Чтение онлайн

– Зачем вы нам все это говорите?

– Предупредить, чтобы не отравились.

– А что делать? Альтернативы-то нет.

– Как же нет? Я бы не стала тогда и говорить! Пойдемте со мной. У меня за углом питание свое, домашнее... очень все вкусно! Качество гарантирую! Не могу, конечно, предоставить справки, какие требуются. Но поверьте, что вы не пожалеете!

– Вот дает! Бизнес! – гоготнул Гена.

– Ну хорошо, – не очень уверенно согласилась Ася.

– А если в кафе узнают, что вы у них клиентов отбиваете? – спросил Гена.

– Вы же не скажете? Мне тоже надо как-то существовать. У меня мама – инвалид и двое детей. Вот все вместе с вечера тесто ставим, ночью начинки делаем, утром в пять я уже готовлю и пеку... Вечером продукты на оптовом рынке закупаю, где подешевле, но уже у проверенных, качественных продавцов.

– Всё, конечно, хорошо, но мы замерзли. В кафе мы хоть посидели бы под крышей. А есть на улице, даже не присев, совсем не хочется, – высказал свои возражения Геннадий.

– Почему же на улице? Я на «жигулях». Вы сядете сзади, я все подам! Печку включу!

Женщина была несказанно раза, что заполучила клиентов. Видимо, все-таки немногие соглашались на ее предложение.

Аксинья и Геннадий расположились на заднем сиденье старенького «жигуля». Женщина тут же включила печку и стала копошиться в большой клетчатой сумке, расположенной на сиденье рядом с водителем.

– Сейчас все будет! Вот вам два чистых полотенчика для рук... Вот одноразовая посуда, вилки и ложки. На обед предлагается винегрет или салат «оливье».

– «Оливье»! – в один голос ответили Аксинья и Геннадий.

Женщина проворно наложила им по приличной порции салата, мелко нарезанного и выглядевшего очень аккуратно.

– Кушайте, пожалуйста! Все свежее. Вам хлеба? Черного? Белого? Или, может, пирожков? Сегодня утром пекла! С картошкой есть, с капустой и сладкие.

– Давайте с капустой, – сказала Ася.

– А мне пару с картофелем, – сделал свой заказ Гена.

– Вот, дорогие мои, с косичкой – это с капустой, с кружочком – это с картофелем. Вот они какие, румяные, пушистые. Тесто хорошо поднялось.

Пироги действительно выглядели аппетитно и были очень мягкими. Гена вонзил в воздушную выпечку зубы.

– Вкуснятина!

– Спасибо! – зарделась женщина. – Без лишней скромности скажу, что всем нравится.

– А в какую цену? – поинтересовался Гена.

– Десять рублей пирожок!

– Ой, как дешево! Мне еще пару! – обрадовался шофер.

– А у меня все дешево! Салат по двадцать рублей, горячее – сорок. Кстати, что будете? У меня котлеты из телятины и курица жареная, а на гарнир – гречка и пюре.

Аксинья с набитым ртом посмотрела в окно и увидела ту самую бабку, которой дала пятьдесят рублей. Та в своей очень старой и нечистой одежде палкой рылась в мусорном баке.

Ася сказала женщине:

– Дайте мне пять пирожков, разных. Я сейчас.

Женщина проворно сложила их в чистый полиэтиленовый пакет, и Аксинья выскочила из машины.

– Бабушка, вы хотите есть? Вот, возьмите! – протянула она ей пакет.

Старушка подняла на нее подслеповатые глаза.

– А... это ты... Спасибо тебе, добрая девушка.– Она взяла пакет с пирожками. Ася пошла прочь, но старушка окликнула ее: – Постой!

– Что?!

– Хорошая ты девушка... А ты не смотри, что я опустившаяся нищенка, – прошамкала бабка.

– Да я не смотрю, – смутилась Ася.

– Смотришь... все смотрят. А что вы знаете о моей жизни? Да я была таким человечищем! Ко мне на поклон такие люди приходили! Не веришь?

– Верю.

– Ладно... Иди сюда! – поманила ее к себе бабка, и Ася приблизилась. – А знаешь, почему приходили?

– Нет.

– Я людей насквозь вижу! И уже давно дала себе обет никому ничего не говорить... Люди не ценят помощь, шарахаются от меня, обзывают и не верят. А вот тебе скажу, сама не знаю, почему... На плохую дорожку ты встала. Печаль на твоем ангеле, не слышишь ты его сигналов.

– А что за сигналы? – для приличия поинтересовалась Ася.

– Любовь ты свою можешь потерять. И смерть вижу... Зачем сервиз купила?

– А-а, вы видели, что я покупаю...

– Там некомплект чашки с блюдцем. А это – плохая примета. Нельзя такие вещи брать.

Аксинья открыла рот.

«Старушка могла видеть, что я покупаю сервиз. Но слышать, что говорила продавщица о нехватке блюдца, она никак не могла, так как отошла уже далеко».

– Как вы узнали?!

Бабка улыбнулась.

– Телепатия? Ясновидение? – допытывалась Аксинья.

Старуха прокашлялась и достала один пирожок:

– Мягкий...

– Да, вон женщина кормит... Сама готовит. Так как вы узнали?

– А это – мой сервиз! Я сама разбила там одно блюдце. Я была счастлива с одним мужчиной. У меня было все – здоровье, любовь, счастье, богатство, уважение. И все это рухнуло. Знаешь, как я разбила это блюдце? Оно выскочило у меня из рук, когда я узнала о смерти любимого человека. На мелкие осколки разбилось после непоправимого несчастья... А потом – выкидыш, алкоголь, растраты, потеря работы, уважения, квартиры, всего добра... Но началось все с этого блюдца, то есть с сервиза. Выкинь его! А то и твоя любовь накроется несчастьем. Я запрограммировала так... невольно... Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты напоминаешь мне меня в молодости. И ты поверила, что я тоже когда-то была человеком.

– Вы и сейчас человек. – Пирожок встал комом в горле Аси.

– Спасибо. Не бери этот сервиз... Не принимай на себя чужое горе. И еще я хочу подарить тебе этот сувенир. – Бабулька порылась в недрах своего многослойного костюма и достала пилочку для ногтей с красивой резной ручкой из серебра. – Необычная вещичка, правда? Она столько раз меня выручала. Я ею что только не делала... И банки консервные открывала, и ногти пилила, и даже волосы себе подстригала... Теперь она твоя!

– Спасибо, – несколько осторожно, двумя пальцами, взяла пилочку Аксинья и положила себе в карман. – Я пошла?

– Иди с богом! – кивнула старушка. – Пироги вкусные.

– Я знаю.

– Пироги вкусные, а вот хозяюшка вам врет, – пробубнила бабка.

Ася остановилась:

– Почему?

– Тебе это интересно? – засмеялась старушка, и ее смех перешел в какой-то хрип и кашель. – Она, наверное, говорит, что сама мешает тесто, печет...

– Ну да. Зарабатывает, как может. Вон в машине кормит недорого, но вкусно.

– А я видела эту женщину, – прищурилась старушка, словно пытаясь разглядеть что-то в своей памяти.