Чтение онлайн

Успенский продержал меня еще минут пять, постращал, а потом чуть ли не вышвырнул меня вон из кабинета, мол, пиздуй отсюда - до поры до времени.

Я рассказал о встрече с Успенским своей приятельнице Юле.

– Так он и меня вызывал недавно, пообещал отправить в спец-ПТУ.

На ближайшем домашнем матче «Зенита» выяснилось, что в кабинете Успенского побывала почти вся питерская выездная «грядка», то есть все правые фанаты. Ясно, что кто-то нас сдал, кто-то свой, тот, кто был рядом с нами все это время. Очень неприятная ситуация - ведь этим «кто-то» мог оказаться любой из нас.

Как-то, ближе к осени, «зенитчик» Черный заявил мне:

– Ара, а чего ты ездишь за «Зенитом»? Ты же за «коней» болеешь… Вот ты стал ездить, и нас Успенский сразу всех и вычислил…

Когда тебе такое предъявляют, нет смысла оправдываться, возмущаться, кричать «ты чё!», нужно сразу бить в рыло, что я и сделал. Удар у меня удался, прямой снизу - кулак угодил прямо под нос, из которого фонтаном брызнула кровь. На толстом лице альбиноса Черного отразились испуг, боль и удивление. Я не стал ждать, когда эта белобрысая жаба придет в себя, и ударил его носком ботинка под колено. Черный скорчился от жуткой боли.

– Ах ты, сука конская… - только и прорычал он.

Его нужно было добивать. Черный не был здоровым парнем - рыхлый высокий толстяк.

Но кто знает, как бы он повел себя в ситуации, когда терять нечего. И я ударил его коленом в пах. Черный рухнул на асфальт.

Дело происходило в Приморском парке Победы перед каким-то матчем дублеров. Стычка развивалась так стремительно, что никто из ребят не успел нас разнять или предпринять какие-либо другие действия.

– Ара, ты чего?
– первым подбежал Корвалан, который приятельствовал с Черным: тот и другой жили в Купчине.

Черный все еще валялся на асфальте, как мешок с говном. Меня обступили десять-двенадцать фанатов «Зенита».

– Это чего это делается, а?
– орал кто-то сзади, кажется, Вагон.
– «Кони» уже стали фанатов «Зенита» пиздить!

– Да, у Ары выездов за «Зенит» больше, чем у тебя, - вступился за меня кто-то.

– Черный заявил, что я стукач, работаю на Успенского… - объяснил я.

– Черный, ты чего, охуел, а? Ты чего гонишь, а?
– стал возмущаться Кастет.
– Я не на одном выезде спины Ары не видел, а ты, блядь, его стукачом называешь!

Альбинос все еще лежал на спине на асфальте, его откормленное лицо было залито кровью, он что-то прохрюкал в ответ.

– Чего?! Чего ты сказал?!
– продолжал Кастет.

– Ара - покойник, - прохрипел Черный.

Я ухмыльнулся, ребята подняли Черного, отряхнули его, дали платок, чтобы он вытер свое рыло. Отойдя метров на пятьдесят, Черный повернулся в мою сторону и вновь крикнул:

– Ара, ты покойник! Слышишь, пони, ты покойник!

Я было дернулся, чтобы догнать его и повторить сеанс по обработке его тела, но на меня навалился Кастет:

– Ара, не надо, ты его отпиздил так, что он три недели кровью срать будет.

Наша стычка не была чем-то особенным, такие разборки часто происходили в нашей среде. Мы дрались друг с другом и мирились. Но моя драка с Черным была все же принципиальной. Чтобы не давать повода «зенитчикам» подозревать меня в доносительстве, я перестал посещать 33-й сектор, смотрел домашние матчи «Зенита» с центральных трибун.

– Ара, а чего ты на сектор не ходишь?
– спросил меня Кастет на одном из матчей.

Я прямо объяснил почему.

