенных в 1980-х годах 245 немецких СМ мужчин, только 20 % отвергали свою сексуальность, 70 % принимали ее и 9 % «не знали», как к ней относиться. 90 % никогда не обращались по этому поводу к врачам. Из опрошенных в США 178 мужчин большинство принимали свою сексуальность, тревогу и озабоченность выражали 6 %, и 16, 5 % обращались к психотерапевтам. Уровень образования и дохода СМ мужчин выше среднего (Moser, Levitt, 1987; Sandnabba et al., 1999), своей сексуальной жизнью они в целом удовлетворены, часто занимаются также несадомазохистким сексом, социально и психологически хорошо адаптированы (Connolly, 2006; Sandnabba et al., 1999). Повышенного чувства вины, агрессивности, стремления нанести вред самим себе, эскапизма, мизогинии, любви к патриархальным ценностям и традиционному гендерному порядку они также не обнаруживают (Cross, Matheson, 2006).

В России БДСМ-субкультура, как и любая другая сексуальность, вышла из подполья лишь в 1990-х годах. Центральный сайт российского БДСМ-сообщества появился в 2002 г. Участники сообщества связывают увеличение интереса к нему с модой на сексуальную раскрепощенность и использованием антуража БДСМ в рекламе и кино. Отчасти это их даже тревожит:

«Мы не скрываемся и не утаиваем информацию о себе. Но мы не стремимся к расширению своих рядов, нам не нужна широкая реклама, а тем более – пропаганда».

Их сетевое общение крайне неоднородно по своему характеру, уровням и интересам. Одни сайты имеют преимущественно эротический, чтобы не сказать «порнографический» характер, другие строго соблюдают нормы закона, приличия и политкорректности. Устав одного такого форума категорически запрещает «любые проявления национальной, расовой, политической или религиозной вражды, унижение национального достоинства, пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности лиц по признаку их отношения к религии, национальной, территориальной, государственной или расовой принадлежности», а также «публикацию фото-, видео-, аудиозаписей наказаний реальных детей и детской порнографии… Обнародование ссылки и запрос на публикацию (поиск) приравнивается к публикации. Исключения составляют сцены из кинофильмов, не относящихся к категории “только для взрослых”, и фото, опубликованные в открытой печати».

Наряду со смешанными существуют преимущественно и даже исключительно женские или мужские БДСМ-сайты. Последние, как правило, более агрессивны и откровенно сексуальны. Например, «Клуб настоящих мужчин, любителей порки и прочего экстрима в жизни и сексе», рассчитанный на лиц мужского пола старше 18 лет, имеет основной тематикой «телесные наказания (как добровольные, так и вынужденные), экстремальные проявления в сексе, спорте и других жизненных сферах». Некоторые сайты позиционируют себя в качестве педагогических, хотя иногда обмен родительским опытом лишь предлог для обсуждения собственного, реального и виртуального, сексуального опыта (что само по себе не противозаконно).

Какое место телесные наказания занимают в общем балансе БДСМ-фантазий и практик, и как телесные наказания детей влияют на формирование их сексуальных потребностей и интересов?

На первый вопрос ответа нет. В качестве отдельного диагноза привязанность к порке нигде не выделяется, хотя существует житейское понятие «спанкофилия» или «спанкинг-фетишизм».

Учебные пособия по БДСМ технически различают два типа порки – спанкинг и флагелляцию. Спанкинг – «шлепки», в основном по ягодицам. Инструментами (девайсами) здесь является все, что «шлепает». Флагелляция – порка гибкими инструментами – плетью, кнутом, бичом и т. д. Легко заметить, что это подразделение не совпадает с житейским, общепринятым, считающим самой массовой формой спанкинга шлепанье открытой ладонью. В психолого-педагогической литературе наказание с помощью любого инструмента, будь то ракетка или ремень, расценивается как значительно более серьезное, нежели шлепок открытой ладонью.

Мотивационно порка также подразделяется на два подвида: СМ и БД. Первая преследует преимущественно сексуальный, а вторая – дисциплинарный эффект. Насколько строго и обоснованно это разграничение, сказать трудно.

Открытое теоретическое обсуждение БДСМ-практик позволило уточнить некоторые их аспекты. Например, в феноменологию эротической порки прочно вошло предложенное французским философом Жилем Делёзом разграничение переживаний боли и удовольствия:

«Боль осуществляет то, чего ждут, удовольствие – то, чего ожидают, мазохист ожидает удовольствия, как чего-то такого, что по сути своей всегда задерживается, и ждет боли как условия, делающего, в конце концов, возможным (физически и морально) пришествие удовольствия. Он, стало быть, отодвигает удовольствие все то время, которое необходимо для того, чтобы некая боль, сама поджидаемая, сделала его дозволенным. Мазохистский страх получает здесь двоякое определение бесконечного ожидания удовольствия при интенсивном поджидании боли» (Делёз, 1992).