Чтение онлайн

Человечек быстро семенил впереди, прижимаясь к стенам, как большая крыса, спешащая к себе в нору. Он вел их то вниз, то вверх, мимо нарядных особняков и глинобитных хижин, мимо храма, из которого доносилось причудливое песнопение, меняющий тональность вой, словно подражавший ветру, в чьем свисте теперь слышался плач и ропот сотен голосов.

У высохшего фонтана играли ребятишки, переговариваясь на непонятном наречии. Бэзил сразу напрягся, ожидая подвоха, но детишки все как один широко заулыбались, остановив игру, приветственно помахали ладошками. У некоторых были странно острые зубы, зато вид — вполне дружелюбный.

Йен помахал им в ответ. Его плащ и треуголка ярко-зеленого цвета — другого он не носил — яркими пятнами выделялись в черно-сером мире Тьмутени, бодрый свист как будто бросал вызов тишине. Его беззаботный вид немного успокаивал — в конце концов, он побывал в Тьмутени и вернулся живым и невредимым, не так ли?

Но не потому ли он так весел, что заманивает их в ловушку? Темный тип, возможно, грабитель и убийца. Одно утешало: нет смысла нападать на них, когда можно подсунуть Бэзилу любую шарлатанку, и он добровольно отдаст ей все, что взял с собой.

Если только… Бэзила не собираются взять в заложники! Отправлять семье по кусочкам, требуя выкупа. Он представил себе, как во дворец приносят очередной короб, и отец вздыхает: "Когда уже они пришлют его пустую голову?" Может, Филип согласился бы пожертвовать карманными деньгами за месяц, но едва ли выложит за него столько, сколько готов заплатить за текинскую кобылку…

— Госпоса сивет сдесь, наверху.

Картавый голосок человечка прервал цепочку назойливых мыслей. Сердце забилось где-то в горле — они пришли!

Угрюмый особняк в три высоких этажа, у входа в который они стояли, стоял заброшенным уже давно. Дверь истлела, обвалившийся каменный козырек засыпал площадку у входа осколками, большими и мелкими. А из темного провала сладко-мерзко несло падалью, так сильно, что пришлось подавить позыв к рвоте.

Лили сунулся туда и отбежал в сторонку, издавая сдавленные звуки.

— Мы там не плойдем, — зашелестел человечек. — Лессница ласвалилась, по ней плобилаются только клысы. Дасэ они часто падают. Вот и пахнет, — Он хихикнул. — Есть длугой путь. Дальсе.

Прямоугольный водоем перед домом успел застояться, покрыться плесенью, и жил своей собственной гнилостной жизнью. Если в нем оставалось то, что можно назвать водой, ее было не видно сквозь густую зеленоватую пленку, похожую на ту, что появляется на поверхности забытой на солнце похлебки. Иногда по пленке проходила дрожь, не в такт с порывами ветра, и тогда из глубины поднимались медленные ленивые пузыри, лопаясь с непристойным звуком и выплевывая в воздух пар с запахом тухлых яиц.

Миновав водоем, они начали подниматься по лестнице соседнего дома, тоже нежилого, но лучше сохранившегося. Бэзил не понимал, чем им это поможет, пока человечек не остановился у окна на вернем этаже. В паре футов под окном начинался длинный каменный мост, соединявший два здания. Кто-нибудь мог спрыгнуть на него и пройти над водоемом прямо на последний этаж особняка, ставшего приютом ведьмы Кор.

Если, конечно, был болен на всю голову и мечтал самоубиться, если был акробатом, если не страдал от головокружений… Если его не звали Бэзил Картмор.

— Ты спятил, коли думаешь, что я туда полезу, — процедил Бэзил сквозь зубы.

— Мост крепкий, не волнуйтесь, — порадовал Йен. — И широкий, посмотрите сами.

