Чтение онлайн

Проводив принцессу к давно уже ожидавшему её экипажу (баденские гостьи жили не в Зимнем — их поселили в Шепелевском дворце), я вернулся в свои покои. Тут вдруг на моём пороге показался паж, доложивший, что прибыл Протасов.

Мой бывший воспитатель был взволнован и доволен.

— Александр Павлович, ну, рассказывайте!

— Простите, Александр Яковлевич, но что я должен вам рассказать?

— Вы нынче разговаривали с принцессой Луизой, держась при этом с ней за руки! Весь двор про это знает и находится в предвкушении счастливейшей новости: ведь вы объяснилися с принцессой?!

Да чтоб вас всех! За нами подглядывали в замочную скважину. Ну что такое!

— Императрица ждёт добрых известий, и спрашивает нас всех поминутно, столковались ли вы с принцессой Луизой. Умоляю, Ваше высочество, скажите, что это так и есть!

Вот же чёрт… Так легко рассказывать девушкам, что надо быть самостоятельными и независимыми, знать себе цену и не позволять другим людям решать за тебя свою судьбу… а когда доходит до дела, как же тяжело идти против этого постоянного давления! Такое чувство, будто борешься с ватной стеной, с непреодолимой силой наваливающейся на тебя!

— Александр Яковлевич, хороших новостей я сообщить не могу. Мы не сговорились; принцессы могут ехать обратно в Баден, они только зря теряют тут время. Передайте императрице, что мне жаль, но пока ничего не будет!

Протасов был, казалось, бесконечно несчастлив.

— Александр Павлович, вы представляете, какие блага вас осыпят после женитьбы? Вы получите собственный дворец, а то и не один! Вам предоставят собственный двор: весьма высокопоставленные особы заранее, уже несколько месяцев как, занимались составлением вашего будущего двора, интриговали за себя или за кого-нибудь из своих, составляли списки камер-юнкеров и камергеров! Подумайте, как они будут разочарованы! Вы будете давать балы, куртаги, машкарады… Наконец, вы познаете счастие любви, супружества и отцовства!

Внутренне я саркастически усмехнулся. Да, придворные должности здесь — лакомый кусок. Камер-юнкеры равнялись по чину бригадирам — в армии надо очень постараться, чтобы выйти в отставку в этаком чине! Камергер же, по Табели о Рангах приравненный к генерал-майору, был, можно сказать, вершиною блистательной карьеры самого смелого и удачливого дворянина. Уверен, Протасов тоже рассчитывает получить здесь место.

— Александр Яковлевич, — постарался как-то помягче ответить ему я, — уверен, однажды всё так и случится. Но не теперь. Мне жаль!

Огорчённый Протасов раскланялся; очевидно, через пять минут всё стало известно императрице.

* * *

Утром мне предстояло объяснение с бабушкой. Екатерина не терпела отказов, особенно, когда считала, что своим предложением она облагодетельствовала неблагодарного отрока.

И, так и есть — сразу после завтрака она вызвала нас с Костей для разговора.

— Государь мой, Александр Павлович! Вы меня крайне расстраиваете! Как же так — я разослала посланников во все знакомые мне земли, добывая вам невесту, столь же прекрасную, насколько и благонравную; найдя лучшее, что есть в известной части земного шара, вызвала её с доставкою до адресата; две девицы и их мать, маркграфиня Баденская, всю осень ехали через мятежную Польшу, подвергая свои жизни тысячам случайностей и опасностей военного времени. И вот, эти юные, страшно усталые после прескверной дороги дамы, трепещущие в предвкушении встречи с галантными русскими принцами, прибывают в Петербург; и что же они застают здесь? Один, вместо приличных ухаживаний, или, хотя бы, достойного поведения, подсовывает нашим гостьям крысу в гардероб; другой и вовсе делает вид, что его всё происходящее не касается. Как это понимать, молодые люди?

И смотрит, главное, на меня.

