Чтение онлайн

— Со мной все хорошо! — запротестовал он. — Я с февраля играю концерты в Соединенных Штатах со своей группой. Я в порядке. Знаешь, я даже не представляю, откуда взялись все эти беспокойства, но точно знаю, что меня ничего из этого не беспокоит… Просто скажи мне, где надо играть, я приеду и сыграю.

Так почему же тогда он не выступил на Ozzfest? Почему они поехали без него?

— Понятия не имею. Мне ничего не объясняли.

А если бы его пригласили?

— Я бы примчался через секунду. Я был готов. Реально готов выступить! Я был очень разочарован, когда меня не пригласили. Мне казалось, что меня просто выбросили, это, знаешь ли, очень больно. Мне впервые в жизни пришлось видеть, как оригинальный состав выступает без меня, и это просто ужасно. Мне вообще не дали выбора. Никто со мной не говорил, никто не спрашивал, хочу ли я поучаствовать, они просто поехали и выступили — вот как все было. И, знаешь, меня пригласили выступить в NEC, и я сказал «да»… Я не знаю, чего они боятся, не понимаю. Я уж точно ничего не опасаюсь. Я готов играть в Sabbath, и точка. В оригинальном составе. От такого я ни за что не откажусь, понимаешь?

А хочет ли он, чтобы Sabbath остались вместе и, может быть, даже записали новый альбом?

— О да! О да, конечно! Как по мне, если оригинальный состав может сделать что-то вместе, я обязательно буду с ним работать… С моей стороны нет никаких опасений. Это часть моей жизни. Всегда было частью моей жизни. Я буду очень рад с ними работать, понимаешь?

Наконец, я посетил огромный особняк Оззи в Бакингемшире. Тот самый, где почти десять лет назад он попытался задушить Шэрон. Мы сели в его «игровой комнате», и он закурил сигару — это, настаивал он, единственная оставшаяся его вредная привычка, хотя в карманах до сих пор гремели пилюли.

— Ну, знаешь, я пробовал всякое, косячки там курил, — сказал он. — У меня тут еще «Валиум» и куча подобного дерьма. Но я вот так на это смотрю: когда-то я просыпался в луже своей мочи и рвоты, каждое утро, каждое. И, знаешь, когда это постоянно повторяется, нормальный человек подумает: «На кой хер я всё это делаю? Посмотрите на меня, я лежу в этом говне, блевотине, ссанье…» Нормальный, рациональный человек скажет: «Я не животное какое-то». Но потом я шел в душ, надевал чистую одежду и чувствовал себя как новенький. Первое, что я думал, когда приходил в себя: «Охереть, уже девять часов, они скоро открываются». Вот все, чего я хотел. Свалить из дома и пойти в паб. Я купил свой последний дом, «Бил-Хаус», потому что в конце улицы стоял паб. Потратил миллионы фунтов на сраный дом не потому, что мне этот дом нравился, а потому, что там рядом паб. Я мог бы заодно и сам паб купить! — Он пожал плечами. — Для меня нет такой вещи, как умеренность. Приходится тщательно за собой следить, потому что очень легко сорваться и начать сначала. Знаешь, мне теперь даже травку курить не нравится, если честно. Я от этого в ужасе, понимаешь? Становлюсь параноиком.

Каково это было — наконец-то играть вместе с Black Sabbath на Ozzfest этим летом?

— Должен признаться, что я ожидал другого… потому что у нас с Тони никогда не было особого взаимопонимания, и я до сих пор чувствую себя как-то странновато. Но сейчас с ним работать намного легче, чем когда-либо. Он так сильно изменился. Его родители умерли, в семье тоже были проблемы — дочку (от Мелинды) отдавали в приют, или еще что-то такое, — и вообще уже столько воды утекло. Честно скажу, не могу сказать, что сейчас отношусь к нему так же, как раньше. И я не говорю это только потому, что мы снова собираемся, потому что на самом деле я вовсе не нуждаюсь в этом воссоединении. Я могу просто собрать другую группу и поехать на гастроли. При этом мне всю карьеру задают три вопроса: «Ты действительно откусил голову летучей мыши?», «Ты действительно обоссал Аламо?» и «Мы когда-нибудь увидим тебя в Sabbath снова?» Я всегда отвечал: да, да, нет. Но, знаешь, Шэрон очень, очень умная, она умеет заставить тебя поверить, что это твоя идея. Сначала я такой: «Нет! Нет! Нет! Нет!» Но Шэрон говорит: «Попробуй, посмотрим, что получится». Она очень умная, она ни разу не ошибалась, выбирая направление.

