Блаженны алчущие
Шрифт:
Прогулка завершилась внезапно. Где-то в сердце трущобы (коли у Брюха могло быть сердце), на другом темном пустыре, рядом с полусферой, взбухшей из камня площадки точно флюс — крышей храма, такого же заброшенного на первый взгляд, как и окрестные дома-развалюхи. Здесь их окружили бандиты, высыпавшие отовсюду и ниоткуда, и потребовали отдать оружие.
Фрэнк взглянул на друга. Пусть их двое против дюжины, но один из них — Кевин Грасс, и отказаться еще отнюдь не поздно. Может, им даже позволят просто уйти.
Грасс ответил выжидающим взглядом, и Фрэнк понял, что решать придется самому, никуда не денешься. Последний шанс… Он вынул меч из ножен и протянул бандитам.
Их тут же облепили со всех сторон, скрутили руки за спиной. Грубо обшарив, нашли даже потайные ножи — по крайней мере все, что было у Фрэнка. А потом приготовились накинуть им мешки на головы.
— А это-то еще зачем?!
Его вопрос проигнорировали, и мир исчез за серой пеленой.
Сперва ровный камень, потом щебень под ногами. Ступени вниз… Серая пелена почернела, стало душно. С каждым глотком воздуха мешок прилипал к лицу, закрывал ноздри. Крепкие руки толкали Фрэнка вперед, удерживая за плечи, голос над ухом отдавал отрывистые приказы.
Судя по направлению, они вошли в заброшенный храм. Пересекли помещение, завернули за угол… Сзади грохотнула дверь, и почудилось, что это с клацаньем зубов сомкнулась пасть зверя, в которую он добровольно вошел. Кто-то зажег факел или фонарь, его рыжий свет проникал сквозь плотную ткань. А потом снова ступени, узкие и крутые.
Путь вниз казался бесконечным, и, даже ослепнув, Фрэнк ощущал, как стены смыкаются вокруг него и над ним, давят тяжестью города, оставшегося над головой. Он снова погружался под землю, туда, где водятся черви с человеческими лицами и оживает сама тьма. Она злорадно поджидала добычу, ускользнувшую в прошлый раз…
Когда Фрэнку уже казалось, что лестница никогда не закончится, произошло именно это. Начались переходы, подъемы и спуски, по которым вели сильные руки бандитов. Где-то идти можно было во весь рост, где-то — только согнувшись. Где-то за шиворот капала влага и пахло сыростью, где-то было сухо и пыльно. Где-то они едва протискивались меж стен, а где-то каждый их шаг многократно повторяло гулкое эхо.
Потом они остановились, и Фрэнк услышал, как вполголоса переругиваются бандиты, прежде чем разрезать путы на его руках.
Он понимал, что сопротивляться нет смысла, но когда его заставили сесть на корточки и начали пихать вниз в какую-то дыру, паника, которую он с трудом сдерживал, одолела, накрыла с головой. Ноги и руки Фрэнка, обретя собственную волю, принялись намертво цепляться за стены.
Тогда с него, наконец, сдернули мешок, и он смог оглядеться.
Небольшое помещение, выдолбленное в камне. Рваный свет фонарей, которые бандиты принесли с собой, опалял песочного цвета стены, высвечивал перегородки, примитивный очаг в углу…
— Ползи вперед, тварь, пока не схлопотал, — рыкнул один из бандитов, тот, что толкал Фрэнка сзади. Он выглядел не лучшим образом — на лбу блестели крупные капли пота. Еще двое держали Кевина, а кто-то уже шуршал впереди, в узком и низком прямоугольном туннеле, резко уходившем вниз. — Да шевелись же, ради Агнца. Думаешь, нам тут весело?
Хотя все в нем противилось этому, пришлось лезть в нору, скорчившись в три погибели. Его путы разрезали не случайно: было бы невозможно спускаться почти на корточках, под таким углом, не помогая себе руками.
Тьму впереди разгонял еще один фонарь. Его нес другой бандит, который с сопением полз перед Фрэнком, чертыхаясь каждый раз, когда стукался макушкой о выступ низкого неровного потолка.
А еще дальше… Фрэнк не сразу поверил своим глазам. Человек — человек ли? — что указывал им путь, был гол, как в миг появления на свет, а его молочно-белая бескровная плоть и безволосый череп так же блестели от слизи. Он двигался на четвереньках далеко впереди, иногда растворяясь во мраке, но неизменно дожидался, когда они приблизятся.
— Это что еще такое? — не удержавшись, спросил Фрэнк у бандита сзади.
— Адская тварь, кто-кто, — процедил тот сквозь зубы. — Из наших новых друзей. Проводник, одним словом.
Бандит, что вел за собой Кевина, шикнул на товарища, и в ответ на следующий вопрос Фрэнк получил лишь пинок.
Рука вдруг провалилась в углубление в стене, нащупала что-то длинное и сухое… Кость! Лучевая кость, выбеленная временем. Фрэнк отбросил ее, как ядовитую змею.
Такие захоронения стали попадаться все чаще. В нишах побольше лежали скелеты взрослых, в маленьких — невыразимо печальные скелетики детей. Проползая мимо них, Фрэнк каждый раз шептал короткую молитву.
Дальнейший путь напоминал какой-то бесконечный смутный кошмар. С его головы то сдергивали мешок, то надевали снова, хотя запомнить дорогу у Фрэнка не было никакой возможности. Перед глазами мелькали другие туннели-норы, системы таких же примитивных комнат, связанных друг с другом. Пещерный храм с покрытыми фресками стенами и алтарем, что стерегли звероголовые статуи. Молочно-белая река, текущая меж сталагмитами….
Когда мешок вернули в последний раз, связав предварительно руки, шум вдали подсказал, что они приближаются к цели. Теперь Фрэнка тащили быстро, торопливо, иногда даже отрывая от земли. Потом втолкнули куда-то, и вздох множества глоток стал ему приветствием.
Со всех сторон — шорохи, шепот, голоса. А вскоре — гул, гудение стального роя, рев приближающегося водопада. Сколько же их здесь, и сколько в них ненависти и злобного торжества…
Звуки оглушали — а потом оборвались, как по мановению руки. Хотя почему — как? Именно по мановению руки, и Фрэнк знал, кому она принадлежит.
Задергали завязки мешка. Сейчас он снова сможет видеть. Что бы ни открылось его глазам, это будет лучше, чем слепота. Ткань сдернули…
Вокруг — сумрак, в котором плескался свет факелов, и неясно, грозно шевелилась какая-то темная масса. Из нее рос черный гриб, обращаясь троном для человека, чьи золотые волосы и корона как будто вобрали в себя весь свет.
Принц воров, кто же еще.
Повернув голову, Фрэнк с облегчением заметил рядом Грасса. Его держали двое, как и его самого.
— Подведите пленников к трону! — прогремело сверху.
Пинками их заставили двинуться вперед. Потревоженная масса оттекала с пути со злым шипением, нехотя. То и дело казалось, что она вот-вот захлестнет двух Ищеек, погребет под собой. Волнами накрывала вонь немытых тел и приторных духов, еще чего-то невыразимого, к ним тянулись руки и клешни, щипали, толкали, царапали. Рожи, одна другой уродливее, возникали перед глазами — безносые, безухие, клейменые, покрытые наростами, в ужасных язвах. Выродок, чьи вывернутые ноздри придавали ему сходство с летучей мышью, плюнул в Фрэнка струей зеленой слюны, повисшей у него на вороте. Полуголая красотка ловко врезала по ноге, тут же растворившись в толпе…