Чтение онлайн

Прошло много дней.

Милко, как и раньше, постукивает иногда пальцем по стеклу. Но всё ему кажется, что рыбки смеются над ним:

— Глупый мальчик! Глупый мальчик!

— Не я один! Не я один! — отвечает им шёпотом Милко. — И Цецка глупая! И Цецка глупая!

— Ничего, Милко, ничего! — утешают его рыбки. — Вы ещё с Цецкой вырастете! Вырастете… И станете умными-умными!

Поговорят так рыбки с Милко, махнут хвостом и давай нырять сверху вниз, взлетать снизу вверх, вертеться юлой, кувыркаться, пока не устанут и не улягутся тихонько на стеклянное дно — послушать, как поёт и играет большая музыкальная раковина — радио.

На дворе уж стемнело. А с сумерками стал крепче и мороз. Дети один за другим расходились по домам. Остался только Петко-Петушок. Остался, потому что никак не мог проститься со своим новым другом Белопузиком.

Будь у вас такой друг, вы тоже не могли бы с ним расстаться.

Вместо глаз у него было два чёрных уголька.

Вместо носа торчала красная морковка.

Вместо зубов — рядок обгорелых спичек.

А на голове — рваная соломенная шляпа.

Ну как расстаться с этаким красавцем!

Но вот отворилось окно в кухне, и Петко услыхал голос матери:

— Петушок! Сейчас же иди домой! Совсем замёрзнешь!

— Сейчас, мама, сейчас! — ответил Петко.

Что было делать?

Схватил он своего красавца приятеля в охапку и понёс его в дом. Отворил осторожненько локтем дверь, прошёл на цыпочках коридор и поставил Белопузика в чулан под лестницей.

— Стой здесь на цементе, — велел Петко. — А то на дворе тебя ещё собака повалит! Или воробьи нос склюют. Завтра я тебя опять на улицу вынесу. Целый день будем с тобой играть.

Вы, конечно, догадываетесь, что Белопузик ничего не ответил своему другу. Да и как мог он ответить, если Петко забыл сунуть ему в рот между спичками язык!

А Петко пошёл на кухню. Умылся, поужинал за столом вместе со всеми домашними и лёг спать. И, как ни устал он от целого дня игры, ему всю ночь снилось, что летит он с Белопузиком на больших санках…

Проснулся он поздно, чуть ли не в девять часов. И только открыл глаза — вскочил и побежал вниз по лестнице.

— Ты куда босиком? — крикнула вслед мать. — Оденься! Простудишься!

— Сейчас… Только посмотрю…

Прошло немного времени, и мать услыхала громкий плач. Она оставила кастрюлю с горячим молоком и сама заспешила вниз по лестнице…

Что ж она увидела?

Чулан полон воды. В воде стоит Петко и плачет. Не плачет, а в голос ревёт:

— Где мой человечек!.. Где мой человечек?..

— Какой человечек, Петенька?

— Мой человечек!.. Белопузик!.. Я его вчера в чулане оставил! Ой-ой-ой!.. Его кошки съели! Подумали, что он из брынзы!.. Ой-ой-ой! Сожрали Белопузика!

Сын ревёт, а мать смеётся:

— Кошки, Петенька, снежных баб не едят.

— Так где же он? Где?

— Вот где! — сказала мама. — В луже утонул. Видишь, вон его нос!

Только теперь увидел Петко и морковку, и два уголька, и соломенную шляпу, которая плавала в луже на цементном полу чулана.

— Иди отсюда, быстро! — дёрнула его за руку мать. — Иди, простудишься. И не реви. Другого человека себе вылепишь. Марш одеваться!

Петко оделся, позавтракал и открыл дверь в сад.

Что же он увидел? Что услышал?

Со всех крыш струйками текла вода, весело звенела капель. Ночью дохнул тёплый ветер и растопил весь снег.

Петко-Петушок навсегда потерял своего друга, такого милого, такого раскрасивого. Но он никогда, никогда его не забудет…

Бабка Куна достала из духовки противень со сладким слоёным пирогом — баклавой. Потом взяла соусник с густым сахарным сиропом и стала поливать пухлую, поджаристую коровку.

Хотя дверь была затворена, двое её внучат учуяли дивный запах и сломя голову кинулись на кухню.

— Готова? — крикнул Славян.

— Готова? — крикнул Васил.

— Отрежь, бабушка, дай попробовать! — крикнули оба.

— Нет! — подняла ложку бабушка. — Баклаву так не едят. Она раньше постоять должна, пропитаться сиропом… Потерпите немножко.

— Сколько немножко? — спросил Славян.

— Сколько немножко? — спросил Васил.

— Самое меньшее час, — ответила бабка Куна.

— Ой, что ты, бабушка! — крикнули оба. — Нам очень хочется попробовать твою баклаву!

Но бабка не уступала.

— Сейчас часов восемь, — сказала она. — Когда будет девять, я вам дам по два кусочка. Ступайте посмотрите, сколько времени на дедушкиных часах.

Мальчишки вернулись в комнату и посмотрели на карманные часы деда, висевшие над радио.

— Восемь! — сказал Славян.

— Восемь без одной минуты, — сказал Васил.

— Попробуй потерпи до девяти! — сказали оба. — Вот проклятые часы!..

Но часы ничуть не обиделись на мальчиков. Они всё так же ковали маленькими молоточками секунду за секундой:

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук!..

Это были старые-старые часы с двумя серебряными крышками и длинной золотой цепочкой.

Дед Златан очень любил ими хвалиться.

— Видите? — показывал он часы гостям. — Точные, как солнце… Нет, ещё точней! Солнце может взойти с опозданием или, наоборот, поспешить, а мои часы и не спешат и не отстают. Идут всегда точно по радио. Чудо-часы!

Но хоть это и было чудо, мальчишки их терпеть не могли.

Да и как можно было любить часы, если из-за них ребят так рано будили по утрам, чтоб они не опоздали в школу. Из-за них мальчикам приходилось бросать игру во дворе, когда до полной темноты бывало ещё далеко. Часы подсказывали родителям, что детям пора уходить от гостей, хотя разговоры как раз в это время становились особенно интересными, особенно увлекательными…

Вот и сейчас: тикают они, безразличные ко всему на свете, и нет им дела до того, что так вкусно пахнет баклава и так хочется мальчикам похрустеть поджаристой корочкой, ореховыми ядрышками…