– Да ты чего! Никто на тебя не думает. А стукачом Черный оказался, мы его давно подозревали, а тут он засветился. Короче, его фанатом-то менты сделали. Мы его вычислили! Хроник увидел случайно, как он выходит из Большого дома… а потом спросил, мол, Успенский-то тебя не вызвал? Он, мол, нет, не вызвал. Сразу все понятно стало. Мы его прижали, зарядили несколько раз по яйцам, и он все выложил, признался во всех грехах. Оказывается, он попался на фарцовке, и его поставили перед выбором: либо стучишь на фанатов, либо садишься… А на тебя он спецом стрелки переводил, мол, это Ара стучит, иначе зачем он, «коняра», на «Зенит» ездит?

И все же был один город, где менты нас реально защищали, - Рига. Выезды в столицу Латвии, а у меня их три, всегда были сопряжены с риском и нервотрепкой. В Риге нас никто не ждал с распростертыми объятиями: к русским в Латвии всегда относились не слишком дружелюбно. А мы мало того, что болели за российский клуб, так еще и за армейский. Латыши реагировали на наши звездные флаги еще яростней, чем быки на красный плащ матадора. «Оккупанты! Вон отсюда!» - кричали они в ответ на наши речевки. Нас, правда, это только раззадоривало, и мы, напрягая глотки, кричали: «От Невы до Британских морей Красная армия всех сильней!» Нас заглушали свистом, улюлюканьем. Но мы пели, мы орали, что было мощи. Это так приятно - отдать за любимый клуб всю силу легких! Наши игроки, слыша и видя, что происходит на трибунах, шли вперед - и забивали. «Вы поддерживали нас, а мы своей игрой вас, - говорил мне после одного из матчей в Риге наш нападающий Слава Лавров.
– Это была не игра, а сражение». Я три раза был на выезде в Риге, и два выезда - победные.

Выезды в Ригу осложнялись еще и тем, что против нас была настроена и служба безопасности местного стадиона. Нас гоняли с сектора на сектор, разбивали на группы. И это несмотря на то, что мы занимали места согласно купленным билетам. «Покажите билеты», - требовали дамочки-билетерши после того, как мы заряжали армейские речевки. Мы показывали. «Вы сели не на свои места». «Как не на свои? На свои». Но дамочка убегала с нашими билетами и возвращалась с представителем службы безопасности стадиона. Дюжие латыши начинали вытаскивать нас с трибуны.

И вот, когда я был на рижском выезде второй раз, в начале 1987 года, за нас неожиданно вступились менты.

– Что здесь происходит? Покажите их билеты!
– приказал билетерше милицейский офицер.

«Только ментов не хватало, сейчас вообще выведут со стадиона, пропал выезд», - подумал я.

– Что вы тут вытворяете? Ребята сели на свои места! Оставьте их в покое!
– продолжал командовать милицейский офицер. Его внешность и голос показались мне знакомыми, я присмотрелся - так это же Вадик Калманович! Вадик учился со мной в одной школе на два класса старше меня. Я знал, что после школы он поступил в высшее военно-политическое училище. Но все же увидеть его здесь - в рижском ледовом дворце - я не ожидал. Вадик понял, что я его узнал и подмигнул мне.

– Значит, так. Ребята из Ленинграда остаются здесь, на этой трибуне, а оцеплять их будут мои бойцы, - отчеканил он билетершам и охранникам. Нас оставили в покое, и мы отлично отшизовали весь матч. Правда, во время перерыва нас не выпускали, но это мелочи. После матча до вокзала мы доехали в сопровождении взвода Калмановича.

– Местом службы я в принципе доволен. Все же Рига - цивилизованный город. Да и дивизия имени Дзержинского, сам понимаешь - элитная. Но как мне надоел местный национализм!
– говорил мне Вадик по дороге.
– Мы здесь все время на хоккее дежурим. Так я всегда против рижского «Динамо» болею - назло местным. А вас защитить для меня вообще - дело чести.