Чтение онлайн

Не сказать о шашлыках – значит, ничего не сказать. Их жарили повсюду. В хорошо оформленных кафе, которые обязательно были у каждого более или менее серьезного населенного пункта. В уличных мини-кафе, состоящих только из мангалов и нескольких солнцезащитных зонтов с пластмассовыми стульчиками вокруг них. У иных, кроме мангалов и деревянных ящиков, имитирующих табуретки, вообще ничего не было.

– Борис, откуда это все взялось? – спросил у меня пораженный Моше. Он покинул Советский Союз более 17 лет назад и еще очень хорошо помнил те застойные времена.

– Моше, народ выживает, как может. Кто шьет, кто кормится огородами, кто производит что-то, кто торгует. Не надо только мешать людям. Сила жизни есть в каждом из нас. Одним она дает возможность реализовать себя, другим возможность работать и создавать что-то, третьим продавать, ну а всем нам вместе пользоваться благами, созданными другими, и благодаря этому давать этим «другим» средства для жизни.

– Ну, Борис, ты закрутил, как философ, хотя в общем-то ты прав.

Едва мы зашли в кабинет генерального директора, как создалось ощущение, будто попали в ушедшую эпоху. В Петербурге я уже отвык от такого. Кабинеты руководителей фирм новой формации не поражали своими размерами и имели современную комфортную и функциональную мебель.

У советских руководителей предприятий кабинеты состояли в основном из двух комнат. Первая, большая, предназначалась для работы руководителя и проведения совещаний с подчиненными. Она, как правило, была отделана деревом, имела большой Т-образный стол, в торце которого восседал его хозяин, а вдоль боков его заместители. Приглашенные сидели на стульях, расставленных вдоль стен кабинета. Во второй комнате, закрытой для большинства и формально предназначенной для отдыха, проводились встречи гостей в неформальной обстановке с выпивкой и закуской.

Сама жизнь заставляла руководителей так организовывать свой рабочий быт. Любые переговоры с поставщиками или потребителями, всевозможные приемы руководства – это в конечном итоге не что иное, как человеческое общение. А где это общение наиболее естественно проявляется, как не за столом? Рестораны того времени были предназначены для других целей. Вот и оставался у директоров единственный выход.

Сергей Константинович и два его заместителя доброжелательно встретили нас в своем большом кабинете. Завод, который раньше был известен на всю страну и никогда не задумывался о сбыте, сейчас находился в очень тяжелом состоянии. Он, брошенный в рынок, выживал самостоятельно. Сергей Константинович понимал необходимость коренной перестройки предприятия и то, что без помощи инвестора ему это не осуществить. Поэтому приезд любого иностранца был для него каким-то шансом.

Рами, готовый хвататься за любой проект, стал так рассказывать о своих связях в электронной промышленности, что мне даже показалось, не хочет ли он реально заняться этим заводом.

Три термопласта фирмы DEMAG завод получил по разнарядке еще в 91-м году. Особой потребности в них не было, но министерство «знало лучше» и станки поставило. Два из них для порядка установили в цехе, хотя один ни разу не был в работе. Третий до сих пор оставался на складе в упаковке, хотя по бумагам он тоже был введен в эксплуатацию.

Наше желание купить два станка совпало с желанием Сергея Константиновича получить деньги. Поэтому я с ним легко договорился. Осталось только согласовать цены. Станки завод получил по цене около 150 тысяч долларов, а я хотел купить за 50. Мы оба понимали, что такие цены нереальны, и начали сближать наши позиции. Я пока даже не знал, где возьму деньги на один, не говоря уже о втором. В итоге договорились купить станок, стоящий на складе, по остаточной стоимости. Цена получилась около 285 миллионов рублей, что в переводе на курс в тот момент (4416) составило почти 64 тысячи долларов. Завершать переговоры перешли в малую комнату, в которой уже был накрыт стол.

В Петербург возвращались в приподнятом настроении. Осталось «немного» – достать деньги. Рами начал что-то говорить мне про инвестора, которого он вот-вот приведет, и у нас больше не будет финансовых проблем, а я понял, что мне надо выкручиваться самостоятельно.

Перед отъездом домой Рами настаивал, чтобы я еще организовал ему встречу с руководством молокозавода. Генеральный директор завода «Петмол» встречал нас троих: Рами, Моше и меня. Рами, как обычно, представил себя как очень важного человека, говорил по-английски, а Моше переводил.

Он, Рами, здесь, недалеко от «Петмола», создает современный завод автомобильных фильтров, нацеленный в основном на внешний рынок. В качестве примера он положил на стол несколько наших карбюраторных фильтров. Фильтры – это не единственный его проект. Он также готов вложиться в молочную промышленность, поставив сюда мини-молокозаводы.

Я сидел и молчал, думая про себя: «Ну и мастер он дурить народ».

Генеральный, в свою очередь, пригласил нас в соседнюю комнату. Там он выставил перед нами свою продукцию, в том числе перспективную, и предложил все это попробовать.

На фирму Рами возвращался довольный произведенным эффектом.

Я для себя подводил итог от пребывания Рами на фирме. «Свадебным генералом» он отработал достойно, а вот с молоком одна болтовня. Какой выход? Очень просто – Рами будет в России «свадебным генералом» и не более.

Финансовая ситуация в стране в это время как-то стабилизировалась. Правительство установило валютный коридор, в пределах которого обещало держать курс рубля. Продажи фильтров росли с каждым днем, и уже за первое полугодие их было продано почти миллион штук. Все это вселяло надежды.

Я решил рискнуть в очередной раз и откуда-то достать деньги. Брать их в банке, когда рублевые кредиты предоставлялись под 180 процентов, а долларовые под 55 процентов, я не мог. Тогда подумал о своем двоюродном брате. Он со своей семьей недавно эмигрировал из Киева в Америку и жил под Чикаго. Мы с ним с детства были очень близки, и поэтому любой разговор доставлял нам радость от общения. На этот раз мой звонок был деловым.

– Димка, хочу подключить тебя к своему бизнесу.

– Воз трапылось? – ответил он мне, шутя на смеси еврейского и украинского языков, что в переводе означало «что случилось».

– Мне нужно 50 тысяч долларов, и я готов платить 31 процент годовых.

– Борька, ну это же очень много, – недоумевал он.

– Димка, все относительно. Деньги мне нужны, чтобы купить станок. С его помощью я смогу увеличить свой доход. Если в Америке депозит может быть порядка 7 процентов, то у нас кредит стоит 55 процентов. Берем среднее и получаем 31 процент.

– Борька, я в принципе могу, но давай поговорю с Римкой.

– Димка, я вот на что особо хочу обратить твое внимание. Да, это выгодно нам обоим, но это бизнес, где стопроцентной гарантии никто не дает. Сейчас в России объявлен валютный коридор и можно что-то прогнозировать, но риск все равно остается. Поэтому предлагаю тебе рискнуть. Я, естественно, сделаю все возможное, чтобы вернуть эти деньги. Но Россия – страна непредсказуемая, и может произойти все, что угодно, когда я физически не смогу что-то сделать. Однако я не очень-то в это верю.