Чтение онлайн

КУРАЛОВА ЛЮБОВЬ, г. УЛЬЯНОВСК

«Не стоит село без праведника»

Село Большой Урень, часть которого называется Копышовка — родина многострадального старца Василия, избранника Божия, молитвенника за весь мир. Блаженный старец Василий Струев родился 1-го августа старого стиля в 1868 году, жития его было 82 года. 45 лет находился в болящем неподвижном состоянии, преставился в 1950 году. Родился он в крестьянской семье. Родители

— Дмитрий и Евдокия, в семье еще были два брата — Филипп и Георгий и сестра Анна. В своем селе о. Василий был старостой, а по профессии

— вальщик. Он был женат, жену звали Евфимией. По роду своих занятий о. Василий поехал на валку, оттуда его привезли больным. Произошло это 1-го ноября ст. ст., в день памяти бессребренников и чудотворцев Космы и Дамиана. Когда о. Василий заболел, он жил в доме вместе с семьей племянника, сына Филиппа. Две семьи жили в небольшом домике, который сохранился до настоящего времени. Отец Василий лежал на кроватке, на улицу его возили на коляске. Тело у него все отболело, отпадало, а потом сделалось розовым, как у младенца. К о. Василию шли за помощью: кто с горем, кто с болезнью, кто за советом, с просьбой о святых его молитвах, о помощи об исцелении от болезней, телесных и душевных. Больного, недвижимого о. Василия два раза забирали: 5 октября ст. ст. и 27 ноября ст. ст.

День Ангела о. Василия 2 августа ст. ст.

После смерти о. Василия Гликерия и Капитолина, которые ухаживали за старцем, делали поминки два раза в год: в день кончины 26 июня ст. ст. и 26 декабря ст. ст., на второй день Рождества Христова — на полугодие.

В бытность моего посещения, на поминках летом было до 150 человек. Поминали в избе, сенях, во дворе. Накануне поминок, вечером и утром ходили на кладбище; на могилку о. Василия ставили воду, продукты, мыло, богородичную травку, чтоб освятилось, и брали для исцеления. Приходящие, по любви к о. Василию, за помощью люди, обремененные житейскими невзгодами и скорбями, опускались на колени, низко склонив головы на могилку, со слезами, с сердечными воздыханиями просили помощи и заступления о. Василия за себя, за свои семьи, за родных и близких и за всех живых и усопших. На поминание о. Василия приходили и приезжали люди не только из других сел и деревень, но и из городов: Симбирска, Самары, Балашова, Ташкента. Верующие люди шли и приезжали не только помянуть старца, так как уже после кончины все его считали святым, но и помочь своим усопшим родственникам за его ходатайства и молитвы перед Богом и Божией Матерью. В день блаженной кончины о. Василия, после поминок или в течение дня, почти всегда шел дождь — изливалась благодать.

Однажды, при выезде из своего города, моя сестра Таисия в поле потеряла свой паспорт, который ей срочно был нужен. Потом она мне рассказывала, что, когда приехала обратно домой, плакала и просила помощи о. Василия. На мой вопрос: «Как просила?» — она ответила: «В простоте своего сердца, я повторяла: Васенька, не скинь меня со своих рук». Дети в поле нашли ее паспорт. Их родители прислали телеграмму о нахождении паспорта. Этот случай произошел незадолго до ее смерти. Таисия умерла при родах, родив сына. Умерла она в день рождения о. Василия –1 августа ст. ст. Вскоре после смерти сестра приснилась мне во сне. Я ей говорю: «Тая, в какой день ты умерла — в день рождения о. Василия!» Она ответила: «А я знаю, я его просила».

РАХИЛЬ

Отца Василия первый раз забрали 5 октября, на мученицу Харитину, потом еще на «Знамение», 27 ноября, — так Луша записала. Сначала отвезли его в больницу, в Теньковку. Там Анна работала хожалкой, она рассказывала. Врачи осмотрели старца и удивились: «По-нашему бы — ему не жить».

Хотели сделать ему укол, но никто на это не соглашался. Из Куйбышева специально вызвали медсестру. Она приехала, разложила инструменты, старец попросил ее немного подождать. Она согласилась. Тут пригласили ее к телефону. Звонили из Куйбышева: что-то случилось с ее сыном, он находится в тяжелом состоянии. Медсестра упала перед старцем на колени, плакала и просила ее простить.

