Чтение онлайн

— Знал…

Старец Василий вдруг заплакал: «Маме година, помянуть надо…. Барашка надо бы купить». — «Да найдем, чем помянуть, Петров пост ведь». — «Не справитесь», — вздохнул старец. Тогда ближние не поняли, к чему он это говорил. А хоронить и поминать старца Василия пришлось после поста, на Петров день. Он умер 9 июня 1950 года, в день «Тихвинской иконы Божией Матери». Перед смертью несколько раз просил то посадить его в кресло, то снова положить. Умер сидя в кресле, положив голову Капитолине на плечо. Тихо и мирно. Отпевал его священник из с. Теньковка, отпевал тайно — в полночь. На похоронах было очень много народа. Была милиция, кого-то даже забрали. Пока старца Василия несли, многие подныривали под гроб, чтобы исцелиться. Старец всем заранее говорил: «Приезжайте на Петров пост, у нас будет большой обед». По рассказам очевидцев, летом на поминки собиралось до 150 человек: размещались в избе, в сенях, во дворе. Вечером накануне и утром перед поминальным обедом ходили на могилу отца Василия, ставили воду, продукты, мыло, чтобы освятились, и брали для исцеления. На сороковой день по смерти старца архимандрит Гавриил сказал такие слова: «Старец Василий превзошел самого многострадального Иова. Тот, пораженный проказой, чтобы утолить зуд, скоблил себя черепицей, а старец и злой мухи не мог спугнуть».

Архиепископ Иоанн (Братолюбов), когда узнал о старце Василии, спросил ухаживавших за ним женщин: «А вам он кто, что так часто заказываете поминовение?» — «Он был больной. Он нас приветил». — «А! Он был больной. Он вас приветил! Ну, уж теперь-то он вас не оставит — он у Престола Божия…»

По материалам протоиерея Владимира Дмитриева,

Лидия Шадрина.

Блаженный старец Василий Струев

С Лушей

Один из ранних снимков

С архимандритом Гавриилом (ныне святой преподобноисповедник Гавриил Мелекесский)

С архимандритом Гавриилом

С Лушей и Капой

С паломниками на Святую Никольскую гору в с. Промзино, ок. второй половины 1930-х годов

Картина, висевшая дома у старца, ее забрали вместе с иконами в 1960 г.

Храм в с. Теньковка. Закрыт в 1960 г.

Рахиль у дома старца Василия

Рахиль у постели, на которой лежал старец 20

Поминальный обед в 25-летнюю годовщину смерти старца

Панихида на могиле старца

РАХИЛЬ АВРАМОВНА РЯБОВА, с. КОПЫШОВКА

Привезли его домой — бревно. Первое время родственники ждали, что скоро умрет, как все мы обычно ждем. Тяжело с ним было, намучились, а он все не умирал. Тогда повесили над ним корзинку, чтобы приходили и клали туда подаяния. Кто придет, спросит о нем — отвечают: «Вон туда бросьте, в корзинку». А потом случился голодный год, так родственники только благодаря ему выжили. Многие брались за ним ухаживать. Каких только не было: и пьющих, и бьющих, и ругальных, и крадущих. Часто приходила к нему сирота Луша, тридцати пяти лет от роду. Ей сказали: хочешь — оставайся, будешь за ним ухаживать. Она осталась. Жила Луша недалеко — келейка у нее была в Малом Урене. Семнадцать лет она ухаживала за старцем. Лушенька только и понимала многострадального, через нее старец разговаривал с людьми.

Я — вон, у порога веник. Я у порожка только сидела и только слушала. Во время войны, зимой, к старцу Василию пришел о. Гавриил, в кафтане и лаптях, как нищий. Он сидел в дверях, на пороге, и рассказывал о своей жизни. /Вот и я там все время сидела/.

— Его надо оставить у нас, — сказал старец.

Рядом с Копышовкой, в Куроедове, жили «келейницы» Мария и Лидия. Когда-то они пели на клиросе в церкви Михаила Архангела, когда она была открыта. К ним определили о. Гавриила [1] . Здесь он прожил три года. Дома у старца он читал проповеди, исповедовал и совершал Божественную Литургию. На одной исповеди о. Гавриил, приводя пример с Апостолом Петром, обращался к нему: «Отче, ты не оскорбись, что я твой грех поставил людям в пример». О. Гавриил никого не обвинял, а уговаривал. Все стали плакать. Он сказал: «Отче, прими их слезы». Потом всех причастил. После одной Литургии, когда было очень много людей, о. Василию стало плохо, поднялась температура, он заболел. Луша его спросила: «От чего болезнь?» — «От народа», — ответил старец. Нелегко ему было — люди-то приходили разные.

О. Василия навещал епископ Софроний [2] . Они пришли вместе с о. Гавриилом. Владыка подошел к старцу: «Благослови». А старец:

«Ты благослови». Так они несколько раз друг другу говорили. Потом все-таки благословил Владыка. Владыке понравилось у нас в Копышовке, он сказал: «Какая чудесная природа здесь». Епископ Софроний хотел устроить о. Гавриила и о. Петра Листопадова на службу, но и за этого огорчение получил, и за этого. Власти так строго сказали: «Если еще где будешь служить и там будешь ходатайствовать — и туда сообщим». «Я против них бессилен, — сказал Владыка, — я не в силах этого сделать». Вскоре его самого сняли. Владыка был простой. Один раз в городе он ночевал у о. Николая Вырыпаева. Утром Владыка говорит матушке: «Проснулся, смотрю, клопик по подушке бежит». А она: «Владыка, куда вы его дели?» — «В цветок вон пустил». Сестра моя, Тонюшка, когда провожали владыку Софрония, сказала: «Владыка, как нам вас жаль» — «Жалко, а не плачешь?» — ответил Владыка.

