Чтение онлайн

Демоницы возмутились:

— Что такое? Тоже скажешь, что у твоей куклы характер не сахар, и он не любит, когда его трогают? Но нам показалось, что характер у него весьма покладистый!

Хуа Чэн дотянулся рукой и чуть приподнял Се Ляня за подбородок.

— У него действительно покладистый характер. Вот только у меня — нет. А то, что мне нравится, кроме меня самого, никому трогать не позволено.

Се Лянь, подчиняясь его жесту, приподнял голову. Конечно, от еле сдерживаемого смеха у него свело мышцы живота, но всё же принц подыграл — посмотрел Хуа Чэну в глаза и искренне сказал:

— Вовсе нет. Характер у Сань… хозяина очень хороший.

Хуа Чэн тоже улыбнулся, весьма удовлетворённый ответом. Так они принялись разыгрывать спектакль, подпевая друг другу. Но тут вновь какой-то демон вмешался:

— А мне всё равно кажется, что от него исходит слишком сильный человеческий дух.

Демоницы накинулись на него:

— И чего тебе ещё надобно?!

— Слыхал я, что внутри кукол, обтянутых человеческой кожей, вовсе не плоть и кровь, а другой наполнитель. И если их пронзить мечом, то кровь не потечёт. Дайте-ка я проткну его и посмотрю… — не успев договорить, демон замолчал, испуганный острым как лезвие взглядом.

Хуа Чэн ледяным тоном ответил:

— Только посмейте тронуть его, увидите, что будет. Решили, будто вам позволено касаться вещей, дорогих моему сердцу?

Толпу уже потрясла мощь его ауры, а после прямой угрозы и подавно никто не осмелился совершить опрометчивый поступок — неосознанно демоны расступились, освобождая вокруг двоих пустое пространство. Зачинщик же — Демон острого лезвия — видя, что положение ему не благоприятствует, принялся, напротив, сглаживать углы:

— Уважаемый мастер, прошу вас, не гневайтесь. Мы пока не перешагнули границы горы Тунлу. Поговорим позже, когда окажемся внутри. А пока не стоит затевать ссору.

Взгляд Хуа Чэна скользнул в сторону, он сказал:

— Чем неотступно крутиться возле моей куклы, лучше бы спросили вон того господина, почему он до сих пор отказывается снять плащ.

Рядом с Се Лянем стоял странноватый путник в плаще, который за всё время поднятой шумихи не снял своих одеяний, так и оставшись стоять с руками на груди, будто пришёл посмотреть на представление, которое его не касалось. Теперь же, стоило Хуа Чэну на него указать, дальнейший просмотр спектакля представлялся невозможным — главная роль перешла к нему самому.

Демон острого лезвия шагнул к незнакомцу.

— Дорогой друг, сними и ты свой плащ, покажи нам, что скрываешь под ним.

Путник долго стоял неподвижно, и когда Се Лянь уже усомнился, не нападёт ли тот, и приготовился в случае чего бежать, незнакомец вдруг сдёрнул с себя капюшон.

Под ним оказалось красивое, однако ничем не примечательное лицо.

Если такого встретить в толпе, за симпатичное лицо не зацепится глаз, и скоро его забудешь. Поэтому демоны немного разочаровались.

Се Лянь же, напротив, насторожился.

А Хуа Чэн тихо, чтобы слышал только принц, сказал:

— Сразу ясно, что лицо фальшивое.

Се Лянь кивнул ему. Иногда небесным чиновникам или же прославленным демонам приходилось наведываться в мир людей по важным делам, но истинное обличие использовать было нельзя, поэтому они надевали фальшивую личину. Тогда на первый план выходила «обыкновенность», и не важно — красивое лицо или нет, главное — чем обычнее, тем лучше, чтобы люди, пускай даже им приходилось таращиться на него целый час, отвернувшись, тут же забывали, как он выглядит. Тогда перевоплощение считалось успешным. И лицо путника в плаще идеально подходило под это требование. Поэтому принц был практически полностью уверен, что это не его настоящее обличие. Вот только кто же он тогда на самом деле?

Демон острого лезвия протянул путнику талисман. Тот принял и без тени промедления налепил себе на лоб. Раздалось шипение, заструился дымок, остался след.

Как видно, он тоже демон, а не человек.

В неразберихе многие демоны начали раздражаться.

— И всё-таки, затесался к нам небесный чиновник или нет?!

— Кто первый это заметил? Только не говори теперь, что просто ошибся!

Демон острого лезвия поднял руку.

— Первым заметил я, и это чистая правда! Я совершенно точно уловил запах небе… А!

Для всех стало неожиданностью, когда на полуслове он издал крик и повалился на землю. Се Лянь, удивлённый случившимся, подбежал взглянуть, и увидел на теле демона кровавую рану, которая прошла насквозь через живот. Края раны неясно мерцали божественным сиянием, которое могло исходить лишь от небожителя!

Демоны всполошились:

— Поглядите на его рану! Среди нас в самом деле прячется небесный чиновник!

Зажимая ранение, Демон острого лезвия со страхом и удивлением в голосе воскликнул:

— Берегитесь! Он хочет уничтожить свидетелей!

В толпе поднялась паника, будто масло взорвалось в котле. Все схватились за оружие и, опасливо тыча им во все стороны, наперебой заголосили:

— Да кто же это?! Кто хочет уничтожить свидетелей?! Где спрятался?!

Когда Демону острого лезвия досталось, первой же мыслью, мелькнувшей в голове Се Ляня, было: «Так и знал — тот, кто присваивает себе столь хвастливые прозвища, чаще всего становится первой жертвой!»

Помолчав, принц всё-таки сказал:

— Вы все только что видели — ни я, ни мой хозяин ничего не делали, ведь всё время находились на виду.

С такими словами принц бросил взгляд на путника в плаще, который тоже приподнял руку и, понизив голос, сказал:

— Согласен.

Се Лянь наклонился и осмотрел рану Демона острого лезвия.

— Это порез мечом. Из всех присутствующих мечи имеются… — оглядевшись, принц тут же замолчал.

Мечи пользовались наибольшей популярностью не только в мире людей и Небесных чертогах, но и в мире демонов. Из четырёх сотен демонов по крайней мере более трёхсот носили при себе мечи, так сразу и не сосчитать.

Се Лянь тихо кашлянул и добавил:

— Будь у нас побольше талисманов для проверки, мы бы легко смогли выяснить, кто это сделал.

Разумеется, он сказал это просто так, притворяясь, что проявил участие. Но если среди них правда прячется кто-то из небесных коллег принца, Се Лянь не хотел бы помогать отыскать его. Да и Демон острого лезвия наверняка не смог бы предоставить столько талисманов.

К вящему удивлению принца, Демон острого лезвия и впрямь одним махом выудил откуда-то толстую стопку.