Чтение онлайн

Влад начал злиться.

«Косили под идиотов – и докосились. В образ вжились!.. Зачем России вспомогательная раса? Мы сами как овцы. Полстраны на полоумных льготах, другая половина вкалывает за себя и за все стадии маразма. Найдут прионы – радуйся, работать не надо! Мать моя, да за кого мы тут воюем? Всех, кто годен, «Поиск» загрёб в армию. А стоит попасть в санаторий, как впадаешь в дурь, кишащую кругом. Или ты на прицеле, или на игле, третьего не дано».

– Владик, мы подружились с поляками!

«Как, и вы?»

– Они семейная пара, тоже инвалиды по маразму.

«Господи, только не Кучинские!»

– Очень приличные люди. Пан Новак и пани Новакова. Они нас приглашают погостить в свой санаторий. Там уникальная программа угнетения прионов. Дорога стоит…

«Надо срочно заработать третий орден. На вырученные деньги переведу своих в нормальное место. Хоть в Польшу. Лишь бы вокруг не бродили свихнутые. Среди них день потрёшься – сам закукарекаешь».

– …а у них знакомые в Финляндии. Их сын служил на Кальяне, бедный, он разбился и сгорел. Но он был предусмотрительный мальчик, оставил запас в гено-банке. Они наняли овечку, теперь у них растёт новый сынок. Вот, погляди, какой хорошенький.

Гаркуша вмонтировал финские кадры. Рыхлые супруги, лет по шестьдесят, сюсюкали вокруг конопатого мальчишки. Рядом маячила грустная женщина средних лет и какой-то горлявый подросток.

– Они предлагали вдове выносить клоника, та отказалась, но дала денег на овцу. Клоник узнаёт вдову! К нему память возвращается. Он играет со своим сыном. Про них писали в новостях…

«Бред собачий, так нельзя делать. Поколения все на фиг перепутаются – вдова мужа родила, сын старше папочки! Неэтично это. Финны с ума съехали на семейных чувствах…»

– …всегда предлагали отложить запас. Война – страшная вещь. Никто не знает, что случится завтра. Подумай хорошенько, Владик. Запас нужен. Нам указали хороший центр маток, где берут недорого.

– В таком деле ждать нельзя! Лучше уж заплатить, но иметь надежду. Если заложить сразу двух клонов, скидка двадцать процентов. Можно в рассрочку. Главное, ты получи майора! сразу и заложим. Имена мы придумали.

Влада охватил озноб. Уже имена подобрали! Две штуки разом – Владислав-2aи Владислав-2b!

«Почему не дюжину? Глядишь, такой рекорд проплатит нацпроект «Материнство-Плюс».

Вслед за этим явилось холодное, тёмное подозрение. В голове зазвучал вкрадчивый, обволакивающий голос Локса: «Не всегда просьбы исходят от тех, чьим именем подписано письмо».

«Вот подлая душа! Накапал на мозги, всему верить перестанешь… Сиди и сомневайся, кто это кино снимал – Гаркуша или сириане? Пока в Клинцах не побываю, сам не выясню – ни куска от себя в гено-банк не отдам».

С этими чувствами Влад завершил просмотр. В сердце осталось чёрное, давящее ощущение неправды, а кто виноват? Локс! Если б он промолчал тогда, при встрече, всё могло выйти иначе.

«Короче – мне надо было это знать, или я обошёлся бы без этого? Меньше знаешь – крепче спишь!»

Но что-то подсказывало: «Кто предупреждён, тот вооружён».

Всё-таки Локс – гадюка.

И предки хороши – две копии готовы впрок заквасить, словно оригинал сгинул.

Что ни говори, а письма с Земли вызывают одно раздражение!

* * *

Воскресный вечер, 9 марта. Все тары-бары – про вчерашние находки, всё внимание – на Голубой луч, где заперлись медики с Белоснежками, и на Жёлтый, там госпиталь Востока. Наплыв гостей в Cathous’е – люди нервничают, им нужна релаксация. Райт увёл Маху в казино, Ромка ждёт своего Гера – он застолбил её по телефону с планеты. Влюбился до ушей.

Но первый герой сегодня – с блеском отсутствующий Сокол. Ему оптом простили приход на терапию в мундире, сварливый нрав и дерзости. Явись он каким-нибудь чудом сюда, была бы сцена «Король-победитель в гареме».

– Истинный ариец, – со знанием дела судила о нём Гугуай. – Шестьсот баб лежало – даже не взглянул. Рыцарь. Уважаю!

– В двадцати метрах разошлись! – восхищалась Чик. – Против Сокола этот Маяк оказался цыплёнком. Сдрейфил, паскуда. А Сокол дальше по прямой понёсся. Вот мужик! Втроём целую стаю отделал.

– А кто говорил: «Он одержимый, лучше на гауптвахту»? – ехидно подтыркнула Гугуай.

– Сокол сам виноват. Пришёл – бука букой. Вот Пухов нами не пренебрегал. Особенно голдинками. Ромка, ты…

– Да. Что ты хочешь услышать про Пухова?

– Ну, в смысле нежности.

– Два медведа в одном флаконе. Он спросил, была ли я в Воронеже. А я спросила, где это, и все ли там такие. Мы с ним здорово поговорили.

– Пускай медвед, зато русский. Теперь это модно, чистый галамур.

Чик, перевирая мотив, запела – как пить дать, выудила из Сети для соблазнения восточных:

Мама, я лётчика люблю!

Мама, я за лётчика пойду!

Лётчик высоко летает,

Много денег получает…

– Я бы заморозилась. – Гугуай мечтательно закатила глаза. – В Австрии овец вербуют на долгую гибернацию. Двадцать лет спать… Откроешь глаза – всё другое, новое, а ты совсем не постарела.

– Если кладут спать суягную, ягнёнок выживет?

– Гугуай, выход к гостям, столик шесть.

– А сны в гибернации снятся?

– Рома, пришёл твой…

– В вечерней КП статья про немецкую овцу – убийство, таинственный младенец, интересно. – Джи колдовала с телефоном, пытаясь выцепить весь текст. – Тьфу, один анонс, основняк ещё не выложили.

– Джи, выход к гостям, столик десять!

Рома вылетела к Геру, как птичка на волю. Она смущалась целоваться с ним при всех; он это понимал и начал с подарка. Пока разворачиваешь, ахаешь, благодаришь, встреча начинается сама собой, и поцелуй не выглядит овечьим.

– О, замечательно! Спаси-и-ибо…

– По заказу, специально для тебя.

Это был росток воскового вечника на подставке, облитый прозрачной пластической смолой. Кораллово-розовый с жёлтыми прожилками, похож на канделябр. Сувенир на всю жизнь. Сама состаришься, а он не поблекнет.

– Я его поставлю на полку, над койкой. Он будет напоминать о тебе.

– Пойдём на галерею?

– Конечно! А туда пускают?

– Почему нет? Станция защищена, на галерее безопасно.

Кто спроектировал смотровые галереи на военной базе? Это был умный, добрый человек, вроде барана Ариеса. Он знал, что люди затоскуют в замкнутом пространстве коридоров и кабин, им захочется увидеть звёзды, солнце и планету. Здесь покрытие пола глушило шаги; вдоль прогулочной дорожки росли необычайно пышные земные растения.