Чтение онлайн

Для начала Сергей нашел завод на Васильевском острове, у которого оставались запасы нужной нам оцинковки. Там нам ее резали в размер и продавали, естественно, установив цену по максимуму. Я поставил задачу Сергею выходить напрямую на поставщика. Вот тут-то и выяснилось, что рулонную оцинковку нужной нам толщины производит только один завод в России, а расположен он аж в Пермском крае в городе Лысьва. Связавшись с заводом, выяснили, что сталь поставить могут, но резать в размер не будут. Хочешь – бери, хочешь – не бери. Что делать? Тут на нас сами вышли ребята из фирмы «УралПак» и предложили свои услуги. Они, понимая неуклюжесть большого металлургического комбината, создали возле него свое небольшое производство. В итоге их сталь вместе с транспортными расходами стала обходиться нам значительно дешевле, чем питерская.

Галина Васильевна работала в одном из НИИ руководителем отдела фильтрации. Заводы, производящие фильтры еще в бытность СССР, присылали их к ней в лабораторию на испытания. У нее фильтры получали «путевку в жизнь», и она была своеобразным центром, через который можно было выйти на любой завод страны. Юрген Бинцер, владелец одноименной фирмы «Бинцер» и известный в фильтровальном мире немецкий производитель бумаги, решил с помощью Галины Васильевны осуществить поставку своей бумаги заводам бывшего СССР.

Семинар, на который Галина Васильевна пригласила фильтровальщиков со всего СНГ в феврале 1994 года, оказался необычным. Такое в советское время было не то что не принято, а просто недопустимо. После нескольких часов обычных лекций об особенностях различных марок фильтровальных бумаг, на которых большинство заводчан просто носом клевали, началось самое интересное. Всех пригласили в большой зал, в котором столы, стоящие в виде буквы «П», были полностью заставлены всевозможными закусками, напитками, вином и водкой. Ох и молодец мистер Binzer, точно угадал, как завладеть русским человеком. Такого подарка никто не ожидал, особенно если учесть, что в то время цены росли на все ежедневно и не каждый из присутствующих мог себе такое дома позволить. Конечно, сначала были разнообразные дипломатичные тосты, а после все перемешалось. Знакомые чокались со знакомыми, а после с любыми, с которыми после первой же рюмки становились неразлучными – на время застолья – друзьями. Расходились все поздно вечером пьяненькие и довольные. С тех пор бумага фирмы «Бинцер» стала самой популярной в СНГ.

В мае 1994-го я в очередной раз полетел в Израиль, взяв с собой уже свои фильтры. Там я опять встретился с Рами и Моше. Видимо, работа в Минске позволила им открыть офис в Тель-Авиве, куда они привезли меня уже на следующий день.

– Борис, – дипломатично начал Моше, – мы видим твои успехи и поэтому приняли решение участвовать с тобой в этом проекте. Как говорили тебе ранее, фильтры ты будешь поставлять нам, и специально для этого мы уже открыли в Израиле фирму АЛГУР. К тебе мы начнем часто приезжать и помогать во всем. Благодаря нам у тебя будет рынок, лучшая технология, оборудование и поддержка деньгами.

«Наконец-то дошло до них. Однако у меня уже почти все есть. Если же помогут с деньгами, то будет здорово», – думал я про себя, но конфликтовать не хотел и поэтому ответил дипломатично:

– Отлично, это значительно ускорит дело. Правда у меня уже есть часть оборудования, и завод работает. Если же с помощью Рами мы сможем получить все недостающее, то будет здорово.

– В следующем месяце мы приедем к тебе и согласуем все условия, а ты пока открывай новую фирму, – дополнил Рами.

– Нет проблем, к вашему приезду подготовлю все необходимые документы. Как назовем фирму?

– Бэйлин, мой отец еще в 44-м году открыл фирму ГУР. После него она перешла ко мне, а недавно я ее продал. Вот этот логотип был нашей эмблемой.