На сороковой день по смерти старца Василия о. Гавриил сказал такие слова: «Старец Василий превзошел многострадального Иова. Тот, пораженный проказой, чтобы утолить зуд, скоблил себя черепицей, а старец и злой мухи не мог спугнуть».

СВЯЩЕННИК ПЕТР ЛИСТОПАДОВ

Рукоположен в сан священства 12 октября старого стиля 1922 года. Из его писем в г. Ульяновск Антонине и Рахили Рябовым и его своеобразного дневника «Душеполезные выборки из нравоучения святых Отцов», где «выборки» чередуются с записями о личной жизни.

23 мая 1947 г.

Милость Божия буди с вами!

Возлюбленные о Господе дочери: Антонина, Капитолина и Рахиль, спасайтесь о Господе. Я и моя матушка М. В. приветствуем вас с желанием от Господа всего лучшаго в жизни. Шлем привет Василию Михайловичу с Анной Трифоновной, Наташе с детками и Софье Ивановне [3] . Письмо Ваше от 10/Х с/г, полное самых интересных и весьма ценных сообщений, получил, несколько раз прочитал и серьезно думаю о золотых словах о. Василия. Как могло статься, что он говорил об Оренбурге? Я в Оренбург вообще не думаю ехать на службу. Разве вы ему что-либо упоминали за Оренбург? С вами я, как будто, не имел разговора об Оренбурге. Недоумеваю. Правда, меня приглашали два архиепископа: Оренбургский и Астраханский, но я не поехал, так как знаю, что меня там не пропишут, так я и успокоился до тех пор, пока не получу результата из Москвы. Сегодня заполнил новое заявление о снятии судимости, завтра /в субботу/ сдам и снова буду ждать. Мои же, прежде поданные, бумаги вернулись, но они доходили только до Куйбышева, а в Ульяновске не были. Почему меня спрашивал милиционер у Наташи — это вопрос интересный, но в понедельник мои бумаги не могли прибыть в Ульяновск, так как они в четверг только были отправлены из Сызрани в Куйбышев, а уже из Куйбышева их должны были направить в Ульяновск, за три дня это сделаться не могло, тут что-то другое. Но да будет воля Божия. О поездке Василия Михайловича с Капой я во всю дорогу думал и молил Господа облегчить их путь или уж укрепить их в терпении. Слава Богу за все! Когда увидите дорогого о. Василия, передайте ему от нас с матушкой низкий, низкий поклон с просьбой его святых Старческих молитв. Я все понемногу похварываю. Затем, поручая вас промыслу Божию, пребываю всегда помнящий вас, Ваш богомолец, многогрешный иерей Петр.

28 ноября 1947 г.

Дорогие мои! Возлюбленные мои! Невесты Христовы! Милость Божия буди с вами. Слава Богу! Снова я вас обрел! Пишу-пишу Вам на прежнюю квартиру, а от Вас ни слуху, ни духу, а Вы, как птички Божий, вспорхнули, перелетели на другое деревце, уселись на веточке, да поете себе, славя Господа; а я Вас ищу, да и думаю: что значит сие молчание? А матушка моя нет-нет, да напомнит мне: «Что-й-то, говорит, тебе, батюшка, из Ульяновска от девчат ничего нет? Ты бы еще им написал да попросил бы их, чтобы передали о. Василию нашу просьбу, помолиться о нас?». И так было несколько раз. Теперь поняли, где мои к вам письма? Я, правда, что-то предчувствуя, писал Вам весьма коротенькие записочки: только сообщал Вам свой новый адрес да выражал удивление, почему Вы молчите. Ну, слава Всемогущему и Всемилостивому Спасу нашему, все разрешилось, в тех письмах нет ничего важного. Теперь, прежде всего, приветствуем дорогого молитвенника нашего и страстотерпца о. Василия, земно, оба с матушкой Марфой, кланяемся ему и усердно просим Его святых молитв. Затем приветствую Вас, дорогие и возлюбленные агницы Христовы, если опять скажете: мы не заслуживаем этого, мы не таковы, то скажу Вам: если сейчас не таковы, то должны быть таковыми, — этого и желаем Вам от Господа Бога. Теперь шлем наш привет прелюбезнейшим благожелателям нашим Василию Михайловичу с Анной Трифоновной, от всей души желаем им всякого во всем благополучия, а главное милости Божией, по молитвам старца. Приветствуем и возлюбленную матушку-страдалицу Софью Ивановну и желаем ей от Господа твердости в несении своего креста — одиночества, крепкой и непоколебимой веры в промысел Божий. Затем приветствую и всех прелюбезнейших сестер — матушек Евдокию, Анастасию, Александру В. и Наташу с ее детками, всем желаю милости Божией. Всех прошу не забывать нас с матушкой в святых молитвах, ибо она несет крест меня ради, как Богом данная спутница моей жизни.