Я спросил, в чем была проблема с Биллом, и Оззи тут же закрылся.

— Не знаю, лучше спроси об этом Билла. Я не могу говорить за Билла. Я не хочу показаться грубым, но я не могу говорить за Билла, потому что не знаю, что он… Я уважаю Билла за то, за что уважаю, но кто бы во что лично ни верил, мне кажется, что нужно оставить свои взгляды — это просто мое мнение, — каковы бы ни были мои взгляды, хорошие, плохие, безразличные, если они как-то повлияют на остальных, кто стоит на этой сцене, я должен оставить их в раздевалке, а потом забрать снова, когда концерт закончится.

Билл еще не приехал в Великобританию на репетиции перед концертами в NEC, но Оззи сказал, что с нетерпением этого ждет.

— Шэрон сказала мне: «О, тебе еще пару дней необязательно туда ехать». Я ответил: «Нет-нет, там я буду с первого дня». Потому что когда мы встретимся, я хочу, чтобы мне было со всеми комфортно, просто провести пару часов и поболтать за… ну, сейчас, блин, за чашкой чая, понимаешь? Круг замкнулся.

Но счастливее ли сейчас Оззи, чем раньше?

— Нет, мне все равно не по себе, я все еще схожу с ума. Я до сих пор боюсь, что завалю все, чем занимаюсь. Наверное, это у меня наследственное. Я до сих пор принимаю «Прозак». — Он немного помолчал, затем продолжил: — Если бы кто-нибудь спросил меня: «Оззи, если бы тебя попросили описать Black Sabbath одним словом, что бы ты сказал?», я бы ответил: «Неловкость». Только я придумаю вокальную линию под этот невероятный рифф, Тони все на х*й меняет. Не только рифф, но и ритм, и я такой: ну и как мне совместить вот это вот с этим? Он меня словно испытывал. Но мы были молоды и не имели никакой музыкальной подготовки, так что все выходило очень естественно.

Два концерта в NEC стали откровением. Первое полноценное выступление оригинального состава почти за двадцать лет — такими событиями обязательно нужно дорожить. Оззи пережил немало перемен за свою сольную карьеру. Сначала он играл с неповторимым Рэнди Роадсом, музыкантом из музыкантов, добавившим блеска его легенде, потом с Джейком И. Ли, который придал его имиджу гламурности как раз вовремя, когда была реальная опасность, что Оззи запомнят лишь как человека, откусившего голову летучей мыши, потом весьма убедительно вернулся к рок-корням с гитаристом Закком Уайлдом — но тогда было полное впечатление, что настоящего Оззи мы увидели там, где ему на самом деле место. Не только с Тони Айомми, который задирал его в школе, который «заставил меня бояться Бога» на пике успеха Sabbath и который сейчас полностью зависел от щедрот Оззи (и Шэрон), но и с Гизером и Биллом, жившими на тех же пестрых улицах, что и он, попавших в то же самое странное зазеркалье — из черно-белого послевоенного Астона, городка, который начал умирать, еще не родившись, в «Голливуд-Боул», и став одной из самых знаменитых рок-групп за всю историю. Оззи и Black Sabbath наконец-то вернулись домой, и это было радостное событие. Второй концерт, возможно, вышел даже еще лучше, группа играла очень слаженно, зная, что концерты снимают и записывают для обязательных концертных CD и DVD. Среди зрителей было немало призраков из прошлого Sabbath, от бывших музыкантов — в гостиничном ресторане перед первым концертом я натолкнулся на ужинавших Нила Мюррея и Кози Пауэлла — до друзей и бывших коллег вроде Пола Кларка и Альберта Чэпмена и даже Дэвида Ардена, сына Дона. Но вот на сцене, казалось, время остановилось примерно в 1973 году, когда Black Sabbath были королями, а сама рок-музыка еще была молодой.

