Чтение онлайн

История ночи, когда против них восстали сами силы ада, погрузила лорда Томаса в глубокие раздумья — еще бы! Усевшись за стол, он замолчал надолго.

— Не могу поверить, что вы скрывали это от меня, — проговорил наконец. — Вот тут я и впрямь на тебя сердит. Ты должен рассказывать мне все.

А ты мне рассказываешь все? невольно подумал Филип. А вслух произнес: — Кевин спас нас… У семьи Картмор долг перед ним.

— Многие сказали бы, что честь важнее жизни, а он нанес урон чести нашей семьи. Сейчас законы чести требуют, чтобы один из нас вызвал его на поединок. — Суровый голос смягчился. — Я знаю, сын, это тяжело.

— Поединок… уже состоялся, — Об этом рассказывать хотелось еще меньше, но ничего не попишешь, придется. — Мы с Грассом дрались, когда я нашел их… вместе. Кевин одержал верх. Я нанес ему рану в лицо, но потом… Ему ничего не стоило убить меня, но он этого не сделал.

Слабак.

— Посмел бы он только! — В словах отца зазвучал металл. — Тогда твой Грасс точно подписал бы себе смертный приговор.

— Думаю, он догадывался, что на приговоре и так уже высохли чернила. Но пощадил меня — ради любви, что питает к моей сестре.

Боги, какая высокопарная чушь.

Отец нахмурился, что-то обдумывая. — Он может дать сатисфакцию твоему дяде. Тайная дуэль, чтобы не пошли сплетни о том, что стало ей причиной.

Филип усмехнулся, хотя было не до веселья. — Давайте хотя бы не лицемерить, отец. Дуэль с моим дядей!.. С таким же успехом вы можете подослать к Кевину отряд головорезов — это будет честнее.

— Именно так я и собирался сделать, — спокойно согласился тот. — Но раз он был твоим другом, мы могли бы оказать ему эту последнюю честь.

— В некотором смысле он уже наказан, — вкрадчиво заметил Филип. — И вряд ли можно придумать наказание худшее.

Известие о проступке Кевина — и возмездии, что последовало за ним, привело лорда Томаса в ярость. На виске взбухла жила, кулак опустился на стол — не с размаху, но с силой.

— Поднять руку на отца! Святотатство! Во времена правления твоего деда, он лишился бы за это головы. Да и сейчас в Андарге…

Бесить отца еще больше он не планировал. — Старший Грасс — жестокий, злой человек, полная противоположность вам. Кевин был просто не в себе, потеряв Офелию.

— Сыну не дано судить отца, — отрезал лорд Томас. — Такому не может быть оправдания. И если раньше еще можно было подумать о том, чтобы выдать за него Офелию…

А вот это в планах не значилось точно!..

— …Особенно коли окажется, что она ждет ребенка, то теперь этот юноша окончательно погубил себя, — Отец ненадолго задумался, постукивая костяшками пальцев по деревянной мозаике столешницы. — Я считаю наказание слишком мягким. В назидание остальным ему стоило хотя бы отрубить руку.

Филип пожал плечами. С его точки зрения, судья, с которым он пообщался лично, вынес идеальный приговор. Что до рук, то их отрубить никогда не поздно.

— Поверь, я не лишен сострадания, — произнес отец, помолчав. Сейчас морщины глубоко проступали на омрачившемся челе, старя его лет на десять. — И я когда-то был молод, и даже… — Он устало потер надбровные дуги. — Не знаю, стоит ли говорить тебе об этом, но раз уж начал, то расскажу.

Отец указал рукой на табурет, и Филип присел, пользуясь его дозволением.

Его любопытство разгорелось до предела. Что мог натворить лорд Томас Картмор, всегда столь рассудительный и правильный, как часы на городской ратуше?

— Только помни, ошибки родителей — не оправдание для дурного поведения детей. Из них надо извлекать урок. Ты должен превзойти меня, ведь тебе уготована более высокая участь.

Филип не мог себе такой представить, а уж превзойти отца… Еще попросили бы его взлететь без крыльев!

