Чтение онлайн

– Старый негодяй. Да если бы у меня и было одно гнилое яйцо, я тебе его не дала бы. А ты, молодой негодяй. Не стыдно тебе шляться и попрошайничать, когда ты такой сильный и можешь работать? Да ты просто дитя, а связался с этим старым болваном. У тебя ведь ещё молоко на губах не обсохло.

Генри покраснел. К тому же две крупных слезы скатились у него по щекам. Он смахнул их, но появились новые.

Женщина сменила тон.

– Мальчик, у меня был сын, которому сейчас было бы столько лет, сколько и тебе.

Я дам тебе что-нибудь поесть.

Она ушла в дом и вернулась с большим пакетом из оберточной бумаги, который она сунула Генри в руки, и снова ушла, захлопнув за собой дверь.

Когда они отошли настолько, что дом скрылся из виду, Джейк и Генри уселись и осмотрели добычу.

– Надо же. Три-четыре фунта варёной ветчины. И целый каравай хлеба. Да тут жратвы достаточно, чтобы всем троим добраться до Индианаполиса. Вот что наделали твои глаза на мокром месте, Хэнк. Если тебе удастся так же действовать и дальше, то мы в этой поездке будем жить на большой.

Генри кисло воспринял такую похвалу. С первых же шагов в своей кочевой жизни он оказался просто сосунком. Нет, кочевничество не для него. Он вернётся назад с Джейком, возьмёт свой костюм и отправится на поиски работы.

Но эта решимость улетучилась, когда они вернулись в своё логово, где выяснилось, что Блэки уже вернулся.

Блэки пожал Генри руку и внимательно посмотрел на него. Генри не мог оторвать глаз от лица Блэки. Он никогда не видал такого лица. Оно походило на фотографию лица в художественном журнале, голову, которую недавно нашли при раскопках в Смирне. Возможно какого-то древнехристианского раба, как предполагали в журнале.

На лице было выражение бесконечной тоски, но душа была всё-таки умиротворена.

Вот такое выражение лица было у Блэки.

Нет, он не сможет уйти от Блэки.

На следующий день они поделили еду и скинули с плеч солдатские фляги.
– В жаркий день на крыше вагона очень хочется пить, - говорил Джейк. Когда они переехали реку на пароме, был уже вечер. Они пошли в товарное депо, где было темно и путано, кругом сновали паровозы и бесцельно гудели, там и здесь перемещались фонари, со всех сторон доносились крики. Но Джейк знал дорогу.

– А вот наш вагон, - сказал он, остановившись перед маячившей впереди тёмной массой.
– Вот наша королевская лестница.
– На углу вагона торчали металлические скобы.
– Ну, пошёл вверх. Мы с Блэки следом.

Крыша вагона возвышалась посредине и полого опускалась по краям. Джейк и Генри уселись верхом на гребне, а Блэки уверенно сел на склоне.

– Вот здесь мы себе спокойненько посиживаем и размышляем о человечестве, - сказал Джейк.
– Сиденье будет нам также и постелью. Мы проведём ночь, глядя вверх на славные звёзды.

– Я обязательно соскользну, когда вагон дёрнется, если усну, - сказал Генри.

Нет, не соскользнёшь.
– Джейк вынул из кармана толстую бечёвку. Вот тебе, обвяжи себе грудь одним концом. А вторым обвяжусь я. Если начнёшь сползать, разбудишь меня и я вытащу тебя. Если сползать буду я, то меня подтянешь ты. Давай ложиться.

– А как же Блэки?

– А он уже крепко спит. Он уверен, что Бог не допустит, чтобы с ним что-нибудь случилось, пока он не соберёт пятьсот долларов для Долорес.

Вскоре Джейк уснул. Генри очень устал, но спать на крыше вагона было невозможно.

Иногда он засыпал, пока поезд пережидал на запасных путях пассажирский поезд, который проносился мимо с таким рёвом, что мог разбудить и мёртвого. Паровоз товарняка трогался с таким рывком, от которого, казалось, он должен был разлететься на куски.

Утром стало получше. Джейк был счастлив, как жаворонок, а у Блэки было выражение глубочайшего удовлетворения. Они жевали ветчину с хлебом и запивали их водой из фляжки. Но вскоре стало нестерпимо жарко. Образовались тяжёлые облака, которые вскоре покрыли всё небо. Солнце проглядывало сквозь них зловещим жёлтым цветом.

Поезд снова стоял на запасном пути. Проводник высунул голову над краем крыши вагона.

– Эй вы, сливки общества! Начинается гроза, может быть с градом. Залезайте-ка лучше в вагон.

Все трое с трудом спустились вниз и влезли в вагон. Он представлял собой просто ящик, освещённый висевшим под потолком фонарём. При его свете Генри рассмотрел фигуры дюжины бродяг.

– Вот вам ящики, на которых вы, негодяи, можете сидеть, - такими сердечными словами встретили их присутствовавшие.

Тусклый свет и зловещий вид бродяг - это было ещё небольшое зло. Главное же зло было в невыносимой вони. В этом вагоне раньше перевозили удобрения россыпью.

Отец Генри покупал его тоннами длясвоегоогорода.Самымвонючим компонентом в смешанном удобрении было гуано, помёт морских птиц с островов у побережья Южной Америки. Для человеческого носа нет ничего вонючее на свете. Даже закоренелые бродяги задыхались от него.

– Послушайте, ребята, нет ли у кого-нибудь табачку? Надо покурить, а то задохнёмся от этой вони.

Нашлись кисеты с табаком и трубки, сделанные из кукурузных стеблей. И впервые в жизни Генри с удовольствием вдохнул табачный дым.

Один из бродяг затянул песню об одном ужасном убийстве.

Насколько Генри понял из повествования, когда-то был один проводник по прозвищу Долговязый Том, который подкарауливал бродяг на крышах вагонов и сталкивал их, когда поезд шёл быстро. Они ломали себе ноги и шеи. Один из бродяг спрятал под курткой бейсбольную биту, притворился спящим и, когда Долговязый Том подкрался к нему, вскочил и размозжил ему голову. Тело соскользнуло по мозгам и свалилось с вагона. Все бродяги подхватили припев:

Пусть звенят адские колокола, Хоронят Долговязого Тома.

Генри показалось, что прошла вечность, прежде чем поезд снова остановился на запасном пути. Проводник открыл дверь.

– Гроза кончилась. Господа могут снова занять свои роскошные места на крыше.

Ну кто бы мог себе представить, что сидеть верхом на скользкой крыше вагона представится блаженством? Да, это было блаженство после вонючей чёрной дыры вагона из-под удобрений. Свежий прохладный воздух, благоухающий от мокрых полей и лугов, был невыразимо приятен.