Чтение онлайн

— И вы утверждаете, что не занимались ни с кем из частных учителей, и в семье вас специально не накачивали какими-то противозаконными препаратами, чтобы вы развивались быстрее?

— Нет, я же объясняю — естественное раннее развитие, — повторил допрашиваемый.

— Для естественного развития существуют установленные законом сроки! — ещё более резко перебил тот, кто вёл допрос. — А тут, смотрите — он стал перебирать бумаги, лежавшие перед ним на столе, — вас пришлось освобождать от обязательных трудовых отработок из-за физического недоразвития организма…

— А как быть, если я — уже сложившаяся личность с ещё детским телом? И взрослый студент — например, с протезом или после травмы черепа — вполне мог быть освобождён от этого таким приказом. Но не ставится же под сомнение право таких студентов учиться в институте из-за того, что нездоровы физически — а чем я в этом смысле отличаюсь от них?

— Возрастом! — побагровел от гнева тот, в форме — похоже, не очень умевший владеть собой. — Потому что закон для всех одни, и не допускает подобных исключений!..

«Но что это? — не мог без возмущения подумать Джантар. — Где? В какой стране происходит такое?»

… — Да, так получилось, что я остался один, без родителей, — подтвердил допрашиваемый. — Нo не понимаю — зачем мне подсунули этого «опекуна»? Разве я, уже студент, не мог самостоятельно разобраться во всех своих делах? Да, и он тут же стал пытаться воспитывать меня как какого-то скучающего дурака — хотя я был до предела загруженным студентом мединститута, и мне было не до забав с его приятелями… А он и в медицине совершенно не разбирался, говорить с ним было не о чем…

— И вы решили подлым приёмом избавиться от старшего товарища, в отличие от вас, честно отдавшего обществу долг на военном флоте?

— Но какого «старшего товарища» — если это чужой мне человек? И сам я даже не знал о его преступных делах. Вы лучше спросите об этом тех, кто решили, что уголовник — подходящий опекун для студента…

«Ho что, не бред? — с возрастающим недоумением подумал Джантар. Один и тот же человек оказывался то «старшим товарищем» студента, то вором и мошенником. — Что за фильм, где и зачем могли придумать такое?»

— А вы не думали, что научные тонкости — ещё не всё, надо знать жизнь, усвоить мораль? — от слов, вдруг прозвучавших в записи, Джантара бросило в озноб. Почти то же сказал ему учитель в школе…

— И для этого все мои идеи должны перегореть во мне — вместо того, чтобы я мог их реализовать? Тем более — врач и на войне нужен как врач. И я не понимаю, что потеряла бы армия…

— Нет — а если бы все рассуждали, как вы? — нетерпеливо переспросил офицер, ведущий этот странный допрос.

— Но какие «все»? Кто из моих сверстников к этому возрасту сложился как учёный? Кто из них ставил такие проблемы, и был готов взяться за их решение? Да, я отдаю себе отчёт в своей уникальности, вот и ставлю вопрос: что потеряла бы армия, если бы у таких — совсем немногих — людей, как я, была возможность реализовать себя там, где это принесёт стране наибольшую пользу?

— Значит, вы — пророк с особой миссией, а другие пусть делают за вас чёрную работу? Так вас следует понимать?

— Нет, свою работу я сделаю сам, — твёрдо, не смущаясь, ответил допрашиваемый. — Но я знаю, где могу быть полезен, и что хочу сделать для человечества. А меня призвали в армию солдатом, в подчинение к тем, кто в возрасте, когда я уже заканчивал школу — развлекались, привязывая к хвостам диких раков и панцирников пустые консервные банки, а в возрасте, когда учился в институте — известны полиции как наркоманы… И вы говорите: я не знал труда, дисциплины — а они разве знали?..

…— Что ж, давайте вернёмся к тому, что вы написали в своем послании военному министру… Итак, факты якобы издевательств командиров над солдатами, которые вы приводите, не подтвердились — хотя вы настаиваете, что они были запуганы, и потому отказались от своих слов. И остаётся только — то, что вы написали от себя… У вас хватит духу повторить это здесь, для записи?

