Чтение онлайн

— Пожалуйста… — прошептала я, опустив голову, так как боялась повернуться и встретиться с ним лицом к лицу. Я не знала, что он запланировал для меня или моей матери, и я была в ужасе от того, что он будет пытать нас так же, как и отца.

Он встал и протянул мне руку, и я неохотно положила в неё свою, чтобы он помог мне подняться. Я опустила глаза и посмотрела на его ботинки, которые были залиты кровью. Я чувствовала запах его сигареты, которую он, вероятно, держал между губами прямо в этот момент. Притяжение, которое я испытывала к нему, исчезло, его место занял непреодолимый страх, который струился по моим венам, от осознания того, что моя судьба находится в его руках.

— Посмотри на меня, мышонок… — поманил он, положив указательный палец мне под подбородок и заставив поднять на него глаза. Его серые глаза впились в меня, изучая каждый сантиметр моего лица. Я чувствовала, как они прослеживают следы слёз, засохшую кровь на моём лице - всё: — Ты выглядишь как произведение искусства.

Я не могла представить, как испуганно выглядела в тот момент.

— Пожалуйста, не причиняй мне боль… — умоляла я, слёзы текли по моему лицу, оставляя жгучий след до подбородка, когда я подняла глаза на человека, который, скорее всего, собирался покончить со мной.

— О, я не собираюсь причинять тебе боль, мышонок, — он выпустил облако дыма, впиваясь в меня глазами. Его взгляд был удушающим. В этих глазах не было отвращения - отвращения к тому, как я выглядела в этот момент, насколько грязной была, ничего подобного. Он оставался невозмутимым, словно мы сидели напротив друг друга в ресторане, а не в комнате пыток.

— А вот твоего отца я убью.

— Нет, нет, — закричала я, моя нижняя губа задрожала, и в моих глазах потемнело от его слов. — Пожалуйста, прошу, Сальваторе, не убивай его.

Его ничуть не тронули мои крики, он ещё раз затянулся сигаретой, бесстрастно глядя на меня.

— Ты бы предпочла, чтобы я убил твою мать или твоего отца? — спросил он, убрав палец с моего подбородка и торчащие волосы с глаз, аккуратно заправляя волосы мне за ухо. Это казалось таким странным - насколько нежен он был ко мне, при всём этом хаосе, окружающем нас. Я слышала, как плачет моя мать, как мой отец скулит от боли, запах горящей плоти, треск огня, обжигающего его кожу.

— Кого ты хочешь, чтобы я убил, мышонок? Мать или отца?

Я закричала, качая головой:

— Никого, — мой голос дрожал, страх был очевиден, когда я почувствовала, как подгибаются мои коленки.

— Значит мать…

— Нет! Пожалуйста, отпусти её, пожалуйста!

— Отпустить её? — повторил он, но не для того, чтобы спросить, а чтобы увидеть, как я кивну. Он посмотрел на мужчин, которые всё ещё были здесь. — Хорошо, откройте дверь, отпустите мать.

Мужчины открыли дверь и взяли мою маму за обе руки. Она всё ещё оглядывалась на моего отца и плакала, позволяя им оттащить её.

— Нельсон! Нирвана! Нирвана! — я наблюдала, как мою мать уводят из комнаты, надеясь, что она попадёт в безопасное место. Мне оставалось только молиться, чтобы он отпустил её и оставил мою маму в живых. Но я не верю ему, он убийца, а такие люди не из тех, чьим словам можно верить. Она звала меня с собой, и я хотела бы убежать с ней, но не могла - Сальваторе держал меня в ловушке своего взгляда.

— Пожалуйста, не убивай моего отца… — отчаянно прошептала я, глядя в его серые глаза, которые так легко забирали жизнь.

— Убийство будет раем по сравнению с тем, что я запланировал для него, мой маленький мышонок. Я планирую заставить его страдать, — он сделал шаг ближе, проведя пальцами по моей руке. — Я планирую заставить его молить о смерти, но не исполню его молитву.