Фирменный знак, который показал мне Рами, был очень лаконичен и мне понравился.

– Сейчас она принадлежит другим людям, – продолжал Рами, – и имеет совсем другой логотип. Как ты смотришь, если мы ее назовем ГУР и возьмем нашу старую эмблему?

– Рами, мне это нравится, и если ты говоришь, что у нас не будет проблем с этим знаком, то я согласен.

Обсудив со мной эти вопросы, Рами и Моше куда-то удалились.

В их кабинете я провел более двух часов, не зная, чем себя занять. По всей вероятности, этот офис был не их. Здесь им была предоставлена одна комната, картину над столом в которой я был вынужден разглядывать все это время. Каждый из них периодически заходил сюда, брал какие-то бумаги и уходил, не обращая на меня никакого внимания.

В начале июня я их обоих в очередной раз встретил в Пулково и привез на фирму. Во время разговора мне стало ясно, что в Минске у них все рухнуло и они опять обратили внимание на фильтры.

– Борис, ты раньше предлагал нам сделать с тобой СП, но мы не шли на это, проверяя тебя, – не только русский язык Моше помогал ему объяснить их позицию, но стиль его разговора вызывал какое-то доверие. Ему хотелось верить, хотя разум подсказывал не торопиться.

– Сейчас мы к этому готовы, – продолжал он, – об этом нашем решении ты узнал еще в Израиле. Нам бы хотелось понять тебя и как ты все это видишь.

– Я хочу, наверное, то, что и вы, – иметь настоящий завод фильтров. Сейчас фильтры производятся на трех независимых площадках. Литье делал сам, часть его поставляли из Гатчины, сборка фильтроэлементов у слепых на «Контакте», а подготовительные и окончательные операции у нас.

Я был готов к этому разговору, давно ждал его и поэтому продолжал:

– Нам нужно все сконцентрировать в одном месте, но для этого потребуется совершить массу серьезнейших действий. Найти лучшее сырье и отработать технологию его переработки. Закупить дорогие термопласты и прессы, научиться изготавливать у себя прессформы и штампы. Для монтажа такого объема оборудования требуются новые цеха или хотя бы реконструкция старых. На все это необходимы финансовые вложения.

– Как ты думаешь, Борис, сколько может потребоваться денег? – выслушав меня, спросил Моше.

– Для этого, конечно, требуются серьезные деньги, но ведь сразу все не надо, – я старался подробно объяснить им мою логику. – Разберемся с сырьем и технологией, сами сделаем под нее специальное оборудование. Найдем, где взять термопласты по хорошей цене – купим для начала один. Прессы подберем на заводах, где они простаивают. Все это быстро даст отдачу и увеличит наши прибыли, которые тут же все вложим в дело.

– А сколько же для начала требуется? – не отставал Моше.

– Расчет первичного вклада я производил так, – на листе бумаги я стал показывать Рами и Моше, что и из чего складывается. – Сначала учел все уже вложенные мною деньги: технологические и конструкторские разработки, изготовление оснастки, закупки оборудования, первичные закупки сырья и, конечно, реконструкция предприятия и строительство цеха. После рассчитал предполагаемую стоимость новых вложений. Далее добавил затраты на продвижение наших фильтров на рынке. В итоге получилось 122 000 долларов.

– Как ты учитывал влияние курса рубля? – поинтересовался Моше.

– Все очень просто. Мы начали заниматься фильтрами в ноябре 1992 года. Тогда курс был 426, сегодня он 1 940. Естественно, все это сокращало объем вложений в долларовом исчислении, но не с такой скоростью, как падал рубль.

– Мы должны иметь 50 процентов, – вмешался в разговор Рами.

– Давайте разговаривать серьезно. Вы же пока сюда ничего, кроме фильтров, не принесли. Ты, Рами, даже шапку свою не съел, когда увидел, как работает наша установка, – подтрунил я над Рами. – Больше 25 процентов я не вижу основания вам предлагать.