— Да, я смогу повторить, — ещё более уверенно ответил допрашиваемый. — Потому что это — правда… В мире накоплены такие запасы химического и бактериального оружия, которых хватило бы для уничтожения нескольких человечеств, подобных нашему — а нам словно и того мало. Уже идут работы над военным использованием внутриатомной энергии — хотя известно, что именно такое её использование погубило планету, бывшую нашей прародиной… Но у наших предков хоть был звездолёт — который неизвестно сколько тысяч лет спустя, уже готовый развалиться, доставил их сюда, в систему Эяна, на Фархелем — и то долетели живыми лишь те, кто при старте были детьми, а потом уже в полёте переросли размеры своих камер, ведь рост организма продолжался и в анабиозе. А мы удивляемся сгорбленным и искривлённым скелетам в древнейших захоронениях… А — как люди потом страдали от несовпадения биоритмов двух планет, отравления непривычной пищей, заразных болезней, которые не умели лечить, и от которых не было иммунитета! И всё-таки — создали здесь, заново, уже нашу нынешнюю цивилизацию!.. Для того ли — чтобы мы, их потомки, сделали непригодной для жизни ещё одну планету, но теперь уже — не имея звездолёта, и не зная, куда ещё можно переселиться! Неужели мы не понимаем, что дважды такое чудо не повторяется? И лоруанский воин — если ему дорого то, на страже чего он стоит — должен осознавать необходимость скорейшего установления прочного мира, а не рассуждать о каком-то продолжении боевых традиций — ведь, если будут эти традиции, значит, будут и армии, и угроза войны! А сейчас — и сама война была бы уже не та, что прежде! Но командиры в армии будто и не способны задуматься: нормально ли, что такие огромные массы разумных существ постоянно заняты подготовкой к уничтожению друг друга? Для них важнее, чтобы именно за ними, в их род войск, шли всё новые поколения, и учились быть «настоящими мужчинами» — то есть такими защитниками страны, которых я увидел неспособными защитить и себя… И тем более непонятно — чем вызвана необходимость заставлять людей постоянно вскакивать, просить разрешения сесть, встать, обратиться к кому-то, зачем стричься наголо, выдавая неправильную форму черепа, зачем на каждом шагу давить взысканиями и запретами людей, только вступающих в жизнь, зачем ломать их человеческое достоинство? И даже, случись действительно ещё та, старая война — кем войдёт такой солдат на территорию поверженного врага? Освободителем — или мстителем за свои личные обиды?..

«Так… фантастика? — подумал Джантар. — Вообще не на самом деле? Нo — что имеется в виду? Какая страна, время? Но — «лоруанский воин»… Как же так?»

— … А теперь давайте вернёмся к вашим великим идеям… — снова начал офицер, ведущий допрос (после того, как в кадре его на несколько мгновений загородил другой — но тот, лишь взяв откуда-то с подоконника графин с водой и почти сразу поставив oбратно, тут же ушёл из кадра). — Итак, в чём они состояли?

— Во-первых — влияние концентрации половых гормонов на психическое развитие личности, — стал отвечать допрашиваемый. — Я же объяснял: в раннем подростковом возрасте её рост создает ощущение подъёма душевных сил — но потом, с переходом через некую точку оптимума, наступает уже чувство упадка жизненной энергии, чрезмерной самонадеянности недавних планов и надежд, развивается эмоциональная неустойчивость, могут подавляться творческие способности…

— Вот вам и плоды скороспелого взросления на всём готовом, — удовлетворённо констатировал тот, кто вёл допрос. — А всё потому, что вы не прошли настоящую жизненную закалку…

Это задело Джантара за живое. Сколько подобного — с позиций наглой «заслуженной» полуграмотности — довелось слышать ему самому, в свой адрес…

— Так это понимаете вы, неспециалист, а я понимаю иначе. И потом, есть реальная проблема — подростковая преступность. Миллионы людей каждый год, вступая в кризисные возрасты, не могут понять, что с ними происходит, не всегда умеют совладать с собой — а их судят и сажают в тюрьмы вместо того, чтобы понять их проблемы…

— То есть у вас уже всё человечество оказывается кучей психопатов? И лишь вы один всё знаете? И это ещё — только «во-первых»… А — что «во-вторых»? Вот эти привидения в скафандрах? — внезапно спросил офицер, ведущий допрос. — Вы их всё-таки видели или нет?

— Я не говорил, что я их видел. Я говорили только, что интересовался проблемой контакта. Но тут главный вопрос — что мы хотим узнать от жителей иных миров, и что — рассказать им о себе. И это — уж наверняка не то, что дают сами по себе наблюдения дальнего космоса, не та информация, которую Вселенная и без того постоянно, на всех частотах, излучает о себе, — уже оживлённее заговорил допрашиваемый. — Всё это любая достаточно развитая цивилизация может воспринять самостоятельно. Другое дело — локальные особенности Вселенной, планетных систем, жизни на конкретных планетах, культур и устройства общества их обитателей… Но — нынешняя шумиха… Нет, в это я не верю. А то подумайте — сколько материалов и какие запасы рабочего тела пришлось бы израсходовать на такой межзвёздный полёт…

— В каком смысле рабочего тела? — почему-то оскорблённо переспросил офицер — и так уж буквально вспотевший от натуги, пытаясь понять смысл слов допрашиваемого. — Что это значит?

— Ну, горючего, за счёт истечения которого движется реактивный летательный аппарат, — объяснил тот. — Так вот, я говорю: построить звездолёт размером с астероид, израсходовать колоссальные запасы вещества на сам полёт — и ради чего? Чтобы просто ходить под окнами тюрем и военных заводов, ни с кем не вступая в контакт? Что-то не то…