Что тут сказать… Луиза-Мария-Августа, безусловно, хороша. Прекрасно понимаю Александра, который первое время после брака был по уши в неё влюблён. Кстати, чувства их были взаимны, но вот потом…. Потом у них как-то всё очень быстро и сильно разладилось, притом до такой степени, что, говорят, совместных детей у них не было вообще. Я, конечно, не он, но тоже не привык к таким скороспелым союзам, так что всё это очень и очень меня настораживает. Насколько я помню, у этой Луизы вообще не было жизнеспособных детей: кто и рождался, умирали во младенчестве. Сама она, как говорят, после рождения тоже едва выжила… В общем, такое себе.

А самое главное — ну ё-моё, ей тринадцать лет! Я же не педофил! Будь мне и правда пятнадцать, наверное, юный возраст мадмуазель, не коробил бы меня так.… Но на самом-то деле мне уже идёт четвёртый десяток, если посчитать и годы прошлой жизни!

— Государыня… бабушка! Помнишь, о чём мы говорили про войну с турками, про шведского короля? Да, те мои видения… Так вот, бабушка, как обстоят дела — есть у меня теперь предчувствие, что союз этот был бы и несчастен, и бездетен. Знаешь, как иной раз бывает: вроде бы с первого взгляда всё выглядит хорошо, и обещает самый верный и прочный успех, а на самом деле оборачивается скверно — возникают вдруг подводные камни, коих невозможно было ранее предугадать… Так что вот так вот! Девушка действительно хороша, я очень тебе благодарен… Но — нет.

Бабушка выслушала меня с укоризненно сжатыми губами: обычная её благожелательная улыбка, всегда блуждающая на лице, погасла.

— Ну, на нет и суда нет, — сухим тоном произнесла она наконец. — Воображаешь, что лучше меня понимаешь в сердечных делах ­ ­– ладно; неволить не буду… хотя во времена Елизаветы Петровны таких нежностей принято не было!

— Ну, твой брак ведь не очень удачно получился, правда?

— Ступайте уже оба! — с раздражением проговорила Екатерина и повернулась к нам спиной.

Мы немедленно вышли. Кавалергарды, сидевшие в приёмной, отделявшей остальной дворец от личных покоев Екатерины, казалось, глядели на нас с сочувствием.

— Всё из-за тебя! Опять ты со своими крысами… Константин Павлович, пора бросать эту манеру!

— Кто-кто, а я тут вообще ни при чём! Это не я должен был жениться в этот раз, — резонно заметил Костик.

— Знаешь, однажды немецкие принцессы придут и по твою душу. Так что, я, можно сказать, и за тебя стараюсь — если что, тебе будет проще отказаться от брака.

— Да мне вообще всё это безразлично — я же не пытаюсь никому нравиться, и менее всего — государыне! — ехидно ответил он.

— Придёт время, укатают Сивку крутые горки. По-другому запоёшь! — обещал ему я.

Уж я-то знаю…

Через некоторое время принцессы покинули Россию. В качестве компенсации за расстройство, вызванное несостоявшейся помолвкой, Екатерина подарила Баденскому двору тот самый, голубого севрского фарфора, сервиз на 60 персон, ценою в 150 тысяч серебряных рублей. Луиза-Августа впоследствии отказала ещё двум потенциальным женихам, и вышла замуж за одного из французских эмигрантов, став одной из первых проповедниц идей «эмансипации».

Мы переписывались до самой её смерти в 1843 году.

Глава 16

Появившийся к императрице с докладом по состоянию новороссийского генерала-губернаторства, я вынужден был подождать. Секретарь Стрекалов сообщил мне что на приёме императрицы находится господин Державин. Ждать пришлось неожиданно долго; лишь через час дверь в личные покои Императрицы отворилась, и Гаврила Романович с мрачным и немного сконфуженным лицом появился на пороге. Стрекалов заглянул внутрь, и сообщил мне, что императрица сегодня не расположена более никого принимать.