Чтение онлайн

Люди, взвалив на плечи тюки, потянулись вдоль берега, а Лалиари даже не пошевелилась. Она сидела рядом с тельцем сына, и лицо ее было белее снега в горах. Члены клана нервно кружили вокруг, опасаясь, что она может накликать на них беду.

А когда она вдруг взяла застывшее маленькое тельце на руки и издала пронзительный вопль, все в страхе отпрянули. «Мы должны бросить ее», — говорили одни. «Но на ней газельи рога», — возражали другие. Дорон присел рядом с ней на корточки, его красивое лицо выражало нерешительность. Он протянул руку, но не посмел прикоснуться к ней.

Лалиари наконец затихла. Она совершенно успокоилась, взгляд ее был пуст и неподвижен. И направлен он был на пещеры в ближних утесах. И вдруг она вспомнила ту пещеру, в которой встретилась с Зантом и где был похоронен ребенок. Из небольшой сумки, висевшей у нее на поясе, она достала каменную статуэтку с синим кристаллом-младенцем в животе. Рассматривая ее, она вспоминала ту ночь, когда Зант впервые показал ей эту фигурку — ночь, когда он похоронил ребенка. Тогда она не могла понять, о чем он пытался ей рассказать, но сейчас все стало ясно: кристалл вовсе не символизирует ребенка, покоящегося во чреве матери, он символизирует ребенка, покоящегося в могиле.

Мой сын не достанется диким зверям. Он не достанется ветрам и привидениям. И он не будет забыт.

Под ошеломленными взглядами соплеменников Лалиари убедилась, что малыш спокойно спит в мешке у нее за спиной, потом взяла на руки тело Джозу, велела Вайвику держаться за свою юбку и ушла из лагеря.

Все стояли, гадая, что она делает. Но, когда Беллек похромал вслед за ней, они потянулись за ним. Только держались на расстоянии, следуя за старым шаманом лишь из любопытства. Что он хочет сделать — приказать ей бросить мальчика и вернуться? И куда направляется Лалиари?

Они узнали об этом, когда она дошла до подножия утесов и стала неловко карабкаться по каменистой тропе, по которой они ходили вот уже семь лет. Она несколько раз останавливалась, чтобы помочь Вайвику или поправить свою неудобную ношу. Порой она опускала Джозу на землю и перетаскивала Вайвика через валуны, потом снова поднимала свой скорбный груз и упорно продолжала восхождение.

Она ни разу не обернулась.

Лалиари выбрала пещеру, в которой никто никогда не жил — маленькую, с очень низким потолком. Но она была защищена от стихий, а пол в ней был песчаный и мягкий. Осторожно опустив Джозу на пол, она взяла палку-копалку, всегда висевшую у нее на поясе, и стала копать.

Все столпились у входа, заглядывая внутрь и перешептываясь, но войти никто не осмелился. Через несколько минут заплакала малышка Лалиари. Она перестала копать, сняла со спины мешок и поднесла дочку к груди. Когда ребенок поел и снова уснул, Лалиари положила малышку в безопасное место и вернулась к своему занятию.

Вырыв яму, она взяла тело Джозу и с нежностью опустила его туда, уложив как можно удобней, как если бы он спал. Затем поднялась на ноги и вышла из пещеры, остальные подались назад, чтобы пропустить ее. Все стояли у обрыва скалы и смотрели, как она ходит в кустах, собирая дикие цветы и душистые ветки. Набрав целую охапку, она оборвала с них лепестки и осторожно положила на тело Джозу. Затем стала засыпать его землей, смешанной с песком, пока не засыпала могилу полностью, а потом утрамбовала ее руками.

Затем она подошла ко входу в пещеру, где стояли ее шестилетний сын и Дорон. Взяв Вайвика за руку, она подвела его к могиле и сказала:

— Не бойся. Твой брат просто спит. Его не тронут привидения, никто и ничто не причинит ему вреда. И он также не причинит никакого вреда тебе. Его зовут Джозу, и ты никогда не должен его забывать.

Все ахнули. Лалиари произнесла вслух имя усопшего!

Лалиари было безразлично, что думают о ней другие, и то, что Беллек побледнел как смерть, она только чувствовала невероятное облегчение — ведь ее малыш будет всегда здесь, в безопасной пещере, неподалеку от своей семьи.

И, когда Лалиари наконец появилась при свете луны с дочкой, спавшей в сумке, привязанной у нее за плечами, и с маленьким Вайвиком, она подняла статуэтку с синим камнем так, чтобы все ее видели. Все замолкли и стали слушать — ведь все же она — Хранительница Газельих Рогов.

— Мать дарит жизнь, и к Матери жизнь возвращается. И мы не должны забывать об этом даре. С сегодняшнего дня мы снимаем табу с имен усопших.

Лалиари прекрасно понимала, что ее народу будет нелегко нарушать древнее табу. Но она была непреклонна. Она и ее народ не будут больше безутешно горевать, как когда-то горевали женщины ее племени об утонувших охотниках, не смея произнести их имен. Об умерших нельзя забывать. Теперь она это понимала. И эту мудрость передал ей чужеземец по имени Зант.

Какое-то время спустя

Сначала люди боялись Лалиари. Но, увидев, что она не навлекла на клан несчастья, а, наоборот, весна в изобилии принесла в долину пищу, они задумались, не обрела ли она новую силу. Когда следующей весной умер Беллек, Лалиари произносила его имя во время молчаливого сидения, рассказывала о нем и его долгой жизни. А потом он упокоился в пещере рядом с Джозу. И, когда клан не пострадал и на сей раз, люди стали забывать свои страхи и вспомнили имена давно умерших людей — сыновей и братьев, погибших от рук завоевателей.

Привидения их не преследовали, долина изобиловала источниками пищи, так что люди постепенно забывали древнее табу, и со временем речь в честь усопшего была неотъемлемой частью молчаливого сидения, ставшего, в сущности, поминками. А так как обычай этот Лалиари ввела под влиянием грубоватой статуэтки, в которую был вставлен удивительный синий камень, у них постепенно сложилась традиция на всех поминках передавать камень по кругу, чтобы каждый член клана, держа его в руках, произносил доброе слово в память об усопшем.

Когда по прошествии многих лет Лалиари похоронили в пещере рядом с ее сыном, каждый член клана по очереди сказал все самое лучшее, что мог вспомнить о Хранительнице Газельих Рогов, и почти все вспоминали, как Лалиари вернула своему народу луну и плодородие и научила их чтить умерших.

Теперь, когда племя людей, истребившее диких животных, покинуло эти края, они стали постепенно возвращаться в долину реки Иордан. Члены Газельего Клана шли по следам стад в соответствии с временем года: лето проводили вблизи прохладных источников на севере, а зимовали в теплых пещерах на юге. И, куда бы они ни пошли, маленькая статуэтка плодородия повсюду следовала за ними.

Тайна синего камня заключалась в его красоте. Будь он попроще, вроде яшмы, или таким же скромным, как сердолик, то его бы в конце концов потеряли, положили бы куда-нибудь да и забыли. Но он завораживал людей своим ослепительным сиянием, и этот мерцающий обломок метеорита передавали по наследству, бережно хранили, почитали его и восхищались им.

Наконец синий камень приобрел такое значение, что его перестали носить с собой как обычный амулет. Так как камень был вставлен в живот каменной женщины, для нее построили миниатюрное жилище — крошечную хижину из дерева и глины, за которым следил специальный смотритель. И теперь у них были не только Хранительница Газельих Рогов и Хранитель Грибов, но и Хранитель Камня.