Чтение онлайн

Сапёрской лопаткой за час выкопали недалеко от дороги в ещё не успевшей сильно промёрзнуть земле неглубокую могилку для Саши. Похоронили. Бандитов же просто оттащили с дороги и положили среди высохших колосьев на поле, чтобы с трассы их не было видно. Когда мы вернулись к «Транспортёру», обнаружили, что Андрею стало значительно хуже: болевой шок, закончившийся уже достаточно давно, теперь не спасал Андрея от мучительной боли и он еле-еле, стиснув зубы, постанывал, лёжа на продольном сиденье в кузове машины. Туго затянутый выше колена бинт был весь алый от крови, но, к счастью, кровотечение уже остановилось. К слову сказать, перевязывал Андрею ногу Валера, а он умел делать это очень хорошо, ведь служил он в Афганистане сперва в медицинском батальоне, где и приобрёл бесценные навыки оказания первой помощи серьёзно раненым.

С трудом мы вчетвером, – Клоп, Гоша, Валера и я, – оттолкали «Транспортёр» как раз к тем домикам, в одном из которых и устроили нам засаду бандиты. Всего метров двести, как я уже упоминал ранее. Затолкали машину во двор одного из них на место, которое, по всей видимости, раньше и использовалось в качестве стояночного для автомобиля жильца того домишки. Таким образом, «Транспортёр» стоял перпендикулярно трассе. Было решено часть оружия: пулемёт и несколько ящиков патронов, как к нему, так и к автоматам, спрятать где-нибудь в укромном месте, потому что это было куда легче сделать, чем скрыть из виду «Транспортёр». Где-то в километре в глубь от трассы, на опушке леса, Клоп разглядел в бинокль ночного видения кирпичный двухэтажный особнячок, который, видимо, уже давно никем не обитаем: почти все стёкла в нём были выбиты; никаких следов, которые бы могли свидетельствовать о хоть изредка заглядывающих в него людях, Клоп также не заметил. Но это и логично: кто же будет жить сейчас в таком гиблом месте, да ещё по соседству с околачивающимися в округе бандитами? Жители крохотных деревушек с тех пор, как на большей территории страны воцарилась анархия, не переставали быть жертвами озверевших от голода и безысходности преступников и негодяев наподобие тех, что были застрелены недавно. Поэтому люди старались сбиваться в группы, образовывая из множества маленьких, состоящих из пяти-восьми домишек, территориально удалённых друг от друга посёлочков, более или менее плотно населённые деревушки. Мы же сейчас находились как раз в одном из таких крохотных заброшенных посёлочков, ставшим пристанищем тем четверым, что прервали штатное выполнение нашей наиважнейшей миссии и оставили нас среди ночи в этом гиблом месте.

Валера остался с Андреем в домике, где поджидали нас бандиты. Там была койка, на которой Андрею было значительно удобнее лежать, нежели в салоне автомобиля, и, что самое главное, там было тепло от печи, которую топили бандиты. Даже несколько ещё не успевших догореть свечек делали временное пребывание там куда комфортнее в сравнении с тёмным и холодным микроавтобусом.

Минут сорок заняло у нас с Клопом и Гошей оттащить пулемёт с коробками патронов к тому кирпичному особнячку, убедиться, что он совершенно заброшен, и поднять боеприпасы на чердак. Также спрятали на чердаке и сейф с документами, отвезти которые в Норвегию и было нашей целью. Потом Клоп достал из рюкзачка цифровой фотоаппарат, казавшийся теперь чем-то фантастическим, и сделал несколько кадров местности вокруг и самого кирпичного домика. Сделал он это для того, чтобы Валера с другими бойцами смог вернуться сюда, по кадрам распознав местность, забрать спрятанное и продолжить движение в сторону Норвегии, ведь было совершенно непонятно, найдём ли мы Дашу, найдём ли угнанную машину, сможем ли мы вообще теперь добраться до Норвегии. Конечно же, сделать это мы должны были во что бы то ни стало, но нужны были гарантии. Клоп, уже когда мы вернулись в домик к Андрею с Валерой, передал тому фотоаппарат и озвучил необходимость вернуться сюда с подкреплением сразу же, как тот отвезёт Андрея в Москву (а сделать это надо было как можно раньше), забрать документы и оружие и двигаться в Питер, где, при лучшем стечении обстоятельств, уже должны были быть мы, если нам удастся быстро найти Дашу.

Часам к двум ночи, когда всё более или менее улеглось, нам даже удалось перекусить немножко хлеба с консервированной сайрой. Потом мы с Гошей вышли на улицу, сели на лавочку перед домиком так, чтобы просматривалась трасса, и стали вглядываться в темноту в ожидании какой-нибудь машины, чтобы попытаться её остановить и просить о помощи. Условились, что первыми при наличии машины, поедем мы с Клопом и с Гошей на поиски Дашки, а Валера с Андреем должны были ехать во вторую очередь.

