Благословение Махариши. Удивительная история моей жизни
Шрифт:
Но Махариши увещевал нас строго придерживаться нашей личной практики. Он не поощрял никакого страстного увлечения или создания настроения. Он учил нас не верить, но подходить к внутреннему опыту с ясным и научным пониманием, свойственным ХХ веку, потому что слово «Веда» переводится как «знание».
Когда Махариши приезжал с регулярными визитами в разные отели, участники курсов рассказывали ему о своем опыте, описывали его в мельчайших деталях. Видя, как его ученики продвигаются в новые духовные сферы, Мастер испытывал большую радость, и это вдохновляло всех. Его глаза сияли от счастья, поскольку огонь Гималаев осветил людей из совершенно разных культур, с Востока и Запада. Энтузиазм и радость этих встреч были неописуемы.
Махариши также объяснил, почему так важно оживлять эти внутренние опыты. Тишина индивидуального сознания, особенно когда оно усилено посредством практики в группах, распространяется на сознание всего мира и освобождает его от стресса. Я уже слышал имя Карла Густава Юнга, великого ученика Зигмунда Фрейда. Юнг открыл ту же вечную истину – сферу коллективного бессознательного, которая связывает все человечество. В трудах Платона, который сохранил для истории диалоги Сократа, я нашел то же самое, выраженное иными словами. Сократ описал сферу Бытия, которая является основой всего и связывает все со всем остальным. В то время как Сократ и Юнг, а вместе с ними и многие выдающиеся философы и теоретики Западного мира только постулировали эту сферу, Риши имели непосредственный доступ, чтобы переживать на собственном опыте эту сферу Бытия.
Едва заметный, Махариши подготовил почву для новой эры в истории человечества своими шестимесячными курсами. Для нас, волонтеров, работавших в этих отелях, его курсы были окружены волшебной атмосферой высочайшей таинственности. Что-то происходило, что-то новое и волнующее. Но как мы могли предположить, что за плотно запертыми дверями происходит нечто такое, что вскоре коснется всех нас?
Ходили слухи, что в нашем отеле собрались те участники курса, у которых были самые ясные внутренние опыты, и поэтому благодаря их глубокой тишине интенсивно очищалось сознание, связывающее нас всех вместе.
Все постояльцы отеля были старше меня. Я демонстрировал свои лучшие манеры; казалось, этим людям нравится тот факт, что двадцатилетний парень взял на себя такую ответственность. Я расцвел и выложился на все сто. И, кстати, там я избавился от своей застенчивости, так как мне частенько приходилось выступать с объявлениями перед примерно сотней гостей в лекционном зале. Все шло как по маслу. Даже представитель владельца отеля был очень доволен мной и работой других сотрудников.
Как отреагируют на все это мои родители – ведь происходящее здесь выглядит для них совершенно чуждым? Особенно отец, который так расстраивался из-за моего поведения, когда я уезжал? В моем плакате с изображением Махариши отец видел символ всего пугающего и шокирующего; в какой-то момент он сорвал плакат со стены моей комнаты под крышей и в бессильном отчаянии разорвал его в клочья.
Я не тревожился о маме с ее большим сердцем. Она почувствует позитивно заряженную атмосферу и оценит сияющие лица – в этом я был уверен.
Они приехали поездом, вместе с моим младшим братом Райнером. Я встретил их на машине. Мать и отец чрезвычайно обрадовались, увидев меня упитанным и сияющим; им польстило и то, что я работал на такой хорошей должности – был руководителем группы из тридцати сотрудников. Я поддерживал очень хорошие отношения с руководителями курсов в отеле «Претчли», и потому они сердечно приветствовали моих родных и обращались с ними как с особыми гостями и друзьями. Даже господин Риттерштедт, седовласый мужчина лет шестидесяти пяти, инженер на пенсии и лидер немецкого движения ТМ, проводил много времени с моими родителями. Они были глубоко тронуты – их прежний стресс и глубокое разочарование испарились.
И было еще кое-что исключительно удачное для нас троих. В дни визита моих родителей в другом отеле, арендованном организацией TM, состоялся летний праздник, в котором приняли участие около двух тысяч слушателей курса. Махариши лично прилетел на вертолете, и рядом с ним на сцене сидели известные ученые. В начале празднования громко трубили в свои рожки швейцарские музыканты. Там был целый ряд почетных гостей, в том числе знаменитый канадский фокусник Дуг Хеннинг; он не только медитировал с нами на курсе, но и своими выступлениями перенес нас в волшебную страну чудес. Несколько групп артистов из числа участников курса представили различные и почти профессиональные концертные номера; кто-то читал собственные стихи, местами забавные, местами глубокие. Махариши, с его невероятным чувством юмора и удивительной игрой слов, то и дело смешил всех присутствующих.
