Чтение онлайн

– - А чего сразу в чистилище? В другое место нельзя?
– - запричитала живая покойница.

– - Нет, -- отрезал я.
– - За издевательства над зятем гореть тебе вечно!

– - Я больше не буду, -- совсем уж по-детски всхлипнула Нинель Абрамовна.

– - Делай, как сказал!
– - Рявкнул я и на всякий случай потряс косой.

Женщина понеслась к воротам. Сонный стрелец, не прекословя, отпер калитку и убрался за дом. Я рванулся на улицу. Схватил Нинель Абрамовну за отворот рубашки и припер косой к забору.

– - Значит, не будешь больше над князем измываться?

– - Истинный крест, -- побожилась женщина.

– - Ладно, -- смилостивился я, -- поживи еще пока. И чтоб к утру ноги в княжеском доме не было. Завтра приду, проверю! А если услышу хоть слово дурное о Пиримидоне -- в гроб заживо вгоню! Ясно!

– - Д-д-даа, -- тряслась в истерики старушка.
– - Сей же час в деревню уеду. Сей же час...

– - То-то!
– - погрозил я пальцем и отступил в сумрак.

Нинель Абрамовна без чувств рухнула на землю.

Я закинул косу в кусты и бросился бежать. Выскочил на дорогу, от обочины наперерез метнулась тень. Последнее, что я увидел, это огромный кулак, опускающийся мне на голову.

Очнулся я от тупой ноющей боли в висках и знакомого утробного рыка старшего Лабудько:

– - Братцы, я приведение кажись глушанул, -- хвастался Васька.

– - Убью!
– - простонал я.

– - Во, сволочь! По нашему балакает! Наверно еще треснуть надо...

– - Отставить, -- вмешался на мое счастье Кондрат Силыч и принялся стягивать размалеванную сажей рубаху.
– - Пахан, ты!?

Я молча кивнул и жестом попросил воды. Пока живительная влага возвращала меня к жизни, Васька топтался рядом и пыхтел над ухом:

– - Пахан, я ж не специально. Лежу у дороги, по приказу Евсея за княжеским теремом наблюдаю, а тут что-то непотребное из кустов лезет, вот и приложился кулаком... в пол силы всего...

– - Проехали, -- отмахнулся я, вытирая ладонью губы.
– - Все в сборе?

– - Так точно!
– - отрапортовал Фраер.

– - Тогда ноги в горсть и на выезд.

– - Так кто ж нам ворота ночью откроет?
– - изумился Антоха.

Я протянул пастуху листок с печатью:

– - Держи разрешение и гони, родной, гони!

Через пол часа мы благополучно покинули город. Яркая луна высветила набитую колею, массируя шишку на лбу, я снова прошептал:

– - Гони, Антоха! Гони, родимый!

Глава 11.

До утра отмахали верст двадцать. Наскоро перекусили. Антоха перепряг лошадей и телега попылила дальше. Спать можно и на ходу, главное чтоб кобыла с кучером хоть одним глазком дорогу видели.

Следующие три дня мы практически не слезали с телеги. Встретившиеся на пути деревни объезжали стороной. С каждым километром березовые рощи становились реже, дорога все больше петляла по полям. Начиналась степь.

К обеду четвертого дня дорога уперлась в реку. Я отдал команду ставить лагерь. Лошадки уже изрядно притомились, да и нам косточки размять не помешает.

Отряд распался на отдельные кучки, все заняты делом. Кто дрова таскает, кто коней поит. Васька с Ванькой на холм влезли за местностью наблюдать. Дембель в омуток сеть закинул. Лишь я да Лёнька лодыря празднуем. Граф щепкой в зубах ковыряется, я на реку гляжу, любуюсь, как волны прибрежный песок лижут. Могучие реки на Руси, дальний берег в зыбком мареве теряется.

От приятной неги отвлек старший Лабудько. Васька так спешил с докладом, что запутался в ногах, упитанное тело закувыркалось по склону. Молодая березка рискнула притормозить падение, но выдранная с корнем отлетела к подножию. Пролетая мимо, Васька крикнул:

– - Пахан, плывут!!!

Я проводил тело взглядом. Хлипкий шалаш разлетелся в стороны. В центре лагеря образовалась широкая просека. Вызвав небольшой оползень, Васька рухнул в реку, на берег устремилось трехметровое цунами. Залитый костер сразу потух. Порванные сети плывут вниз по течению. Кондрат Силыч швырнул в кусты приготовленный под рыбу котелок. Поели ухи...

С обрывками сети на ушах Васька выполз на песок.

– - Плывут, Пахан!

– - Кто?

– - Много!
– - Ответил Васька.

Это я теперь и сам видел. Из-за острова, держась стремнины, выплывает купеческая ладья, за ней другая, потом еще одна, еще. Девять штук проследовало мимо, а вот две последние правят к нам. Нос первой ткнулся в песок и на берег соскочил здоровый мужик. Квадратное обветренное лицо обрамляет аккуратно стриженая борода.

– - Привет славяне!
– - гаркнул гость.
– - Я новгородский купец Сажа, в Волынь торговать иду, гребцов не хватает, ежели желающие сыщутся -- не обижу.

Желающий нашелся сразу. Лёнька спрыгнул с телеги и, подхватив рубище, бросился к купцу. От набожности следа не осталось. Срываясь на визг, он кричал:

– - Боярин, возьми меня! Сил больше нет, об телегу задницей биться.

Ничто в мире не совершенно, кроме Лёнькиной тупости. Веслом не ложкой махать. Утопит купец такого работничка, а Старобок, тем, кто вернется, головы за племянника посшибает. Я кивнул Евсею. Графа подхватили под локоточки и вернули на место. Кузнец Сорока водрузил сверху мешок с провизией.

Купец, уяснив кто главный, направился ко мне:

– - Ну что, старшой, договоримся?

– - Подумать надо, -- ответил я.

– - И то верно, -- согласился Сажа.
– - Время полдничать, приглашаю отобедать, чем Бог послал.

Пока варилась похлебка, я принял решение. Поможем купцу. Ехать в одни края, так какая разница -- посуху или по воде. Рекой оно даже спокойней будет. Торговцы эти места знают, с ними не пропадешь. Ладьи хоть и груженые, но лошади влезут, а телега, черт с ней, пусть на берегу остается.

Сажа оказался невредным, сговорились быстро. По рублю на брата в день, плюс харч. Одна ладья переходит под наше управление.

– - Знакомьтесь, -- сказал купец, кивнув на тощего длинного мужика.
– - Приказчик мой, кличут Аркашкой, старшим на ладье пойдет. Шельма знатная, но полезен.

Я поперхнулся, в фигуре приказчика прорисовывалось что-то смутно-знакомое. Сутулые плечи, рост под два метра, лысый череп и бородка в три волосинки. А едва он заговорил, дед Кондрат за сердце схватился.