— Я тоже был когда-то влюблен в ту, о ком не должен был думать, — Сейчас отрешенный взгляд наверняка читал в пляске огня картины прошлого. — Когда я был еще моложе тебя, ранение привело меня в дом одного дворянина, чье имя я не буду называть. Я долго там пробыл — сперва меня нельзя было перевозить, а потом я и сам не хотел уезжать. У хозяина дома была дочь, милая, добрая, скромная девушка с волосами, как лен. — Улыбка тронула губы лорда Картмора. — Ты можешь догадаться, как развивались события. Я влюбился, и, слово за слово, вырвал признание у нее. Вот только, — Он снова стал серьезным. — Мой отец, твой дед, и слышать не желал о таком браке. Он уже выбрал мне жену, леди из рода Силла. Такой союз должен был укрепить связь семьи Картмор с тем, что осталось от королевского дома Сюляпарре, придать нашей власти большую легитимность в глазах Древних семейств…Выбор отца был, разумеется, мудр, но молодость слепа и самолюбива. Я настаивал, что мы и так породнились с Силла, когда он сам женился на моей матери, родственнице княжеской семьи по другой линии. Впрочем, спорить с твоим дедом было как спорить со скалой. Этим я хочу сказать, — поспешно добавил отец, — что твой дед был человек с железным характером, умевший придерживаться принятых решений. Я глубоко его чтил, и все же, когда ты молод и глуп, отказаться от девушки, которой предложил руку, кажется невозможным.

Что ж, отлично. Отцу будет сложнее осудить кого-то на смерть за то, что готов был сделать сам. Сопереживание — великая сила.

Лорд Томас прокашлялся. — И я решился на неповиновение. Да, сейчас мне стыдно вспоминать об этом, но я уговорил мою возлюбленную бежать… Она была добропорядочной девушкой, но Темнейший, внушивший мне эту черную мысль, помог мне и ее сбить с пути истинного.

Филип слушал, затаив дыхание, пытаясь сдержать улыбку, раздвигавшую губы. Отец в роли молодого безрассудного влюбленного — это было так мило! Сегодня он и впрямь открылся ему с другой стороны.

— Наступила ночь побега. Были готовы кони, чтобы переправиться в Андаргу. Я знал, что отец не простит неповиновения, что не стоит даже показываться ему на глаза после того, как я нарушу его волю. А еще я знал, что вместо меня его наследником станет мой брат. Я пытался представить Сюляпарре, которым правит Оскар…

Да уж, перспектива, о которой нельзя думать без содрогания.

— Твой дядя, — отец осторожно подбирал слова, — как ты знаешь, великолепный солдат и славный муж. Он превосходит меня во многих вещах, а на поле боя ему нет равных. Но как правитель… Если дать ему управлять страной, оно подожжет ее, чтобы не заскучать. Пока я ехал в темноте к дому моей любимой, я думал о Сюляпарре, об ответственности, которая стала моей с рождения… И понимал: что бы я ни решил, я отвечаю за все, что произойдет с нашей страной дальше, даже если буду за много миль от нее. Моя возлюбленная так и не дождалась меня. Наверняка решила, что я — последний трус.

— Вы знаете, что с ней сталось?

— Конечно, — отец улыбнулся. — То, что и должно было — она вышла замуж с благословения родителей, за достойного дворянина, и родила ему семерых детей. А я… я поехал в столицу, дабы увидеться с твоей матерью, как велел мне мой отец. И час, проведенный с ней, выжег из головы все мысли о другой… Но это другая история.

С печальным концом.

— Я рад, что вы мне рассказали. Мне интересно все о вашей жизни.

Лорд Томас с сомнением поджал губы. — Не знаю. Отец должен служить примером своим сыновьям, а это — так себе пример.

Как он не понимает, что эта история только заставила Филипа уважать его еще больше?

— Как видишь, я могу понять, что руководило твоим другом. Мне жаль его, хотя, войди он сейчас в эту комнату, я убил бы его собственными руками. И если я говорю "он должен умереть", то безо всякой радости.

Сердце забилось, как зверек в капкане. Пришло время для козырной карты. Коли это не сработает… — Убейте его — и на моей совести будет еще и смерть друга. Да, это так. — Филип поднял руку, отметая возражения, готовые сорваться с языка собеседника. — Я свел их вместе, я позволил им полюбить друг друга. И я до самой смерти буду корить себя в этом. Все, что произошло и произойдет после этого — моя вина, как вы и сказали.