Мои родители и младший брат, оторванные от дома, от своей деревни с ее совершенно обычной жизнью, сидели среди незнакомых людей в первом ряду, отведенном для почетных гостей, прямо перед Махариши. Они были одеты с иголочки, как и все остальные в этом стильном и дорогом отеле, в совершенно непривычной для них обстановке, среди моей новой большой семьи.
На следующее утро я отвез их на железнодорожный вокзал. Когда мы прощались, они с восторгом рассказывали мне о своих ощущениях от празднования вместе с Махариши. Глаза моей невысокой и несколько полноватой мамы взволнованно заблестели, когда она снова посмотрела внутренним взором на события предыдущей ночи. Она улыбалась. Отец стоял на платформе рядом с железнодорожными путями; оказалось, что у него приготовлен для меня неожиданный подарок:
«Махариши совсем не такой, как я думал. Он нормальный, умный и с юмором – я под большим впечатлением!»
Чуть позже папа вдруг сказал: «Лотар, прошу меня извинить. Мне неловко от того, что я злился из-за Махариши! Теперь я вижу все по-другому, и я уверен: ты точно знаешь, что делаешь!»
Мы обнялись все вчетвером. Моя мама-миротворец, которая часто слишком уставала и в последнее время страдала от головных болей, снова была счастлива. И тут же стоял мой сильный, добродушный, но упрямый отец; на его мягком лице жизнь уже начала прорисовывать глубокие морщины. Раньше он был таким скептичным, а сейчас у него в глазах блестели слезы. Он был тронут до глубины души; величие Махариши растопило его сердце.
Когда поезд исчез вдали, я почувствовал, что с моего сердца свалилась огромная тяжесть.
Дисциплинарный перевод
Я продолжал работать директором отеля «Претчли». Я медитировал по утрам и вечерам, много работал и был расслаблен и счастлив – моя жизнь была прекрасна. Снова и снова передо мной вставали новые задачи, откуда ни возьмись появлялись необычные поручения. Здесь было легким все, что снаружи, в обычной жизни, требовало громоздких и сложных рабочих процессов. Нам не нужно было заполнять какие-либо анкеты или проводить собеседования с соискателями, выполняя год за годом одну и ту же работу. Все постоянно находилось в движении, и у меня было ощущение, что моя эволюция и эволюция всех остальных в этой среде несется со скоростью экспресса.
Ни в каком другом месте я не приобрел бы столько знаний и опыта в таких различных и часто обременительных видах деятельности. Разве я мог предугадать, что все, чему я учился рядом с Махариши, впоследствии окажется таким полезным? Я даже не задумывался об этом. Здесь и сейчас мне было просто весело, и все это оживляло меня с головы до пят.
В тот период я съездил на двухнедельный курс, который координаторы организовали для всех менеджеров отелей. Когда я вернулся, радуясь, что мне снова разрешили работать в моем любимом отеле «Претчли», я испытал большое потрясение. Пока меня не было, половину моих сотрудников уволили. Это было нелепо. Как я мог продолжать организованно руководить этим огромным гостиничным комплексом с пятнадцатью оставшимися людьми? Как я мог следить за тем, чтобы все содержалось в чистоте, чтобы еда для сотни гостей была заказана, выгружена, приготовлена и подана на стол, а также чтобы различные задачи по управлению и координации синхронизировались и успешно выполнялись? Для меня, человека, который получил одобрительное признание со стороны представителей владельца отеля и поддерживал весь комплекс в отличном состоянии с помощью моих «стаффи», как я их любовно называл, все это было уже слишком.
До тех пор я все время был на седьмом небе от счастья, а теперь по-настоящему расстроился и даже разозлился. Я схватил телефонную трубку и – как обычно, по-дружески – возмутился:
«Где мои люди?»
«Они были нужны в другом месте!»
Решительно, как и положено моей натуре, я сказал:
«Тогда я вынужден настоять на том, чтобы их вернули, иначе я больше не буду нести ответственность за этот отель!»
Реакция была незамедлительной:
«Тогда мы найдем кого-нибудь другого!»