Чтение онлайн

Когда ремонт был уже на финальной стадии, я начал поиск персонала. Конечно, я совсем не знал среды, в которую погружался на тот момент, и не знал никого в этой индустрии. Совершенно случайно через своих знакомых я познакомился с Сашей Шевчуком. Саша был гениальным визажистом. Он приехал в Москву из украинского города Умани. Кстати, когда мы открылись, все говорили и писали о «Персоне» как о салоне Саши Шевчука. Меня тогда особо никто не знал, и первые годы я не стремился выходить в свет.

Вместе с Сашей в моей жизни появился и его директор Игорь Игнатенко, который стал управляющим салона. Вместе с ними я обставлял салон. И получил новый урок – всегда, когда один вкладывает деньги, его спутники хотят реализовать свои амбиции за чужой счет. А это приводит к ошибкам и неоправданным тратам. Например, Игорь и Саша. Они предложили купить пафосный музыкальный центр «Bang & Olufsen». Стоил он тогда около 3–5 тысяч долларов. Помните, был такой – шторки у него раздвигались при поднесении руки. Но оказалось, что его мощности хватало лишь на то, чтобы покрыть один зал.

Так же получилось с дизайнером Максом: он начал шиковать, заказывая дизайнерские стулья. Капризничал и Игнатенко: ему хотелось крутую мебель. В последний день выставки на Красной Пресне я купил там за 15 тысяч долларов мебель, которую отдавали по такой цене, просто чтобы не везти ее обратно за границу. Она до сих пор жива, стоит перекрашенная в одном из салонов. Все покупалось штучно. Нельзя было, как сейчас, пролистать за час страницы в интернете и за 10 минут заказать доставку. Но в этой штучности был и свой плюс, потому что при стандартной покупке ты не вкладываешь в нее свою душу, а у меня каждый стул, каждая плойка были вымоленными, выисканными и купленными на деньги из очередного займа, в который я влез. «Сколько это стоит? Как будет доставляться? Как будет собираться?» – Я был вынужден концентрировать внимание на каждом мало-мальском вопросе. Я помню каждую деталь моего первого салона, даже гвозди и щетки для уборки состриженных волос. На всем лежала моя ответственность, ведь никто больше не хотел ее брать. Я был вдохновлен, меня ничто не останавливало, я шел вперед.

Это всегда будет ответственностью только того, кто запускает проект: и в эстетике получившегося результата, и в финансовом плане. Вкладываясь в каждый гвоздь, в каждый угол, в каждого клиента первого салона, я забрал из него опыт, репутацию, авторитет, определенный имидж и бренд. Много что из этого потом проросло в ДНК «Персоны». А тогда – отступать уже было нельзя. Нужно было довести салон до рабочего состояния. И в силу характера, опыта в армии у меня это, без ложной скромности, получилось очень хорошо. Начиная с подбора персонала.

Судьба свела меня с Беллой. Она была из города Сочи, знаменитого парикмахерским искусством. Там она воспитала не одно поколение мастеров и помогала Юре Агрбе поддерживать его легендарный «Театр причесок и макияжа». От Беллы я узнал много интересного и полезного о парикмахерском мире, к примеру, о существовании международных конкурсов парикмахерского искусства.

Белла рассказала мне об Ольге Бурмистровой, призере одного из таких конкурсов. Она являлась членом сборной России по парикмахерскому искусству, и Белла рекомендовала ее как невероятно талантливого специалиста. Белла намекнула мне, что для успеха своего салона я должен позвать именно Ольгу. Но одновременно дала мне один очень важный профессиональный совет, которому я и моя компания следуем по сей день: «Никогда не переманивай мастеров из других салонов! Так делают все, а ты не делай так никогда. Это некрасиво».

Белла посоветовала мне отпросить Бурмистрову. Президентом Союза парикмахеров России тогда, как и сейчас, была Долорес Кондрашова. У Долорес был свой роскошный салон, клиентами которого была вся политическая элита страны. Купив букет цветов, я поехал к ней.

