Чтение онлайн

Голос Филипа было не узнать — хриплый, сдавленный яростью. — Моя сестра не для таких, как ты.

Еще бы. Кевин годился, чтобы рисковать жизнью ради Картморов, но не чтобы стать одним из них.

— А для кого? Для какого-нибудь старика, который нужен твоему отцу? Думаешь, это лучше? — Любой будет лучше, чем ты. Лучше не жить вообще, чем рядом с таким, как ты.

Как хорошо, когда твое сердце заледенело. Твое черное сердце. — Она любит меня, а я умру за нее.

— Ты прав в одном. Ты умрешь.

— Поздно. Убить меня можешь потом, сейчас это не решит твоей проблемы.

Скрипнула дверь, и слева мелькнула светлая тень. — Почему же вы меня не разбудили? Я…

На Офелии была ночная сорочка и шаль, в которую она куталась от утренней прохлады. Девушка заметила брата, и ее ротик округлился.

Кевин видел, как глаза Филипа разгораются новой яростью. Кажется, до него только теперь дошло, что Кевин с его сестренкой не за руки ночью держались, и по лицу кинжалом полоснула судорога.

А потом в руке Картмора возник меч.

Кевин едва успел отбить выпад клинка, вспыхнувшего перед глазами. — Успокойся!

Филип отскочил назад, дернул с плеч плащ, расстегнув драгоценную пряжку. Теперь плащ повис в его правой руке…

— Уймись! Нам надо…

…И взлетел.

— …Поговорить!

Офелия завизжала.

Все идет не так, лихорадочно думал Кевин, отбивая удары. Не по плану.

Полы плаща хлестали его, как крылья рассерженной черной птицы, метя в лицо, а из-за их укрытия молнией выстреливал узкий серебряный клинок.

Не время драться, они должны были… Ведь он и Офелия…

Но тут плащ жадно обвился вокруг его меча, плечо вспорола острая боль, и все планы, мысли, рассуждения уже не стоили и капли крови.

Удар кулаком в грудь отбросил Филипа назад — впрочем, он тут же восстановил баланс, чуть присел, готовый принять атаку. И Кевин атаковал.

Воздух взрывал звон и скрежет стали. Они дрались, и это было правильно, верно. Предначертано с самой их первой встречи. Кевин не думал об этом — некогда было думать — просто знал костным мозгом. Наконец-то судьба их рассудит. Я или он.

Плащ извивался, как нечто живое, закрывая обзор, заставлял вновь и вновь, защищая глаза, вскидывать левую руку. Филип наседал, ни на миг не сбавляя неистовый темп. Сегодня Оскар был бы им доволен… Вот она, жажда крови.

Где-то далеко вопила Офелия, ее голос пробивался сквозь гул в ушах, как сквозь толщу воды. — Нет, Филип, перестань, оставь его!

Бойся за него, не за меня!

Сейчас Картмор был хорош, как никогда. Заставлял Кевина отступать, обороняясь, вел в их бешеном танце. Но он терял контроль над собой, богатенький щенок, привыкший сразу получать все, что захочет. Атаки становились все смелей, яростней, безрассудней.

Движения Кевина оставались расчетливыми, как ни бурлила кровь. Он знал: скоро Филип раскроется.

Ненавистное лицо появлялось и исчезало за плащом. Единая ошибка, и ты — мой.

Все решит один миг.

Свет закрыла черная туча. Кевин слепо рубанул справа налево, вспарывая ткань, одновременно шагнул в бок, уходя от возможного удара. Увидел, как отшатнулся Картмор, вскидывая голову, на подбородке — полоска крови, и как тут же атаковал, плавным движением перетекая вперед. Клинок в левой руке целил Кевину в живот.

Кевин парировал с лёту, обратным взмахом меча, отбив оружие врага далеко в сторону.

Миг настал.

Он уже видел, куда бить, траекторию удара, который скользнет под ребра, вспарывая кишки и селезенку, прямо к позвоночнику. Сделал замах.

И замер. Что-то сдавило его руку и его глотку, и, на одно проклятое мгновенье, Кевин Грасс застыл, колеблясь.

Филип не сомневался. Серебристый клинок снова выстрелил, смертоносный удар, прямо в лицо. Кевин отклонился — в последний момент.

Щека вспыхнула огнем, алой болью. И мир взорвался, утонул в его ярости.

Вспышки. Его кулак с рукоятью меча, бьющий Филипа в подбородок. Под дых. По плечу, куда придется. Ноги Картмора, дергающиеся в странной пляске. Женский визг, на грани слуха.

Красный туман чуть рассеялся, и Кевин осознал, что сжимает плечо Филипа, и бьет, бьет. Когда он разжал пальцы, тот рухнул, растянувшись на земле, лицо залито кровью. Клинок звякнул, упав рядом.

Кевин перехватил свой меч острием вниз и шагнул вперед. Всего один удар, и Филип никогда не вернется в свой дворец, в объятия Денизы, к папочке, к напыщенным друзьям. Его волшебную, зачарованную жизнь оборвет клинок, купленный им самим.

Картмор, мотавший головой, как пьяный, приподнялся на локтях. Гнев и шок полыхали в черных глазах.

Что, думал, это закончится, как наши соревнования? Глупец!

Не было в них только страха. Не понимает, что ли, что на дюйм от смерти?

Между ними метнулась светлая фигура. Офелия упала на колени рядом с братом, закрывая его собой, протягивала руки, что-то лепетала, умоляя. Филип отстранил ее. Он смотрел прямо на Кевина, не отрываясь, и его ненависть жгла.

Меч стал вдруг невыносимо тяжелым, и он позволил ему упасть.

…Холод утра. Он снова ощущал его на разгоряченном лице. Услышал громкое дыхание, тяжкое, словно хрип зверя. Свое собственное.

Щека пульсировала, нарывая, а с нею пульсировала вся голова. Мускулы дрожали, как после схватки с Оскаром, а под ногами ходила ходуном земля.

Все было кончено. — Убирайся.

Ответить Филип смог не сразу, после двух протяжных свистящих вздохов. — Я не уйду без моей сестры. — Под сиплым хрипом скрывалась сталь.

— Филип, нет, ты не понимаешь! — заклинала Офелия. — Я его не брошу. Мы любим друг друга, и…

— Дура, — выплюнул Картмор, садясь на земле. — Этот господин никого не любит. Ему просто нечем. Он всего лишь искал себе богатенькую жену.

— Неправда, как ты можешь так говорить?! Мы поженимся, ты же понимаешь, теперь мы должны пожениться, и…

Филип кое-как поднимался на ноги, и Офелия бросилась ему помогать. Он оперся на нее и встал, полусогнувшись, прижимая руку к животу, а другую положив сестре на плечо. — Либо ты идешь со мной, Офелия, либо мы снова будем драться, до тех пор, пока один не убьет другого.