Будут ли эти концерты просто одноразовым событием, спросил я у Оззи несколько дней спустя, или же из них вырастет что-нибудь большее, может быть — даже альбом?

— Давай скажем так, — ответил он, надув щеки, — я не хочу отхватить кусок больше, чем смогу проглотить. Я не знаю, что произойдет даже сегодня: мы должны прослушать записи и обсудить выпуск концертного альбома. Но завтра Билл может сказать «Я вас ненавижу» и сесть на первый же самолет до дома. Я могу сказать, что вообще больше не хочу этим заниматься. Я не хочу делать громких заявлений, говорить, что отложу свою карьеру в долгий ящик и вернусь в Black Sabbath. Я не знаю.

А как насчет полноценного нового альбома, с новыми песнями, как в старые добрые деньки?

— О, да! Но сможем ли мы вместе сочинять, потому что мы очень изменились. Я уже не такой всепрощающий, как раньше. Меня уже не так легко запугать, как когда-то, понимаешь? Я многому научился за эти годы. Я знаю, когда мне есть что предложить. На доске сменилось много фигур, так что не знаю, осталась ли у нас прежняя химия, но если это возможно, я с удовольствием готов.

В результате они выпустили только двойной концертный альбом под простым названием Reunion и видео на DVD; продажи оказались достаточно хорошими, чтобы группа следующим летом согласилась сыграть на нескольких европейских фестивалях. Но, к всеобщему недоумению, снова без Билла — на этот раз его сменил Винни Апписи. Впрочем, в конце 1998 года они отправились в турне по США, где сыграли двадцать два концерта на аренах, и Билл в очередной раз вернулся. Начались гастроли с октябрьского выступления на шоу Дэвида Леттермана Late Night. Ozzfest вернулся летом 2001 года, а с ним и Оззи, и Black Sabbath — и Билл Уорд. На этот раз, впрочем, все-таки запланировали и альбом, которым должен был заняться продюсер Рик Рубин, который, по собственному признанию, с юности обожал Sabbath; тогда он как раз был на пике популярности благодаря серии альбомов Джонни Кэша, завоевавшей немало наград. По слухам, они записали шесть песен на разной стадии готовности, но потом, когда проект отменили, никто не удивился. Люди уже давно перестали даже пытаться понять, что же творится в этом непостижимом мире прошлого и настоящего Sabbath.

Вместо этого на горизонте появилось нечто совсем иное, после чего Black Sabbath отложили в очень долгий ящик — по крайней мере, так поступили Оззи и Шэрон.

Я впервые прослышал об этом дома у Оззи в Бакингемшире, хотя даже не представлял себе будущих масштабов. Я упомянул документальный телефильм, который недавно снова посмотрел на видео, пародию на «Жизнь богатых и знаменитых» с участием Оззи и Шэрон. Фильм был невероятно смешным: Оззи сунул голову своего ручного попугая в рот, притворяясь, что собирается откусить ее, Шэрон расхаживала по похожему на дворец голливудскому дому, словно царица Савская. Они напоминали идеальный комический дуэт — веселые и, конечно же, убедительные в роскошной обстановке, — и я сразу вспомнил, какими веселыми они были вместе, когда я ходил с ними на ужины и мероприятия.

— Забудьте о музыке, просто идите на телевидение, — пошутил я.

Шэрон засмеялась и ответила:

— Знаешь, кое-кто еще сказал то же самое, увидев эту программу. Мы всерьез задумались. Проблема тут вот в чем: а что нам делать? Оззи, конечно, очень смешной, но сыпать анекдотами он точно не будет, а я — кто вообще захочет видеть меня?

— Может быть, что-нибудь вроде ток-шоу? — предложил я.

— Не, — покачала она головой. — Оззи затмит всех гостей.

И в самом деле. Оззи по телевизору — это было бы очень смешно, Шэрон — тоже. Но какую программу можно о них снять? У меня уж точно никаких идей не было…