Благочестивая одержимость
Шрифт:
— Мне всё ещё больно, после прошлой ночи. — сказала я нервничая. Это был мой первый раз, и он не был нежен и милосерден, я до сих пор чувствовала болезненные ощущения во влагалище.
Он ничего не ответил, продолжая двигать мои бёдра навстречу своим. Я положила руки ему на плечи, чувствуя, как моё тело возбуждается от его действий. Одно только ощущение его члена, твердеющего между моих ног, заставляло меня предвкушать всё, что он мог со мной сделать.
— Встань на колени и доставь мне удовольствие, — приказал он, и я посмотрела вниз, увидев выпуклость, между его ног. Мои руки расстегнули его ремень, затем молнию на брюках, после чего я опустилась перед ним на колени.
Я вытащила его член из брюк и взяла его в руки. Нежными движениями, я провела руками по всей длине, ощущая, как он твердеет в моих руках. Я провела языком по кончику головки, не отрывая от него взгляда, я увидела, как потемнели его глаза.
Глава 14
Моя голова разрывалась на части. Я не могла переварить информацию, которую Анна рассказала мне несколько часов назад. Каждое её слово, отсутствие эмоций на лице, суровость голоса - всё это казалось таким правдивым. Я пыталась убедить себя, что всё это ложь, какая-то схема, придуманная ею и Сальваторе, но как бы долго я ни пыталась внушить себе это, я чувствовала, что она говорит правду.
Во что я ввязалась? От меня ожидали, что я буду шпионить, а затем убью такого могущественного человека, как Сальваторе. Если уж он пошёл против правительства и корпоративных компаний, то кем, чёрт возьми, была я? Всего лишь девчонка из маленького городка. Есть ли способ, чтобы я могла просто исчезнуть? Чтобы я просто встала, вышла из этих дверей и никогда не возвращалась. Я молилась о том, чтобы Бог облегчил мне жизнь и дал возможность сбежать, не став убийцей и не покончив с собой.
— Что мешает тебе спать? — Сальваторе неожиданно вернул меня из моих мыслей.
Была глубокая ночь и звёзды беспорядочно усеивали небо. Я не могла уснуть. Я боялась закрыть глаза, потому что мне казалось, что Сальваторе уже знает, о чём мы с Анной говорили, и ждёт удобного случая, чтобы наказать меня.
Сальваторе обхватил меня за талию, прижимая к себе, уткнувшись лицом в мою шею, и его волосы щекотали мою кожу. Его дыхание было ровным, и я была уверена, что он спит.
Я вздрогнула от его слов.
— Прости, — извинилась я кротким шёпотом, — не хотела тебя будить.
Мне было непонятно, что его так вывело из себя, а после того, как я узнала обо всех его поступках, о том, каким человеком он был и какой властью обладал, я не хотела попадать «под раздачу». Было ясно, что я всего лишь муха в его мире, нечто ничтожное, от чего он может избавиться в любой момент.
— Что случилось? — спросил он. Если бы этот вопрос задал кто-то другой, то это выглядело бы как проявление заботы, но это был Сальваторе, человек лишённый любых эмоций. Его никогда не волновали мои тревоги.
Я вздохнула, моя рука была в его волосах, пытаясь удержать пряди от своего лица. Другая рука лежала на груди, придерживая простыню, прикрывавшую мою наготу. Сальваторе предпочитал, чтобы я была обнажённой, когда мы были вместе, особенно ночью. Даже когда он меня не трахал, когда я говорила, что мне больно после предыдущего раза, он играл с моим телом, пощипывая мои чувствительные соски или кружил пальцем мой клитор.
— Ничего, — сказала я, тяжело вздыхая, — просто задумалась.
Я прикусила нижнюю губу и посмотрела на потолок, пытаясь отвлечься, перебирая фрески и замысловатый дизайн бриллиантовой люстры Cartier, висящей над нами.
— На самом деле, ни о чём конкретном, просто бессонница, — добавила я, для убедительности.
Я решила, что раз уж он уже проснулся, то я могу попытаться убежать от своих мыслей, поговорив с ним.
— Мне кажется, что я тону в них… — мои пальцы двигались по коже его головы, неосознанно массируя её, — в моих мыслях. Я думаю о солёности попкорна, который я ела недавно, о том, что мои ногти стали слишком длинными и мне нужно их подстричь, о том, как я хочу посмотреть «Час пик», чтобы посмеяться, о пчеле, на которую я случайно наступила во время пикника с мамой.
Думаю о том, как мне придётся убить тебя, чтобы свершить в мире великую справедливость.
Я думала об отце, о матери и о Ланге. Мне было интересно, почему отец продал меня этому человеку. Я осознавала, что осталась совсем одна, и как сильно мне хотелось разрыдаться в тот момент.
Наконец Сальваторе заговорил:
— Ты много думаешь, мышонок, — вибрации его голоса проникли в мою кожу и вызвали мурашки по всему телу, и его губы слегка касались моих губ, когда он говорил. Мне не хотелось это признавать, но я наслаждалась этим моментом, тем, как он крепко обнимал меня, и как звучал его хриплый голос.
— А ты нет? — ответила я с лёгким смешком, и по какой-то странной причине на моём лице появилась улыбка. — Ты, кажется, в курсе всего, что происходит вокруг тебя. Ведь в этом и заключается суть Сальваторе Эспозито, верно?
†††
— Как я могу это сделать, Анна, то есть, Джиа. Как, по-твоему, я смогу выведать у него информацию? Ты же его знаешь, он ничего мне не рассказывает, и если я начну задавать много вопросов, он меня сразу же раскусит. Когда я спрашиваю его о чём-то, он не отвечает, просто отмахивается от меня и смотрит таким взглядом, что я понимаю без слов, что это не моё дело, — попыталась возразить я.
— Дело в том, что нужно держать себя в руках, Нирвана. Нужно спрашивать о правильных вещах в правильное время. Никогда не вдавайся в подробности и не спрашивай о чём-то конкретном, всегда спрашивай немного расплывчато и невинно. Ты не допрашиваешь его, а беседуешь с ним. Он должен почувствовать, что ты хочешь узнать его получше. Вот как нужно действовать, — сказала она мне спокойно, как будто это было самым простым делом на свете. Конечно, для неё это было не в новинку, ведь она работала в секретной службе, и у неё была подготовка, в отличие от меня.
†††
— Я хотела бы узнать тебя получше. Всё, что я о тебе знаю, это то, что у тебя есть брат, и что ты младший босс.
Его горячее дыхание ласкало мою кожу, вызвав одновременно озноб и успокоение, и мне было комфортно в его объятиях. Но, с другой стороны, он был так близко, что мог легко задушить меня, убить в своей постели, и никто не пришёл бы мне на помощь.
— Мы можем начать с самого простого, мне не нужно знать о тебе всё. Какие-то мелочи. Например, предпочитаешь ли ты вафли или блины, пьёшь ли ты кофе или чай, со сливками или без.