Чтение онлайн

Элийя потянулся к небольшой деревянной шкатулке. Семь лет тому назад он приобрел ее у Черного. Печатник потребовал за нее княжескую цену, но в то же время, казалось, испытывал облегчение оттого, что наконец избавился от этого сокровища.

Лутин провел рукой по шкатулочке из потрепанного, потрескавшегося дерева. В потемневшую от времени крышку были вставлены цветы из огненно-красных гранатов. Половины камней не хватало. Он сам продал несколько несколько лет назад, когда не знал, чем заплатить за хлеб.

Элийя остановился у входа в палатку. Черный уверял его, что сокровище не отравлено. Но с изделиями Гробхэма Плога всегда стоит быть начеку, проявлять осторожность. Лутин знавал библиотекаря, которому одна из книг Гробхэма оторвала два пальца.

Глопс направился к сундуку, отыскал тяжелые кожаные перчатки, которые носил зимой. Натянув их на руки, он почувствовал себя лучше. Зажав под мышкой ящичек, Элийя вышел из палатки. Был полдень, стадо отдыхало. Лисьеухий борец за права кобольдов внимательно огляделся по сторонам. Далеко на западе он заметил на равнине небольшой отряд всадников. Сегодня Ганда впервые отошла от ложа эльфа. Она отправилась с Никодемусом и несколькими другими охотниками на вылазку к близлежащему озеру. Скоро над Землями Ветров пролетят первые осенние бури. Лето закончилось, и никто не мог сказать, будут ли еще в этом году такие яркие теплые деньки.

Элийя спустился с платформы по веревочной лестнице и направился к Лунному Вороту. Крупная рогатая ящерица сонно заморгала, увидев его, а затем снова закрыла глаза. Лутин почувствовал, как вспотели ладошки. Давно уже он убивал в последний раз. Какая ирония — величайший мастер меча Альвенмарка будет стерт безоружным лутином, едва доходящим ему до колен.

— Стерт. — Глопс попробовал слово на вкус, как вино, которое держат во рту, чтобы насладиться букетом. Стерт, точнее не скажешь.

Элийя взобрался по веревочной лестнице. Еще раз бросил взгляд на запад. Отряд всадников скрылся за горизонтом. В лагере вокруг все спрятались от солнца. У палатки Ганды стояло лишь двое стражников. Он выбрал их сам. От них девушка не узнает, что произошло в этот день.

Лутин отбросил полог и вошел в сумерки жилища. Эльф шевельнулся.

— Я слышал, тебе уже лучше, князь, — приветливо произнес Элийя, занимая место у ложа раненого. — Ганда самоотверженно ухаживала за тобой. Она надеется, что скоро ты снова наберешься сил. Она свершила настоящее чудо. Я не готов был и травинку поставить на то, что ты придешь в себя. Вы, эльфы, поразительно выносливы. — Лутин улыбнулся. — Но терпеливы ли вы, когда нужно выносить скуку? У Ганды много обязанностей, и в ближайшие дни ей придется часто оставлять тебя одного. А тебе пока нельзя вставать. Ты слишком слаб. Твои раны могут снова открыться, если ты будешь слишком напрягаться.

Эльф пристально посмотрел на него. Большая часть лица остроухого была скрыта под повязками. Губы сверкали красным на фоне белых тряпок. Их разделяли две полоски черной запекшейся крови. Губы были все еще опухшими и казались неровными. Левое веко было слегка искажено. На нем красовался отвратительный зеленовато-коричневый синяк.

— Ты меня понимаешь?

— Да. — Опухшие губы не шевельнулись, когда Олловейн ответил. Его рот был слегка приоткрыт. Из-под повязок выбивались золотистые волосы.

Элийя знал, что Ганда обрила большую часть головы, чтобы обработать раны эльфа. Он наблюдал за лутинкой, когда та сжигала каждую золотистую волосинку, чтобы никто не мог использовать ее в заклинаниях против эльфа.

Элийя постучал по маленькому деревянному ящичку.

— Я принес тебе кое-что, чтобы скрасить одинокие часы. Как тебе известно, наш народ вечно в пути. У нас очень мало личных вещей — обстоятельства нашей жизни не позволяют нам накапливать больше материальных благ, чем мы можем унести с собой. Поэтому у моего народа почти нет книг. Это одно из немногих исключений. — Он открыл крышку шкатулки из розового дерева. Книга была не больше ладони. На черном кожаном переплете поблекшими золотистыми буквами было выгравировано название: «НЕНАПИСАННАЯ ЖИЗНЬ».

Кожа переплета была непотрепанной. Только поблекшие буквы выдавали возраст, в остальном же казалось, что книгу никто никогда не читал.

— Как думаешь, ты сможешь поднять руку? Книга не очень тяжелая. Надеюсь, это немного развлечет тебя.

Олловейн слегка повернул голову. Застонал. Медленно поднял правую руку.

— Сможешь удержать ее? — Элийя осторожно вынул книгу из шкатулочки.

Рука эльфа была в перевязи, но ладонь, не считая парочки почти заживших царапин, выглядела хорошо. А ногти были так безупречны, как будто за ними каждый день ухаживала служанка.

Мастер меча поднес к груди вторую руку. Движение было неловким. Элийя осторожно вложил книгу эльфу в ладони.

— Спасибо, — с трудом произнес тот. Очевидно, ему с трудом удавалось сомкнуть пальцы на тонкой книжице, но он не жаловался.

— Я тебя утомляю?

— Нет… ты… очень любезен. — Глаза эльфа улыбались.

Олловейн неловко открыл книжицу.

— Одни белые… страницы, — удивленно произнес он.

Элийя испуганно отвернулся.

— Нужно пролистать к началу. Тогда тебе все откроется. Открой первую страницу.

Лутин слегка отвернулся, чтобы Олловейн не видел его лица, и закрыл глаза. Он слышал шорох переворачиваемых страниц. А потом раздался вздох, за которым последовала тишина. Только услышав стук, Элийя осмелился открыть глаза. Книга выпала из рук эльфа.

Глопс поднял ее с половиц. Она стала такой толстой, что перестала влезать в шкатулочку из розового дерева. Лисьехвостый быстро открыл ее. Теперь страницы были заполнены мелкими, очень аккуратными буковками. Лутин быстро пробежал глазами по строчкам. Речь шла об эльфийской даме, которая умерла во время праздничного застолья из-за того, что вонзила себе в глаз сломанную ножку хрустального бокала.

— Какая же у тебя была кровавая жизнь, — пробормотал Элийя, закрыл книгу и посмотрел на эльфа.

Голубые глаза безучастно таращились в полог палатки. Из уголка губ стекала тоненькая струйка слюны.

Элийя закрыл Олловейну глаза.

— Ты ведь не собирался уходить от нас таким образом. Не самая героическая смерть.

Алатайя положила тяжелую книгу на стол перед Эмерелль. Самоуверенность княгини как рукой сняло. Эльфийка бросила взгляд в затененные уголки небольшой библиотеки, где они встретились.

— Один из них здесь. Я чувствую его.

Королева кивнула. Она тоже чувствовала присутствие ингиз. Эмерелль давно привыкла к тому, что порождения тени постоянно подкарауливают ее. За последние луны их стало больше.

— Что ты думаешь о книге?

Алатайя провела рукой по тяжелой обложке.

— Мелиандер был твоим братом, не так ли? Могу ли я, тем не менее, говорить откровенно?

— Положение слишком серьезно, чтобы тратить время на убеждение друг друга в чем бы то ни было.