Будь это дорожка, начертанная на земле, ее ширины вполне хватило бы для одного человека. Двое могли одолеть ее, тесно прижимаясь друг к другу. Только то была не дорожка, а каменная полоса, под которой, далеко внизу, алчно чмокала трясина. И Бэзил знал, что никакие силы земли не заставят его ступить туда.

— Как к этой ведьме вообще кто-то ходит? — недоумевал Лили.

— Госпоса пледпочитает помогать тем, кому помощь плавда нужна, — ответил человечек с мерзким тихим хихиканьем. — Достатосьно, стобы лискнуть.

Отчаявшимся людям, готовым заплатить любую цену.

В том-то и вопрос — достаточно ли он отчаялся?..

III.

01/11/665

В путь их провожали взволнованный Вашмилсть, Старик и Роули, который едва не раздавил Фрэнка в объятиях и чуть не задушил запахом перегара.

— Прежний Принц был мужик разумный, — поведал Старик на прощание. — Безжалостный и себе на уме, без того никак, но договориться можно было. Про нового чего только не болтают. Одни говорят — безумец, другие — провидец. Якобы видения к нему приходят, и тогда он пророчествует, и слова его сбываются.

— Многовато их развелось, этих видящих, — Грасс скривился. — Начнет при мне прорицать — и это плохо кончится для нас обоих.

— Бандитье тоже жить хочет, — заметил Роули. — Ежели этот их принц совсем не в себе, скоро напорется случайно на нож или сломает шею на ровном месте.

— Поговаривают, он объединил честных людей с нижними, — Тут Старик выразительно потыкал большим пальцем в сторону пола. — И с выродками с Тьмутени. Что в башке у такого может твориться, даже представить жутко.

Это интриговало. Фрэнк с удовольствием расспросил бы старого Ищейку поподробнее, но пришло время выходить. Что ж, повезет — все увидит сам.

Вечер выдался ясный, и Фрэнк с особым чувством смотрел, как золотится небо над высокими крышами домов, слушал визг ребятишек, пронзительные голоса торговцев, распродающих остатки товара. Даже ободранные стены и грязные лужи, в которых все же отражались облака, обретали определенное очарование для человека, видевшего их, возможно, в последний раз.

Нельзя было не заметить, что сегодня на улицы города вышло особенно много нищих. На каждом углу тощую руку тянуло создание из костей и грязных тряпок, словно чучела со всех окрестных полей, устав пугать птиц, выбрали этот день, чтобы перебраться на службу в столицу.

Когда Фрэнк поделился наблюдением с Грассом, тот пожал плечами и прибавил равнодушно, как нечто само собой разумеющееся: — Ну да, за нами следят. Проверяют, одни ли мы.

Местом встречи бандиты назначили Плешь, пустырь, где когда-то нашли вторую жертву заговорщиков. Здесь их поджидал провожатый, угрюмый молодчик, прятавший лицо под капюшоном. Махнул рукой, приглашая следовать за собой, и тут же развернувшись, проскользнул в щель между домами.

Коли догадка старого пастыря из храма Святого Сердца окажется верна, на пустыре тоже когда-то было священное место древних, а не так давно его осквернило жестокое убийство. Но сейчас, оглядевшись напоследок, Фрэнк увидел лишь унылую помойку на задворках, одну из многих. Даже надпись на слярве, если она еще сохранилась, скрывала тень.

Блуждать по кишкам трущобы, подходяще прозванной Брюхом, им пришлось долго. Провожатый выбирал самые узкие и темные улицы, то и дело сворачивая в проулки. Пахло здесь, как в нутре несвежего мертвяка, протискиваться частенько приходилось по одному. Быть может, Грасс сумел отследить, каким путем их вели, но Фрэнк скоро перестал даже пытаться. А во второй раз увидев тот же самый рисунок на стене — уд, начерченный с пренебрежением к анатомическим пропорциям, зато с трогательным вниманием к деталям — окончательно убедился, что их еще и заставляют ходить кругами.