У меня в голове творилось нечто: казалось, что всё пищало, грохотало. Очевидно, это было остаточным явлением от оглушительных выстрелов посреди мёртвой тишины. Мне слышались голоса бандитов, переговаривающихся между собой, а особенно мерзкий голос того гада с дурацкой кличкой Петруччо, который увёз Дашку. Почему-то перед глазами вырисовывался светящийся сверхмощными прожекторами МКАД; мерещились мне и шныряющие по полю вдоль трассы афганцы, отчего я то и дело вздрагивал. Одним словом, у меня в сознании был тогда полный каламбур – последствие наслоившихся друг на друга событий, произошедших сегодня, стресса, внутреннего и хорошо скрываемого чувства паники и неуверенности в том, что я когда-нибудь ещё увижу Дашу. Я заставил себя очистить голову от мыслей о том, что с ней могло произойти и где она сейчас, иначе я рисковал «съехать с катушек», представляя себе самые страшные варианты.

Мы сидели молча, я дрожал от холода, стучал зубами и что-то напевал про себя, вглядываясь в темноту. Минут через сорок, без малого в три часа ночи, Гоша вдруг толкнул меня в бок и вскочил:

– Смотри, машина!..

Два ярких пятна фар отчетливо вырисовались на тёмном горизонте. Почти синхронно мы с Гошей вскочили с мест. Я резко мотнул головой, чтобы окончательно стряхнуть ворох опутавших моё сознание бессмысленных и угнетающих образов, то и дело наслаивавшихся друг поверх друга и заставляющих чувствовать себя в отрыве от реального мира. Гоша зажёг фонарь, и мы выбежали на проезжую часть, размахивая руками так же, как размахивал перед нами бандит, первоклассно сыгравший роль беззащитного деревенского мужика. Очевидно, что водитель автомобиля заметил нас только метров с трёхсот, потому что примерно с этого расстояния он принялся моргать нам дальним светом и отчаянно дудеть клаксоном. Надо отметить, что мы, безусловно, были замечены водителем гораздо ранее, чем я увидел выбежавшего почти прямо под колёса Актёра: снег уже не шёл, и видимость была в разы лучше, чем несколько часов назад. Когда до автомобиля оставалось метров сто пятьдесят, мы заметили, что машина несколько сбросила скорость, но останавливаться совсем не намеревалась. Гоша в определённой последовательности включал и выключал фонарь, воспроизводя сигнал SOS. Когда до машины оставалось уже метров тридцать, не больше, Гоша что есть мочи завопил:

– Стой, стрелять буду! – одним махом выхватив из кобуры пистолет, подсветил вытянутую вверх с пистолетом левую руку и выстрелил в воздух, после чего он рывком дёрнул остолбеневшего меня за куртку, и мы вместе оказались на самой обочине. Машина, проносясь мимо нас, резко затормозила, от чего её развернуло на пол-оборота, и встала как вкопанная метров в пятнадцати поодаль от нас.

– Не стреляйте, пожалуйста, – послышался несильный мужской голос из открывающегося окна, – у нас ничего нету, не стреляйте, – умолял дрожащим голосом кто-то из машины.

– Всё в порядке, ФСБ, – громко и уверенно сказал Гоша, но пистолет по-прежнему был в его руке в боеготовном состоянии. – Пожалуйста, выключите фары! – мягко, но при этом убедительно попросил Гоша водителя. Фары моментально погасли. Тогда военный посветил фонарём в сторону водительского места, которое после разворота машины было как раз напротив нас. Подойдя чуть-чуть ближе, мы разглядели сидящих на передних сиденьях двух мужчин. Тому, что был за рулём, было на вид немногим больше сорока, а пассажир был уже в преклонном возрасте, лет семидесяти-семидесятипяти. А вот на заднем сиденье сидели двое детей: мальчик и девочка, каждому не больше десяти лет. После того, как луч фонаря пробежался по испуганным детским лицам, Гоша убрал фонарь. Из бывшего домика бандитов выбежали Клоп и Валера, оба с «Калашниковыми» в руках и с фонарями и сразу окликнули нас, всё ли в порядке. От вида выскочивших из домика вооруженных людей, водитель – худощавый мужчина в очках и с овальным щетинистым лицом, – совсем перепугавшись, побледнел так, что цвет его лица ничем не отличался от цвета бледной луны, зловеще освещающей пустынные поля и домишки вдоль трассы.