Я покачала головой:

— Пожалуйста… — умоляла я, не в силах больше ничего сказать, пока мои пальцы дрожали, а по лицу текли слёзы, когда я смотрела на это чудовище. Вот чего боялся мой отец, вот о чём предупреждала меня бабушка. — Позволь мне спасти его…

— Ты хочешь его спасти? — спросил он, дым от сигареты струился из его ноздрей, коснувшись моих волос. Я кивнула в ответ на его вопрос. — Хорошо, я позволю тебе спасти его. Он сделал шаг назад: — Прими душ и возвращайся сюда.

— Душ?

— Ты ведь в состоянии сделать это, мышонок, ты можешь принять душ? — спросил он, и я нерешительно кивнула. — Тогда иди, мышонок. Действуй.

†††

— Мой отец всегда говорил, что смерть - это благословение, смерть - это освобождение, избавление от жизненных мук. Он говорил, что мучениями жизни обычно являются долги, брак без любви, молодые любовницы, непокорные дети и так далее. Смерть - избавление от всего этого, побег.

Сальваторе повернулся, словно почувствовал, что я вошла. Его взгляд остановился на моей фигуре, на том, как я держу полотенце, плотно обёрнутое вокруг тела, на воде, всё ещё капающей с моих волос после душа. По правде говоря, я принимала душ не дольше пары минут, мне хотелось быстро отмыть тело от воспоминаний о случившемся. Но я подумала, что чем дольше я там нахожусь, тем дольше моему отцу придётся страдать от этого пламени, поэтому я встала под душ и быстро помылась.

Только выйдя из душа, обернув тело полотенцем и положив руку на дверную ручку, я задумалась о том, что это значит. Я задалась вопросом, почему он хочет, чтобы я приняла душ, и решила, что мне придётся расплачиваться за своего отца. Я с ужасом думала о своей судьбе. Сальваторе, вероятно, хотел, чтобы я была чистой, чтобы он мог убедиться, что шрамы, которые он мне нанёс, будут чётко видны. Осторожно и нерешительно я вернулась в комнату пыток, слёзы непрерывным потоком текли по моему лицу, когда я смотрела на спину Сальваторе. Он стоял лицом к моему отцу, глядя на него, пока мой отец истекал кровью и плакал, а пламя продолжало сжигать его. Я увидела, что на его ступнях и большей части ног уже не было никакой плоти. Это было жуткое зрелище: он был прибит к стене, плакал в абсолютной агонии, кровь была повсюду, а от его плоти исходило зловоние, которое проникало в каждую пылинку в комнате.

Я бегло осмотрела комнату. В комнате было пусто, и, что ужасно, стены были белыми. Однако с каждого сантиметра стены стекали красные капли, окрашивая её в новый цвет смерти. Комната была просторной, с большим металлическим столом, на котором были аккуратно разложены инструменты. Среди инструментов были молотки, пилы, плоскогубцы, бензопилы и многое другое, что я не смогла определить. С потолка свисали цепи, и я предположила, что на них подвешивали людей, именно здесь многие из них встретили свою смерть. В комнате горел яркий свет, не хуже больничных ламп, и это ослепляло и ещё больше пугало, потому что было видно всё.

— Я решил, что смерть, — он сделал паузу, протягивая руку, и мои колени задрожали, когда я подошла к нему ближе: — Смерть будет подарком, который я сделаю каждой из своих жертв... только в самом конце. — Он аккуратно убрал мокрые волосы с моего лица. Он сделал это молча, а затем шагнул вперёд, нежно поцеловав меня в висок.

— Ему больно, — кричала я, глядя на отца. Его кожа покрылась волдырями, а некоторые участки кожи начали отслаиваться. Он выглядел так, будто вышел прямо из фильма ужасов, и от этого у меня свело желудок. — Пожалуйста остановись. — я умоляла Сальваторе, хотя знала, что вряд ли это сработает.