Я встретился с Долорес и сказал, что открываю свой салон и хотел бы, чтобы Ольга Бурмистрова, член ее команды, работала у меня. Такой подход действительно в бьюти-индустрии никогда не применялся – мастеров просто переманивали. Но я хотел поступить красиво, справедливо и открыто. Долорес, как мне кажется, это оценила и согласилась, чтобы Ольга работала в «Персоне». Для первого салона привлечение в команду такого сильного профессионала было очень важно.

Ольга Бурмистрова была парикмахером от Бога. Она могла смешивать L’Oreal с Wella и еще каким-нибудь оксидантом. При этом у нее всегда получался уникальный цвет. Ольга могла красить с закрытыми глазами!

Таким же образом я отпрашивал Сашу Шевчука и Яну Костерину, известного косметолога. Они работали на тот момент у Валентины Витольдовны, владелицы City Looks. С моей стороны это был очень смелый и честный поступок – и здесь мне тоже не смогли отказать. Спустя какое-то время работы в «Персоне» Саша стал стилистом и парикмахером и вместе с нами учился работать на новых красителях.

Я смог привлечь в свою команду еще несколько известных людей. Среди них были Слава Гордеев, Оля Колесникова, Олег Шевцов, Слава Михайлов, Таня Шентяпина, Оксана Алексеева. То ли Лайме Вайкуле, то ли Саше Шевчуку в то время написал Костя Евстигнеев. В письме он предлагал свои услуги как ароматерапевт и массажист. Саша тогда как раз был заряжен идеей Лаймы Вайкуле об ароматерапии, и письмо сработало. Костя нашел для себя место массажиста и ароматерапевта в только открывшейся «Персоне».

И мы выбрали – «Персона». В это слово мы закладывали скрытый смысл – оно говорило о социальных масках-ролях, которые личность надевает в сообществе.

Выбранное нами название стало запоминающимся и сразу выделило салон из общей массы салонов того времени.

В 1994 году салон «Персона» открылся. Нашими стараниями он был необычным, очень атмосферным, контрастно отличающимся от всего, что на тот момент было в бьюти-индустрии. Мы предоставляли полный спектр услуг: у нас был парикмахерский зал, массажный и косметический кабинеты, солярий, маникюрный и педикюрный залы. Мы не только стригли и красили волосы, мы делали мейк-ап. Саша Шевчук уже тогда занимался одеждой, подбирал клиентам образы и активно включился в съемки клипов в качестве стилиста.

В 90-х в московских салонах работали с продукцией Wella. Но я не был готов быть как все. Для того, чтобы отличаться от конкурентов, мы использовали L’Oreal. Вот только в России не было товаров этого бренда, и мы привозили их из-за границы в чемоданах вплоть до 98-го или 99-го года. И в первые годы работы концерна L’Oreal на территории России мы делали 10 % его оборота. Такая отстройка от конкурентов позволила нам диктовать свои условия.

Представьте себе, салон был в довольно закрытом месте. У нас практически не было рекламы, но мощь сарафанного радио была запредельной. Качество нашей работы было очень высоким. На всех мероприятиях и тусовках были наши клиенты, которые говорили о своих стилистах. И опять-таки у нас было классное название. На мой взгляд, «Персона» – это лучшее название бренда, который занимается имиджем.

Все чемпионы работали у Долорес, и нам нужно было сформировать нишу, голубой океан, где мы могли стать новыми лидерами. Когда мы отстроились от рынка, сказали: «Ребята, вот есть все другие салоны, а есть «Персона», и мы про бизнес, про деньги, про жизнь».

Если политическая элита ходила к Долорес, то нашей аудиторией стала бизнес-элита и известные люди. Мы предложили новую культуру сервиса: если политикам важен был пафос, соответствующее окружение и именитые парикмахеры – чемпионы России и мира, то деловые люди ходили к нам за качеством, естеством и тусовочной атмосферой. Где-то три года спустя Долорес приехала ко мне в Школу и в коридоре, показывая на меня сквозь толпу моделей и парикмахеров, сказала: «Вот за этим парнем – будущее бьюти».