Чтение онлайн

Дан, аккуратно усадив ведунью на диван, и заботливо подложив ей под спину подушку, отошёл к шкафчику, врезанному прямо в стену.

— Это только моё место, — сказал он, глубокомысленно изучая ряды бутылок. — Кроме меня тут никого никогда не было.

— Никого? — переспросила Арха, чувствуя что-то похожее на любопытство.

Она-то помнила рассуждения гвардейцев об особом месте для соблазнения девиц. Да и её, собственно, на озеро притаскивали с той же целью.

— Никого, — подтвердил демон. — Там, на другом берегу, мы сами частенько собирались, да и… Но про эту пещеру знаю только я. Обустраивал её тоже лично.

— Диваны делал? — усомнилась лекарка.

— Делать не делал, а притащил сам, — усмехнулся хаш-эд, протягивая девушке бокал с чем-то переливающимся и стреляющим мелкими пузырьками. — Выпей. Оно совсем лёгкое, а напиться я тебе точно не дам.

Арха, долго не раздумывая, приняла фужер. В принципе, она и от «напиться» бы сейчас не отказалась. Нервы шалили. А больше всего пугало не произошедшее, а собственная реакция ведуньи. Не равнодушие, но что-то близкое к этому. Ну, испугалась. Ну, страшно. Так ведь все живы!

Нормальности в таких рассуждениях было немного. Привыкать к страху — это не в рамках нормы.

Рогатый налил и себе. Сел на диван, откинув голову на спинку и вытянув руку. Близко сел, но в стороне. Помолчал.

— Ты не знаешь, как начать разговор умнее, чем: «Я тут много думал»? — хмыкнул хаш-эд.

Арха помотала головой, прихлёбывая вино, оказавшееся сладким, да ещё и пузырьки смешно и довольно приятно щекотали в носу после каждого глотка.

— Тогда прядётся по классике. Заранее прошу прощения за пафос. Я тут много думал. И вот что я надумал. Про «необитаемый остров» — это не шутка. Причём идею вполне можно воплотить в реальность. Уедем сюда, в моё поместье. Ты же ещё никогда тут не была. Здесь нас никто не достанет. Будем спокойно жить…

— Иногда к нам будут приезжать Тхия с Ю и выводком детей. Для которых ты будешь запускать фейерверки, — в тон ему, мечтательно, продолжила Арха. — Шай тоже будет заглядывать, но без детей. А для Ирраша мы выстроим отдельный флигель, если у тебя ещё его нет. Адин поселится, конечно, в библиотеке. На Новый год я буду украшать дом остролистом и фонариками. На первый майский день мы станем танцевать вместе с крестьянами возле столба. И ты заведёшь привычку на ночь надевать колпак.

— Издеваешься? — снова помолчав, поинтересовался Дан.

— Мечтаю, — призналась ведунья. — Только прежде чем бредить, ты, может, скажешь, что тебя действительно волнует?

Тишина между паузами никого не удивляла и ничему не мешала.

— Ты не перестаёшь меня поражать. Обычно наивная до изумления, порой становишься потрясающе мудрой. Откуда это, а?

— Опять песня про то, что все вранье и когда я настоящая?

— Нет, просто удивляюсь. Я знаю, что ты всегда настоящая.

— А ты прекращай удивляться. Лучше объясни, что случилось.

И снова молчание.

— Да ничего не случилось. Ничего особенного не случилось. Я просто не смог тебя защитить. Опять.

Тонкий стеклянный бокал жалобно всхлипнул и осколки тихо, будто извиняясь, звякнули о каменный пол.

— Не порезался? — Арха потянулась к руке Дана, но он помешал.

Толкнул ведунью так, что она на спину завалилась, и навис сверху. В темноте его глаза казались черными. Но ведунья знала, что в зрачках у него пляшет отблеск пламени. Когда-то это её пугало.

— Я только обещаю. Но каждый раз, раз за разом, снова и снова что-то происходит. Что-то, с чем я не могу справиться, — прорычал взбешённый демон. — Я устал бояться тебя потерять. Я устал быть беспомощным. Ты — это единственное для меня по-настоящему важное. И как будто в насмешку меня постоянно тыкают носом, что ты можешь просто исчезнуть. Мне это надоело!

Арха, улыбаясь, обняла его за шею, даже не пытаясь притянуть демона к себе. Знала, что бесполезно, если он сам этого не захочет. Поэтому просто обняла.

— Я тебе люблю, — негромко сказала ведунья и тихонько подула в нахмуренное лицо, будто паутину сдувала.

— Я не об этом! — мотнул рогами Дан. — Я говорю, что…

— А я об этом, — не дала ему закончить девушка. — Я тебя люблю. Как ты можешь меня потерять? Этом мире, в другом, я тебя все-равно дождусь, понимаешь? Но сейчас-то мы тут, в твоём месте, куда ты никого и никогда ещё не приводил. Так надо ли думать о дряни?

— Ты не понимаешь!..

— Думаешь? — Арха прикусила губу, чтобы не засмеяться. Пожалуй, хаш-эд в данный момент веселья не оценил бы. — Интересно, а что я чувствую каждый раз, когда ты уезжаешь и пропадаешь? Какие ужасы я себе представляю и чего боюсь? Нет, Данаш, правда только такая и есть: я тебя люблю. И, как ты любишь говаривать: «Это не обсуждается!».

Ведунья подтянулась сама и легонько, едва касаясь, провела губами по губам демона — ещё не целуя, только лаская. Ей казалось, что воздух пахнет яблоневым цветом.

Хотя яблони, даже если они тут и росли, давно уже должны были отцвести.

Арха так напугалась, что едва не выронила переполненную корзину, из которой дохлыми языками свешивались испачканные бинты. Пожалуй, любой бы испугался, услышь рядом с собой нечто среднее между шипением, фырканьем и звуком, будто ногтями доски скребут. Сразу мерещится многое: то ли на ужа ты наступила, то ли на ежа. То ли кого-то похоронили заживо, и теперь он пытается выбраться обратно. Даром что под полом лазаретской каптёрки никогда никого не закапывали. Это сейчас не закапывали. А кто поручится, что такого не было, когда сарай крестьянам ещё овином служил?

— Пст! Пст! — повторился странный звук. — Да пст же, тётя Арха!

Ведунья наконец-то догадалась развернуться. Что с громадной корзиной в руках сделать оказалось нелегко. Но зато источник шипения, фырчанья и скрежетания обнаружился.

— Тьма! Ирруш, нельзя так пугать, честное слово, — облегчённо выдохнула лекарка.

И тут же спохватилась, грозно нахмурившись. Правда, её ужимки на девчонку никакого впечатления не произвели.

— А что ты не слышишь-то? Я её зову-зову, а она не слышит. Уши заложило что ль?