Чтение онлайн

Рэд, «геолог» Лева и другие были за Гускина. Перед собранием «академик» спросил Колесова:

— Как насчет Гускина – он хочет в комсомол?

— Ну да, нужна строчка в анкете для поступления в вуз. Конечно, комсомол не бог весть что, но принимать в него всяких обалдуев…

— Давай выступим против.

— Давай.

На комсомольском собрании класса они поддержали «биолога». Приводили уклончивые доводы: «не дорос он пока – ни по учебе, ни по жизни». Народ засомневался и раскололся. Было бурное обсуждение. Большинство – за своего парня Гускина. На школьном собрании обсуждения не было, голосовавших против не заметили. В райкоме благодаря стараниям директора «Вани» и путанице в рекомендациях Гускина не приняли.

Бруно Гришан, также отмеченный «биологом», сам пренебрег комсомолом. Поэт, человек широких взглядов, готовый уверенно идти по жизни. Популярную чешскую песню «Десять лет мужа нет, а Марина родит сына» он дополнил своим стихом: «А я сам, а я сам, член имею с волосам», затем старается плюнуть вверх так, чтобы попасть себе на нос.

Фишман, Вильнер и Шпринг вытащили свои тетради из учительской и исправили контрольные. На перемене «парторг» Рэд, «биолог» Юра и «геолог» Лева поговорили с нарушителями. Фишман оправдывался: все так делают. После уроков Рэд объявил о проведении комсомольского собрания совместно с некомсомольцами.

— Ну, что, е…. мать, пошел он на х… — сердито, но вполголоса ругался Фишман.

Рэд предложил каждому из нарушивших выступить и дать слово, что этого больше не повторится. Гускин, обращаясь к Рэду:

— Нужно отнестись по человечески к тому, кто получил уже две двойки.

Рэд: Повторяю еще раз, что я только комсорг, я считаю, что таких вещей не должно быть, это нужно прекратить, но решение выносит ячейка.

Фишман выступил первым, говорил с трудом. Вильнер нагловато оправдывался:

— Я хотел только проверить решение, иначе записать ответ, вот смотрите, моя бумажка с решением.

Рэд коротко спросил: Этого не повторится больше?

Вильнер сразу остыл, сказал, опустив глаза: Конечно, даю слово, больше этого не будет.

Шпринг что-то долго мямлил себе под нос, потом, отставив в сторону руку, сказал, что, в сущности, он мало что знал о предыдущих комсомольских постановлениях…

Рэд обратился к классу: Ну, теперь все слышали?

Встал Равдель, невозмутимый джентльмен из популярного фокстрота «С утра побрился, и галстук новый», строгий блюститель своих прав. Ровным, бесстрастным голосом он заявил:

— А если я плевать хотел на все ваши постановления, если я не захочу их признавать, то что же тогда вы сможете сделать?

— Мы побьем тебя, Равдель, — полетели шутки с мест.

«Геолог» Лева: Он же не от себя, а вообще…

Рэд стал объяснять тоже очень спокойно:

— Видишь ли, Равдель, нас много, мы – коллектив, а коллектив не позволит на себя плевать кому бы то ни было. Все равно, коллектив найдет в себе силы бороться с теми, кто ему не подчиняется, а нас, комсомольцев, в классе большинство, так неужели мы не сумеем справиться с какими-то семью некомсомольцами…

На очередном комсомольском собрании обсудили успеваемость, поговорили с двоечниками. Не выполняются принятые решения: на физике опять плохая дисциплина. Приняли решение сдать по одному чертежу в честь 70-летия Сталина.

Рэд: Если бы у нас был сплоченный коллектив, многое можно было бы сделать: у меня есть много предложений.

«Биолог» Юра: Да, у нас есть только отдельные компании, между которыми нет сплоченности. Вот доказательство того, что у нас нет коллектива: когда к нам приходил Боря Никольский с предложением организовать клуб старшеклассников совместно с женской школой, все были «за», никто не возражал, однако вступили в клуб пока только четыре человека. И сам комсорг не хочет вступать в этот клуб и даже относится к нему пренебрежительно.

— А как ты, Юра, агитировал ребят идти в этот клуб, говоря, что там хорошие девочки? Клуб – дело желания каждого, и меня не тянет к этому.

— Но ведь ты же увлекаешься литературой.

— Да, но меня не тянет обсуждать, спорить…[5]

Каждые праздники он надеялся на чудо и счастье. Праздники отличались от будней – демонстрации, застолья, новогодние елки. Чуда не было.

7 ноября попытался пройти на Дворцовую площадь, и, как обычно, не получилось. На 2-й Советской, на месте сбора их школы, «артист» Валера сообщил:

— Боря Вахтин с двумя товарищами из своего класса сидят в пельменной, пьют пиво и закусывают яблоками.

«Академик» Володька в весело-отчаянном настроении, уже купил раскидай, сам смеется над этим:

— Валька, а пойдем и мы, для веселья выпьем. Сколько водка стоит? У тебя много денег?

— Много, 70 рублей.

— Правда? А у меня 5 рублей. Слушай, пойдем выпьем хотя бы по сто грамм.

Пошли, но по дороге в буфет Колесов, дома избегавший пить водку, засомневался:

— Володя, знаешь, мне бы не стоило пить, у меня, видишь ли, такая семья…

— Сопьешься, что ли? Да ведь мы всего по сто грамм, на праздник это просто нужно для веселья.

Зашли в ресторан у «Колизея», помялись, водки на витрине не нашли. Зашли в знакомый по предыдущим праздникам буфет на углу Невского и Марата.

— Володя, впоследствии здесь повесят мемориальную доску.

Взяли по сто грамм и по пирожку. Никаких признаков опьянения. Посмеиваясь, пошли обратно к своей колонне. Снабдили «артиста» деньгами на сто грамм.

По дороге Зунька и Юрка несколько раз с деловым видом забегали в магазины – пить кагор. В последний раз взяли с собой комсорга. Зунька пропил все свои деньги, шел с красным носом, с транспарантом в руках. Сзади шла женская школа, стали соревноваться: кто кого перекричит. Репетировали «ура», в том числе призывы: «Привет мотальщикам 179 академии!» Это же прокричали на Дворцовой.

Потом Колесов оказался вместе с «академиком» и комсоргом. У Рэда папироса в углу рта.

— Под Маяковского работаешь?.

Рэд развеселился:

— Не трогайте моего любимого поэта! Договорился с отцом, что я не буду курить, а он прекратит «забегаловки» после работы, — огорченно добавил, — как жаль, что Ленин не дожил до лучших произведений Маяковского, он бы изменил свое отношение к нему.

— Да разве он плохо к нему относился? А «Прозаседавшиеся»?

— Ты вспомни, что он тогда сказал: я не принадлежу к почитателям его поэтического таланта…

На Аничковом мосту сидел нищий, около него разбитая бутылка.

— Не могу спокойно смотреть на нищих, — сказал Рэд, — вот там сзади какие-то иностранцы идут, увидят, нехорошо. Так хочется, чтобы у нас все хорошо жили…

Пошли в «Новости дня» на киножурналы.

— Слушай, Валя, — сказал Игорь, — тебе не кажется, что у нас в школе происходит нечто странное: отобрали несколько избранных на получение медалей, остальным дорога закрыта.

— Мне не только кажется, у меня отвращение ко всему этому.