Еще раз о. Василия забрали на «Знамение» — это тоже было до войны. Погода была — здесь снег, здесь слякоть. Супруга старца Евфимия Матвеевна с ним не поехала. Почему? А кто за больным хочет ходить? Кто в тюрьму хочет ехать? «Она — казак», — говорил о ней старец.

Луша говорит:

— И я поеду.

— Ты зачем? Мы тебя не забираем, — сказали ей в ответ. Они его бросили на телегу личиком вниз. Лушенька положила его нормально. Ей разрешили поехать. Едут, а между собой говорят: «Сейчас отвезем его в то место, где всех расстреливают». Луша заплакала, стала молиться. Потом они сказали, что решили попугать, а везут его до Вешкаймы, дальше поездом в город, в больницу. Старицу Екатерину из Шумовки и старицу Пашу из Таволжанки тогда тоже забрали. Они уже были на станции. Когда привезли старца, Паша радостно закричала:

— Василия Дмитриевича везут! Василия Дмитриевича везут!

Привезли всех в больницу. Луша за ними всеми ухаживала. Пашенька Таволжанская ночью увидела «чудочко», пришла утром в палату к старцу Василию и говорит ему: «Ну, расскажи, что ночью было». А он в ответ: «Сама скажи». Паша рассказала: «Видела Ангелов. Они покадили у старца, потом у нас с Екатериной и у всех остальных, и говорят: «Скоро праведники на облацех явятся и на небо вознесутся за праведны дела свои».

Дома о. Василий лежал на трех пеньках. Здесь без них лежать ему было неудобно. После Пашиного видения врачи сами сказали Луше: «Что тебе надо, нянька?» Она попросила три одеяла, свернула их и вместо пеньков положила.

Пашенька подошла к главврачу и говорит: «Отпусти домой, я тебе на рубаху холста дам, самовар поставлю и ладана в него положу». Этим она предсказала его кончину. Вскоре он умер.

Новый главврач отпустил старца, но с тем условием, чтобы домой к нему больше никто не ходил1. Отпустили и Пашеньку Таволжанскую, а Екатерина Шумовская скончалась в больнице.

В 1937 году забрали двух маминых братьев. Один из них, Иоанн, служил в церкви Архистратига Божия Михаила в Репьевке Майнского района, псаломщиком. Другой, Василий, был каким-то агентом. Мама с Капой и еще одной женщиной ходили к старице Екатерине. Мама ходила спросить о братьях и кое о чем еще. Пришли к Екатерине, у нее люди. Одна женщина спросила: «Молиться ли за Государя?».

— За Государя молись, — ответила Екатерина, — да и в тюрьмах кто сидит, и те оправдаются: их Господь взял досовершить…

Мама поняла — это ответ и на ее вопрос. Другая говорит, что больна и не может поститься, врачи ей велели есть больше молока. Как ей быть? Екатерина ответила:

— Ешь, ешь — хуже задохнешься, — и добавила, — вам и яблоки есть не грешно.

А было это до Преображения. Мама и об этом переживала, и хотела спросить. У нас были две яблоньки, и она пекла нам яблоки в печке. Больше есть было нечего. И на это Екатерина ответила. Еще одна женщина спросила, идти ли ей к преподобному Серафиму?

— Что тебе мыкаться? — ответила старица. — Зови его — сам сюда придет.

Потом Екатерина сама обратилась к маме:

— А ты корми голубей — они самые чистые. И барашка — он самый кроткий.

НИНА ИВАНОВНА ПОРТНОВА. ЯЗЫКОВО

Господи, благослови меня описать все чудеса и исцеления болящего отца Василия [5]

Мой отец, Иоанн, и покойная мать Елизавета много рассказывали об отце Василии.

Еще до войны — это, примерно, 1938–1939 годы — народ ездил за хлебом. Моя мать пошла к старцу, чтобы он ее благословил в дорогу за хлебом ехать. Он ее благословил, но были еще люди, которые тоже собирались ехать за хлебом. О. Василий не дал благословения, но они поехали. Закупили хлеб в мешках и ехали обратно в поезде, народу было много. Была облава — отбирали хлеб у народа. Мама задремала, и ей показалось, что на нее дует отец Василий. Свекровь будит ее и говорит: «Лиза, у всех хлеб в мешках отобрали». А их мешки стояли в середке и остались. Мама смотрит и не может поверить — отобрали хлеб у тех, кого отец Василий в дорогу не благословил.