Чтение онлайн

— Александр Павлович, вы меня конфузите! — далёким от смущения тоном жеманно произнесла Ольга.

— Простите мою навязчивость! Просто я хотел сказать вам по этому поводу две вещи…

— Такие же? — вдруг заинтересовалась пепельноволосая нимфа.

— Прежде всего, если это будет зависеть от меня… точнее, когда это будет зависеть от меня, я сделаю всё возможное, чтобы вы получили от мужа развод и смогли воссоединиться с любящим вас сердцем!

— Вы очень любезны, Александр Павлович! — с холодком отвечала моя визави, видимо, недоумевая, куда же я клоню. — Но, что же второе?

— Леди Арабелла!

— Что, простите?

— Леди Арабелла Дорсет. Очень богатая английская дама, на которой мистер Уитворт собирается жениться. Здоровье её мужа, герцога Дорсетского, очень непрочно, и у меня есть сведения, что ваш сердечный друг ждёт лишь, когда он оставит земные счёты, сделав свою супругу до неприличия богатой вдовой с очень большими связями при дворе короля Георга.

Ольга надолго замолчала. Мы продолжали выполнять фигуры полонеза, но в движениях моей партнёрши исчезла страсть; она механически двигалась в такт, кажется, даже не слыша музыки.

Отлично; семена брошены, осталось дождаться всходов. Сейчас она не верит мне; но когда всё случится так, как мною предсказано, оскорблённое самолюбие начнёт взывать к мести. И вот тогда…

Полонез окончился; я отошёл поздороваться с теми знакомыми, с коими не успел раскланяться в начале бала. И тут я приметил Софи, в белом кисейном платье стоявшую среди дам.

— Как, Ваше Высочество! Вы, и здесь? Не могу поверить своим глазам! — ехидно встретила меня графиня Шувалова.

Эта зараза с невероятно противным характером имела планы попасть в свиту принцессы Луизы, обручение с которой я так бестактно саботировал, и теперь мы друг друга терпеть не могли.

— Разве вы не должны быть с топором где-нибудь на верфи, как Пётр Великий? — продолжала она, взглядом призывая всех окружающих присоединиться к веселью.

«Будь я таков, как Пётр Великий, ты бы сама с топором отправилась на верфи» — хотелось ответить мне, и наговорить потом ещё кучу колких гадостей, но близость Софи заставила меня совершенно утратить интерес к пикировке с этой надменной дурой.

— Петр Великий работал топором не только на верфи. Подумайте об этом, графиня! — бросил я Шуваловой и поспешил к Софье, совсем уже скрывшейся за мундирами и сюртуками окруживших её молодых хлыщей.

— Рад видеть вас, Софья Сергеевна! — обратился я к девушке, решительно игнорируя окружающих (не будь я Великий Князь, мне бы это так не прошло). — Надеюсь, сегодня вы не обещали свои танцы никому иному? У меня нынче обширные планы!

Обернувшись на мой голос, дочка камергера очень мило, как только она это умеет, улыбнулась; и сердце моё уплыло на тёплых волнах куда-то к мифическим Райским островам.

— Мадам Жеребцова на будет против, если я дерзну принять ваше приглашение, Ваше Высочество?

— Мадам Жеребцова получила отставку. Вон, посмотрите, как она расстроена!

— Каковы же тогда мои шансы? Боюсь, я не умею танцевать столь же хорошо, как Ольга Александровна!

— Думаю, глядя в ваши глаза, сударыня, я не смогу осознать, насколько хорошо или плохо вы танцуете! — искренне произнёс я, при звуках музыки протягивая ей руку.

Мы танцевали котильон, потом англез. Софи раскраснелась, вечер выдался жаркий, и мы вышли на балкон, не замечая сами, что всё ещё держимся за руки…

— Отчего же дочь камергера Ея императорского величества не бывает во дворце?

— Двор нынче в Петергофе, потом будет в Царском Селе. Нам негде там жить, Ваше Высочество!

— Зовите меня Александр. «Ваше Высочество» звучит слишком высокопарно. Через пару дней двор будет в Царском Селе; обещайте, что я смогу видеть вас там!

— Но это зависит от папеньки, Сергея Алексеевича.

— Я буду просить его быть там!

Помогая забраться в карету, я ещё какое то время держал её руку в открытой двери экипажа. Её очаровательная улыбка казалась в полутьме особенно обещающей…

Глава 20

Лето было в разгаре; двор переехал в Царское Село, чередуя развлечения перемалыванием ужасных новостей из Парижа, где гильотина действовала без перерыва. Что касается меня, то мне плевать было на Париж, на Францию, на всю Европу, на убитого Марата, казнённых Лафайетта и Эгалите. Все мысли и мечты мои были о прекрасной, грациозной и непередаваемо женственной Софии Всеволодской, апофеозе юности и красоты.

Камергер Всеволодский, несмотря на всю занятость, явился ко двору, и вскоре мы с Софи, держась за руки, прогуливались по аллеям Царского Села. Я и не заметил как от ровных, со всех сторон обсаженных тщательно стриженными деревьями аллей французского парка, прилегавшего к павильону «Эрмитаж», мы перешли вдоль прудов на извилистые дорожки, пронизавшие огромный, похожий на облагороженный лес парк в английском стиле. Тут и там стояли то беседки, то гроты; под доносившиеся с острова звуки оркестра по прудам лениво скользили лодки с придворными.

— Как я счастлив, Софья Сергеевна, что ваши родители изволили оторваться от своих судебных дел, и вы всё же появились здесь! Теперь разрешите показать вам наш Царскосельский парк: как вы можете видеть, он огромен!

Софья со значением улыбнулась.

— Принц Александр, про вас говорят, что вы обладаете редким даром демонстрировать владения вашей семьи! Принцессы Баденские, должно быть, по сю пору вспоминают посещение ими Эрмитажа…

— Бедные девочки! Просто они не были готовы к тому, с чем им пришлось столкнуться! Ну да оставим их: сестрёнки, должно быть, счастливы, что благополучно вернулись в свой Баден, избежав сетей Минотавра.

— Цепей Гименея? Вы хотели сказать «цепей Гименея», принц?

— На самом деле да. Но им-то казалось, что их тут ждёт Минотавр!

— Вы так напугали их? Ужасно! Вам известно, что весь свет очень осуждает вас за эту историю? Такие милые принцессы, готовые разделить с вами судьбу, — и столь безжалостно отвергнуты!

— Когда речь идёт о делах сердечных, я готов идти против всего света, — серьёзным тоном ответил я. — У нас на сей счёт был очень серьёзный разговор с принцессой Луизой, и, как мне кажется, она приняла мои доводы…

— О да! Как говорят, по возвращению в Баден характер принцессы Луизы необратимым образом переменился! Она категорически отказалась ехать на встречу с наследником шведской короны, и высказывает теперь очень странные мысли, чем приводит в отчаяние своих бедных родителей!

— Ничего, у них в запасе ещё две дочери. Полагаю, шведский наследник не останется холост! А у вас ведь тоже есть сестра?

— Да, Анна. Ей нынче идёт тринадцатый год; следующим летом мы представим её ко двору. Ах, она такая необузданная натура!