Клоп подошёл к машине, поздоровался с сидящими в ней и успокоил их, объяснив вкратце, кто мы такие, что с нами произошло и зачем мы их остановили. Извинился он и за вынужденную стрельбу в воздух: «Иначе бы Вы ни за что в такое время да посреди трассы не остановились бы…» Мужчина, сидевший за рулем, представился Ярославом и представил своего отца, сидящего рядом – «Олег Иванович, мой папа». В двух словах, отвечая на вопрос Клопа, зачем те в такое время едут куда-то без сопровождения, объяснил, что один его хороший товарищ, работающий в ФСБ, велел ему с детьми эвакуироваться из города немедленно, потому что приближение к Москве афганцев ожидается уже совсем-совсем скоро.

– Кто Ваш приятель? – поинтересовался Клоп, – ну, тот, что из ФСБ?

– Полковник Шталенков Дмитрий Юрьевич!

Мы все невольно улыбнулись.

– Димка – и наш хороший друг и товарищ, и мы сейчас как раз выполняем служебное задание, за выполнение которого он ответственен, так что, если поможете нам, поможете и ему… – окончательно расположил к нам Ярослава Клоп.

– …Да и многим миллионам людей ещё! – не сдержался и торжественно вставил я.

– Безусловно! – удивлённый тем обстоятельством, что мы тоже знаем Шталенкова, ответил Ярослав. – Дети! – обратился он к сидящим сзади детишкам, – эти дяди поедут с нами, так что, Валя, сядь на колени к Пете, – попросил Ярослав своих отпрысков. Те послушно выполнили указание.

Я сбегал в дом и попрощался с Андреем. Пожелал ему скорее вылечиться. Я ни на секунду не допускал, что мы можем больше никогда не увидеться, и поэтому церемония прощания не была сколь-нибудь напыщенной. Андрей сказал мне напоследок: «Бороться, друг, бороться до последнего! Понял?!», и с этими словами я покинул домик, попрощавшись и с Валерой. Затем я сел на заднее сиденье старенькой легковушки, на которую теперь были все мои надежды. Насколько я разглядел, это была Шкода «Фелиция» выпуска конца девяностых. Клоп с Гошей быстро сбегали к Фольксвагену и принесли две двадцатилитровые канистры с бензином, которые с трудом уместились и в без того заполненный вещами багажник. Клоп попросил старика пересесть на заднее сиденье, мол, «так необходимо для безопасности». Тот послушно пересел, заняв место рядом с детьми у левого окна; я же сидел посередине, а Гоша стал втискиваться на оставшееся пространство у правого окна. При нём ещё был большой военный рюкзак, в котором, по всей видимости, находилось самое необходимое: продовольствие, боеприпасы, медикаменты, фонарь с батарейками и ещё куча всего, что нужно военному для выживания и обороны в полевых условиях. Я до этого не видел ни у кого из Клоповских бойцов подобных рюкзаков; очевидно, они везлись в салоне «Транспортёра», откуда и были теперь забраны. Сергей Валерьевич тоже был с рюкзаком, только ещё большим, чем рюкзак Гоши. Когда Клоп сел на переднее сиденье и водрузил огроменный рюкзак себе на колени, в боковом кармане рюкзака я разглядел рацию, выдававшую себя торчащей наружу антенной… В ту же секунду меня словно осенило: «Рация! В Хонде же есть рация!.. Когда Андрей протестировал её на Дмитровском шоссе разговором с Клопом, он положил её в бардачок между водительским и пассажирским сиденьем, который после закрыл. Но выключена ли она или включена? Если тупой бандюга Петруччо ещё не обнаружил рацию в бардачке и не избавился от неё, то мы сможем вычислить местоположение Хонды по мощности сигнала, если будем в радиусе распространения радиосигнала!»

– Ну, с Богом! – сказал Клоп и наш со Шталенковым общий худощавый водитель тронул машину с места.

– Сергей Валерьич! Рация… В Хонде осталась рация, но я не знаю, включена она или нет. Она там, в бардачке, думаю, она и сейчас оттуда никуда не делась.

– Слушай-ка, а ведь мысль-то хорошая! – Клоп повернулся в пол-оборота назад и несколько раз пошевелил указательным пальцем в знак одобрения. – Гош, в этой модели раций маячок обнаружения есть? – обратился он уже к Гоше.

– Да. Серёг, это СУлН-59, они без подзарядки девяносто суток в выключенном состоянии слабый сигнал генерируют, – начал рассказывать Гоша. Я почувствовал громадный прилив сил и энергии от его слов, потому что теперь мне, по крайней мере, стало примерно понятно, каким образом мы сможем обнаружить мою машину, а значит и Дашу. Гоша продолжал: